Рога - Кинг Джозеф Хиллстром "Хилл Джо" - Страница 16

Он широким жестом указал на огонь, горевший в мусорном баке.

Иг, которому было только пятнадцать, державшийся очень неуверенно в обществе незнакомых старших ребят, не мог даже говорить; в горле у него пересохло, словно при приступе астмы. А вот Терри — другое дело. Двумя годами старше и получивший уже право водить машину, если рядом с ним сидит взрослый, Терри обладал своего рода вкрадчивым изяществом и искусством шоумена забавлять аудиторию. Он заговорил за них обоих. Он всегда говорил за них обоих: такова была его роль.

— Похоже, обед уже готов, — сказал Терри, кивнув на предмет на палке. — Ваш хот-дог скоро совсем сгорит.

— Это не хот-дог! — взвизгнула девица. — Это говешка! Гари жарит собачью говешку!

И согнулась пополам от визгливого хохота. Джинсы у нее были старые и потертые, слишком тесный лифчик явно пришел с дешевой распродажи, а вот красивая черная кожаная куртка европейского покроя никак не согласовалась ни с остальной ее одеждой, ни с погодой, и Иг сразу подумал, что это краденая.

— Хочешь попробовать? — спросил Дорога В Ад. Он вытащил палку из огня и ткнул ею в направлении Терри. — Прожарена идеально.

— Да брось ты! — отмахнулся Терри. — Я старшеклассный девственник и играю на трубе в оркестре, марширующем по праздникам. Я ем достаточно говна и без вашей помощи.

Гопники повалились от хохота; может быть, в меньшей степени из-за того, что было сказано, чем из-за того, кто это сказал — стройный симпатичный парень с банданой из американского флага, накрученной на голову, чтобы укротить лохматую черную шевелюру, — и как это было сказано, ликующим тоном, словно он измывался над другими, а не над собой. Терри использовал шутки, подобно броскам дзюдо, как способ отвести прочь чужую энергию, и если он не мог найти для своего юмора никакой другой мишени, то стрелял в себя — умение, которое сослужит ему хорошую службу в будущем, когда он будет брать интервью для «Хотхауза», умоляя Клинта Иствуда ударить его по лицу, а потом поставить автограф на сломанный нос.

Дорога В Ад уже глядел мимо Терри через площадку, покрытую растрескавшимся асфальтом, на парня, стоявшего у начала тропы Ивела Нивела.

— Эй, Турно! Твой ланч уже готов.

Новый взрыв хохота — хотя девчонка, Гленна, неожиданно засмущалась. Парень у начала тропы даже не взглянул в их сторону, а продолжал смотреть вниз с холма, держа под мышкой большой горный скейтборд.

— Что ты там делаешь? — крикнул Дорога В Ад, не получив ответа. — Или я должен поджарить тебе пару яиц?

— Давай, Ли! — крикнула девчонка и ободряюще вскинула вверх кулак. — Рвани!

Парень, стоявший у начала тропы, бросил на нее пренебрежительный взгляд, и в этот самый момент Иг его узнал, узнал по церкви. Это был юный Цезарь. В церкви на нем был галстук и сейчас тоже, плюс рубашка с короткими рукавами и пуговицами, шорты цвета хаки и высокие ботинки без носков. Одним уже тем, что у парня был под мышкой горный скейтборд, он придавал своей одежде вид смутно-альтернативный, так что ношение галстука представлялось своего рода иронической аффектацией, словно у лидера какой-нибудь панк-группы.

— Никуда он не поедет, — сказал другой из парней, стоявший у мусорного бака, длинноволосый. — Господи, Гленна, у него шахна больше, чем у тебя.

— В рот я тебя имела, — сказала она.

Компании, собравшейся вокруг мусорного бака, ее уязвленность показалась особенно забавной. Дорога В Ад так затрясся от смеха, что поджаренная говешка упала с его палки в костер.

Терри чуть хлопнул Ига по руке, и они двинулись дальше. Игу не хотелось уходить, в этих ребятах ему виделось нечто почти невыносимо печальное. Им было совершенно нечего делать. Было ужасно, что к этому и сводился весь их летний день. Горелое говно и уязвленные чувства.

