Человек из тени - Макфейден Коди - Страница 21

— Полагаю, они ничего не нашли?

— Он был очень осторожен.

— Ну да. — Я чувствую, как накатывает депрессия, стараюсь отодвинуть ее. — Ты с другими связывалась? Что-нибудь от Дамьена?

— Пока у меня не было времени.

— Мы уже почти доехали до участка. Продолжай делать то, что делала. Я свяжусь с остальными.

Она недолго молчит.

— Как девочка, Смоуки?

Как девочка? Как бы мне хотелось иметь ответ на этот вопрос. Но у меня его нет, да я и не хочу разговаривать об этом прямо сейчас.

— Она в плохом состоянии.

Я отключаюсь, прежде чем она успевает ответить, и смотрю в окно машины на мелькающий мимо город. Сан-Франциско представляет собой путаницу пологих холмов и улиц с односторонним движением, агрессивных водителей и тележек. Но есть у него, должна признать, своя туманная прелесть, своя неповторимость. Это смесь культуры и декаданса, быстро движущаяся либо к закату, либо к успеху. В этот момент город не кажется мне таким уж уникальным. Еще одно место, где произошло убийство. Такова уж особенность убийства. Оно может произойти на Северном полюсе или экваторе. Убийцами могут быть как мужчины, так и женщины, как молодые, так и старые. Их жертвами могут стать грешники или святые. Убийство вездесуще, и его адептов легион. Сейчас меня переполняет тьма. Ничего белого или серого, только полная угольная чернота.

Мы подъезжаем к участку, и Дженни выворачивает на более или менее свободную парковку, принадлежащую полицейскому департаменту. В Сан-Франциско с парковкой беда. И да поможет Бог тем глупцам, которые рискнут занять эти свободные места.

Мы входим через боковую дверь и идем по коридору. Алан сидит в офисе Дженни вместе с Чарли. Оба полностью погружены в лежащее перед ними досье.

— Привет, — говорит Алан и окидывает меня оценивающим взглядом.

Я делаю вид, что не замечаю этого взгляда.

— Что-нибудь от других слышно?

— Со мной никто не разговаривал.

— Тебе что-то удалось нарыть?

Он качает головой:

— Пока нет. Хотелось бы мне сказать, что местные копы никуда не годятся, но, увы, они молодцы. Детектив Чанг командует дисциплинированной командой. — Он щелкает пальцами, смотрит на Дженни и улыбается Чарли. — О, простите, я имел в виду и ее верного оруженосца.

— Кончай болтать, — говорит Чарли, не поднимая головы от бумаг.

— Продолжайте. Я позвоню Джеймсу и Лео.

Он показывает мне большой палец и возвращается к чтению.

Звонит мой сотовый.

— Барретт.

Слышу кислый голос Джеймса.

— Куда, черт побери, подевалась эта детектив Чанг? — рычит он.

— В чем дело, Джеймс?

— Патологоанатом не собирается начинать вскрытие, пока не появится твоя маленькая подружка. Пусть тащит сюда свою задницу немедленно.

Он бросает трубку, прежде чем я успеваю ответить. Засранец.

— Ты нужна Джеймсу в морге, — говорю я Дженни. — Они без тебя не хотят начинать.

Она слегка улыбается:

— Догадываюсь, этот поганец вне себя.

— Правильно догадываешься.

Она ухмыляется:

— Вот и хорошо. Я сейчас же туда поеду.

Она уходит. Пора звонить Лео, нашему компьютерному гению. Пока набираю номер, пытаюсь сообразить, какую побрякушку он носит в ухе, когда не на работе. Телефон звонит пять или шесть раз, прежде чем он отвечает, и его голос сразу же меня настораживает. Он тусклый и испуганный. Зубы у него стучат.

— С-с-с-слушаю…

— Это Смоуки, Лео.

— В-в-в-видео…

— Подожди, Лео. Отдышись и скажи мне, что происходит.

Когда он снова начинает говорить, голос его падает до шепота. То, что он говорит, наполняет мою голову белым шумом.

— Видео с з-з-з-записью убийства. Это ужасно…

Алан с беспокойством смотрит на меня и по выражению моего лица понимает: что-то случилось.

Я с трудом говорю:

— Оставайся там, Лео. Никуда не ходи. Мы приедем, как только сможем.

