Шерлок Холмс и дело о папирусе - Дэвис Дэвид Стюарт - Страница 8

На какой-то миг лицо его потемнело от гнева.

– В таком случае почему вы боитесь рассказать мне об этой женщине? – спросил Холмс.

Стэплтон ответил не сразу.

– Я не боюсь, – заносчиво произнес он. – При мысли о том, что моя опрометчивая реплика будет до самого конца возбуждать ваше любопытство, я испытываю величайшее удовлетворение.

Поняв, что дальнейшие расспросы по поводу неизвестной женщины ни к чему не приведут, Холмс переменил тему разговора:

– Вероятно, проходя сегодня днем мимо окон моей квартиры, вы были очень разочарованы, увидев меня живым и невредимым.

– Так вы меня заметили?

– Нет, но я не сомневался, что вы вернетесь посмотреть, выполнила ли ваша игрушка свое предназначение. Чтобы снабдить вас необходимой информацией, я довольно долго вышагивал перед окнами взад-вперед.

– Согласитесь, Холмс, моя вторая придумка оказалась более удачной!

Сыщик сдержанно кивнул.

– После того как мое первое покушение на вашу жизнь провалилось, я понял, что для успеха в следующей попытке нам надо встретиться лицом к лицу и эта встреча должна состояться на моей территории. Я знал, что единственный способ выманить вас с Бейкер-стрит – послать вам головоломку, которая заинтригует вас до такой степени, что вы забудете об осторожности. И – смотрите-ка! – вы, подобно мотыльку, полетели на мое пламя.

В полумраке Холмсу было видно лицо Стэплтона, дрожащее от возбуждения.

– Интересное сравнение, – без выражения произнес Холмс. – Мы с доктором Уотсоном представляли себе паука и муху.

Стэплтон улыбнулся.

– Что ж, тоже весьма подходяще. Скажите, Холмс, каково это – попасться в мою паутину?

Шерлок Холмс слегка пошевелился, чтобы ослабить веревки, врезавшиеся в запястья.

– В данный момент мне немного не по себе. Однако в произошедшем я виню лишь себя самого. Я не предусмотрел, что в качестве приманки вы посадите за стол сообщника, а сами спрячетесь за дверью, чтобы оглушить меня ударом по голове.

Неожиданно Стэплтон откинул голову и издал сдавленный вопль. Холмс не сразу сообразил, что это – начало приступа смеха. Странная вспышка Стэплтона переросла в продолжительный и пронзительный вой, долженствующий изобразить веселье. Это был смех сумасшедшего. Наконец Стэплтону удалось овладеть собой.

– Сообщник? – воскликнул он, смахивая с глаз слезы смеха. – Мой друг, сидящий за столом?

Лицо его по-прежнему искажала жуткая гримаса, а напряженный голос говорил о том, что он продолжает сдерживать смех. Быстрым резким движением он усадил беспомощного сыщика. Холмс сжал зубы, когда веревки еще глубже врезались ему в запястья.

– Позвольте представить вас моему компаньону, Холмс.

Стэплтон поднес к столу масляную лампу и осветил сидящую там молчаливую фигуру. Холмс увидел, что за сообщника Стэплтона он принял манекен. Огорченное выражение на лице сыщика вызвало у Стэплтона новый приступ безудержного смеха.

– Кто бы мог подумать! – прокаркал он. – Шерлока Холмса, знаменитого сыщика, надул манекен! Признаться, не слишком достойное завершение карьеры.

– Идея просто замечательная[7] – мои поздравления. Но уверяю вас, пока я не намерен завершать свою карьеру, – заявил Холмс.

– Пустые угрозы. Соломинка, дорогой мой Холмс, за которую хватается утопающий. Ей-богу, господин сыщик, вы и есть утопающий. – Стэплтон, презрительно покосившись на Холмса, достал из кармана потертые часы с крышкой. – Каким бы увлекательным ни был наш разговор, – продолжал он, пряча часы обратно в карман, – боюсь, я вынужден его прервать. Сейчас должен подъехать мой кэб, и я не хотел бы заставлять возницу ждать. Итак, прощайте, Шерлок Холмс. Невозможно описать словами, как я рад, что мои поиски возмездия столь быстро увенчались успехом. Долгое преследование доставило бы мне большие неудобства. Титул Баскервилей все еще ускользает от меня, но я знаю, как сделать его своим. Да, он будет принадлежать мне.