Они с Терри подошли к гибкому, как тростинка, белокурому парню — Ли Турно, по всей видимости, — и замедлили шаг, достигнув верхней точки тропы Ивела Нивела. Отсюда холм круто спускался к реке, темно-синему проблеску, угадывавшемуся между черными стволами сосен. Когда-то это была грунтовая дорога, хотя трудно было себе представить, как кто-нибудь едет тут на машине, такой она была крутой и выветренной, самый идеал, чтобы перевернуться. Из земли выглядывали две полузасыпанные ржавые трубы, а между ними тянулась гладкая, плотная, накатанная колея, углубление, утоптанное чуть ли не до блеска тысячами горных велосипедов и десятками тысяч босых ног. Игова бабушка Вера рассказывала ему, что в тридцатые и сороковые, когда люди кидали в реку что попало, литейная мастерская использовала эти трубы, чтобы смывать окалину в воду. Трубы выглядели почти как рельсы, не хватало только паровозика, чтобы ездить по ним. С обеих сторон труб тропа состояла из обожженной солнцем земли вперемешку с камнями и всяким мусором. Укатанная тропа между трубами представляла собой простейший путь вниз; Иг и Терри приостановились, ожидая, что Ли Турно сейчас съедет.

Только он этого не сделал. И явно не собирался делать. Он положил доску на землю — она имела рисунок в виде кобры и большие толстые шишкастые колеса — и покатал ее ногой туда-сюда, словно проверяя, как она катится. Затем присел на корточки и притворился, что проверяет вращение одного из колес. Теперь над ним измывались не только те ребята, которые жарили дерьмо. Внизу у холма стояли Эрик Хеннити и компания еще каких-то парней. Щуря глаза от солнца, они смотрели на него снизу вверх и выкрикивали обидные шутки. Кто-то посоветовал ему засунуть в жопу тряпку, чтобы не обосраться и больше не тянуть. Стоявшая у мусорного бака Гленна снова крикнула.

— Да съезжай же ты, ковбой!

Ее грубая жизнерадостность скрывала нотки отчаяния.

— Ну что же, — сказал Терри, — такие, значит, дела. Ты можешь прожить свою жизнь либо калекой, либо слабаком.

— Что это значит? — удивился Ли.

— Это значит, — вздохнул Терри, — едешь ты или нет?

И тут вмешался Иг, много раз съезжавший по этой тропе на горном велосипеде.

— Не бойся, — сказал он. — Тропа между трубами совершенно гладкая и…

— Ничего я не боюсь, — огрызнулся Ли, словно Иг его обвинял.

— Тогда спускайся, — сказал Терри.

— Одно из колес заедает, — ответил Ли.

Терри рассмеялся. И отнюдь не добродушно.

— Пошли, Иг, — сказал он.

Иг протолкнул тележку мимо Ли Турно в колею между трубами. Ли взглянул на индейку, лоб вопросительно наморщился, но он ничего не сказал.

— Мы ее сейчас взорвем, — сказал Иг. — Пошли посмотрим.

— Если хочешь, чтобы тебя скатили вниз, — сказал Терри, — в этой тележке есть детское сиденье.

Не надо было, конечно же, так говорить. Иг сочувственно улыбнулся Ли, но лицо у того было как у Спока на мостике «Энтерпрайза», [12]без тени эмоций. Он отшагнул в сторону, прижимая доску к груди, и проводил их глазами.

Ребята что внизу, уже их ждали. Была там и пара девиц, старших, может быть, даже учившихся в колледже. Они не ошивались на берегу вместе с ребятами, загорали на скале. Гроб в предельно миниатюрных топах и обрезанных джинсах. Скала Гроб, широкий белый камень, буквально сверкавший на солнце, располагалась в сорока футах от берега. Их каяки лежали на маленькой песчаной косе, тянувшейся от скалы вверх по течению. Вид этих девушек, лежавших на камне, переполнил Ига любовью к миру. Две брюнетки — они вполне могли быть сестрами, загорелые и длинноногие, — сели и стали негромко переговариваться, поглядывая на парней. Даже повернувшись к Гробу спиной, Иг ощущал их присутствие, словно эти девушки, а не солнце были первоисточником света, падавшего на берег.

Поглядеть на спектакль собралась дюжина или около того парней. С притворным безразличием они сидели на древесных сучьях, свисавших над водой, или, широко расставив ноги, на своих горных велосипедах, или просто на валунах и все как один старались изображать холодную отстраненность. Это тоже объяснялось присутствием на скале девушек. Каждый из этих мальчишек хотел выглядеть старше всех остальных, слишком взрослым, если разобраться, чтобы вообще сюда ходить. И если они могли кислым видом и высокомерной позой как-нибудь намекнуть, что находятся здесь только потому, что их заботам поручены младшие братья или сестры, — тем лучше.