13

Я помню этот район еще с тех пор, как умер отец Энни и я приезжала к ней. Она жила в высоком здании, где квартиры, как в нью-йоркском небоскребе, напоминают кондоминиумы со столовыми и утопленными ваннами.

Мы остановились напротив здания.

— Прекрасный дом, славный район, — замечает Алан, глядя через лобовое стекло.

— Ее отец хорошо зарабатывал, — говорю я. — И оставил все ей.

Я оглядываю опрятную территорию. Хотя в Сан-Франциско ни один район нельзя назвать трущобой, есть в нем места, приятнее прочих. Здесь не так слышен городской шум и порой открывается вид на залив. Среди таких районов встречаются старые, с домами в викторианском стиле, и новые, как тот, где жила Энни.

И снова мне приходит в голову, что убийство возможно в любом районе. В любом. В конечном счете элитный квартал не делает вас менее смертными по сравнению с теми, кто живет на помойке.

Пока мы выбираемся из машины, Алан звонит Лео:

— Мы у дома, сынок, держись. Будем с тобой через секунду.

Через парадную дверь мы проходим в вестибюль. Дежурный наблюдает, как мы усаживаемся в лифт, но ничего не говорит. Мы молча поднимаемся на четвертый этаж.

По дороге сюда мы с Аланом молчали. Продолжаем молчать и сейчас. Это самая тяжелая часть работы для всех, кто такой работой занимается. Увидеть произошедшее воочию. Одно дело — обрабатывать вещественные доказательства в лаборатории, стараться проникнуть в мозг убийцы. Совсем другое — увидеть труп. Почувствовать запах крови в комнате. Как выразился однажды Алан, это все равно что думать о говне и есть его, такая же разница.

Чарли молчалив и мрачен. Наверное, вспоминает прошлый вечер, как он повернул ручку двери и увидел Бонни.

Лифт останавливается, и мы все выходим, идем по коридору. Лео сидит у двери квартиры на полу, прислонившись спиной к стене и обхватив голову руками.

— Давайте я с ним разберусь, — предлагает Алан.

Я киваю, и мы смотрим, как он подходит к Лео. Он садится перед ним на корточки и кладет большую руку на плечо юноши:

— Как ты, малыш?

Лео поднимает на него глаза. Его лицо абсолютно белое и блестит от пота. Он даже не пытается улыбнуться.

— Извини, Алан. Я не справился. Я увидел эту запись, и меня вырвало, я не смог там оставаться. — Он замолкает.

— Послушай, сынок.

Голос у этого огромного мужчины тихий, но привлекает внимание. Мы с Чарли ждем. Как бы нам ни хотелось войти и продолжить работу, у нас хватает сочувствия к Лео, которому пришлось многое пережить. Это критический момент для людей нашей профессии. Вы впервые заглядываете в бездну и обнаруживаете, что чудовище на самом деле существует, что оно все эти годы пряталось под кроватью. Вы впервые сталкиваетесь лицом к лицу с настоящим злом. Мы знаем, что Лео или возьмет себя в руки, или пустится искать новую службу.

— По-твоему, если ты испугался увиденного, значит, с тобой что-то не так? — спрашивает Алан.

Лео смущенно кивает.

— Ты ошибаешься. Дело в том, что ты пересмотрел слишком много боевиков и прочитал слишком много криминальных романов. Они тебе объяснили, каким должен быть крутой полицейский. Тебе кажется, что ты должен произносить какие-то умные фразы, держа в руке бутерброд с ветчиной, и ни на что не реагировать. Так?

— Наверное.

— И если ты так не можешь, тогда ты нюня и тебе надлежит стыдиться ветеранов. Черт, ты вообще можешь подумать, что не годишься для этой работы, раз тебя вырвало. — Алан поворачивается и смотрит на нас. — Сколько мест преступления ты видел, прежде чем перестал блевать, Чарли?

— Три. Нет, четыре.

Лео поднимает голову.

— Как насчет тебя, Смоуки?

— Больше чем один раз, это точно.

Алан смотрит на Лео.

— У меня было четыре случая. Даже Келли блевала, хотя ни за что не признается, потому что королева, ей не положено. — Он, прищурившись, смотрит на Лео: — Сынок, в жизни нет ничего такого, что может подготовить тебя к лицезрению трупа. Ничего, будь оно все проклято. Не важно, сколько фотографий ты просмотрел и сколько дел изучил. Настоящий труп — совсем другое дело.