Несмотря на спокойный, почти благоразумный тон этого заявления, фанатическое выражение испачканного лица Стэплтона и его дико блуждающие глаза говорили Холмсу о том, что этот умнейший из преступников быстро утрачивет рассудок. Стэплтон вряд ли смог бы теперь унаследовать титул Баскервилей, но он даже не осознавал этого. Сыщик понимал, что эти две мании – месть Холмсу и водворение в качестве хозяина в Баскервиль-Холле – заставили Стэплтона утратить связь с реальностью.

– Жаль, меня здесь не будет, чтобы увидеть, как с вас будет «снят покров земного чувства», как выразился Шекспир, но не меньшее удовольствие мне доставит чтение вашего некролога в газетах. Надеюсь, пресса отдаст вам должное. – Стэплтон подошел к двери. – Теперь мне и впрямь надо идти. Не вставайте, пожалуйста. Ах, да вы и не сможете. Как глупо с моей стороны. Но я позабочусь, чтобы вы здесь не замерзли.

С этими словами он швырнул масляную лампу в дальний угол комнаты, где она разбилась о стену. Доски пола моментально охватили яркие языки пламени.

– Это должно вас согреть!

С визгливым смехом Стэплтон бросился вон из комнаты.

Огонь с шипением расползался по сторонам, и через несколько мгновений половина комнаты уже полыхала. Холмс отчаянно пытался освободиться, но веревки были затянуты слишком туго – Стэплтон хорошо знал свое дело.

Комната заполнялась клубами удушливого дыма и едким запахом горящей подгнившей древесины. С каждой секундой пляшущее оранжевое пламя все ближе подбирались к беспомощной фигуре Шерлока Холмса.

Глава седьмая

Разрушительный пожар

Двухколесный экипаж пробирался сквозь туман в сторону Лондон Гарденс, по полуночным улицам эхом разносился цокот копыт. Извозчик, которому я посулил двойную плату, не жалел лошадей, и вскоре мы приехали на место. Выходя из кэба, я успел заметить другой экипаж, который на опасной скорости отъехал в противоположном направлении. Я мельком увидел в окне бледное торжествующее лицо пассажира, после чего экипаж исчез в темноте. Лицо это вызвало в моей памяти какие-то ассоциации, но в тот момент я не придал им большого значения.

Велев извозчику дожидаться, я бросился к ряду из шести обветшалых и, по-видимому, заброшенных домов. И тут я увидел языки пламени, вырывавшиеся из окна крайнего особняка.

– Боже правый! – воскликнул я. – Холмс!

Пробежав по тропинке, я ринулся в дом. Вся прихожая была заполнена клубами плотного дыма, сквозь который я разглядел жуткие отсветы пламени, бушующего наверху. Я с трудом вскарабкался по лестнице, изо всех сил крича:

– Холмс! Холмс! Вы там, Холмс?

Сквозь рев и треск пламени я различил слабый приглушенный крик, исходящий, как мне показалось, из комнаты в дальнем конце площадки – из самого сердца пожара. Вытерев рукавом пальто пот со лба, я стал пробираться к этой комнате.

Из-за обжигающего жара, подступавшего ко мне со всех сторон, и ослепляющего удушливого дыма я продвигался с большим трудом. Перила были уже полностью охвачены огнем. Я чувствовал, что пальто у меня подпалено в нескольких местах, а ноги обжигает волнами нахлынувшего жара.

Наконец я добрался до порога комнаты, почти целиком поглощенной свирепым пламенем. В центре ее я увидел тело человека, полностью охваченного огнем. Спасти его было уже невозможно. Сердце мое упало.

– Холмс! – хрипло прокричал я.

Удивительно, что в моменты потрясений время словно останавливается. Мне казалось, я неотрывно смотрел на горящий труп несколько минут, а в голове у меня мелькали образы моей прошедшей жизни с Шерлоком Холмсом, навсегда запечатленные в памяти. Я беспомощно смотрел, как безжалостное пламя пожирает то, что осталось от моего любимого друга, самого лучшего и мудрого человека из тех, кого я знал.

На самом деле это созерцание длилось не более нескольких мгновений. Мою задумчивость нарушил шум за спиной. Резко обернувшись, я увидел за дверью скрюченную фигуру Шерлока Холмса. Я буквально задохнулся от радости.