Дар сгоревшего бога - Клеменс Джеймс - Страница 81

— Драл так съел бы, — проворчал великан, проходя мимо. — Правда, полазив по этим горкам, я тоже не стану привередничать.

Теперь можно было присесть и перевести дух. Путникам принесли в кожаных флягах воду — кисловатую на вкус, но Дарт она показалась слаще вина.

Тилар слез с носилок, прилег на траву.

Ширшим ушел куда-то и вернулся с книгой под мышкой.

— Давайте-ка разберемся с вашими увечьями. Какие раньше были, какие имеются сейчас. Посмотрим хотя бы, что за узор образуется… если удастся.

Тилар со стоном сел.

— Мне уже лучше.

— Передохнул, пока тебя тащили, — буркнул Роггер. — Вот и лучше.

— Отдых не распрямит кривую кость, — поддержал его Ширшим. И жестом велел Тилару улечься снова. — Хотелось бы для начала взглянуть на знак, которым пометила вас Мирин. Это ведь через него входит наэфрин, когда возвращается?

Тилар скривился, но больше ни на какие протесты сил у него не хватило. Роггер помог ему спустить с плеч плащ теней, расстегнуть нижнюю рубаху. Та была насквозь мокрой от пота.

Сняв ее с Тилара, вор состроил кислую гримасу.

— Видела бы Делия, как ты разбрасываешься гумором, пилила бы тебя с утра до ночи.

Он выкрутил рубаху, выжал пот в маленький костер, окруженный камнями. Пламя под воздействием Милости зашипело и угасло.

Тилар с обнаженной грудью откинулся назад, прислонился к носилкам, утомленный даже таким ничтожным усилием. Правда, после отдыха лицо его все же слегка порозовело.

Ширшим склонился над ним, разглядывая черный отпечаток посередине груди — знак Мирин. Протянул к нему руку.

— Можно?

Тилар устало закрыл глаза.

— Делайте, что считаете нужным.

Ширшим обвел пальцем очертания черной ладони, потом коснулся самого знака.

Дарт, которая стояла рядом, обхватила себя руками и поежилась. После событий в Чризмферри она впервые снова увидела эту отметину. И ей стало не по себе. След ладони походил на колодец, полный черной воды. Казалось, рука мастера сейчас провалится внутрь.

Но тот нащупал лишь кожу.

— Ничего дурного не чувствую, — сказал старик. — Давайте посмотрим колено. Штаны придется снять. — Он посмотрел на Дарт и Каллу. — Немного скромности не помешает.

Соратница Кревана пожала плечами и отошла к костру в стороне, над которым жарился кролик. Дарт хотела отвернуться и вдруг уловила краем глаза какую-то вспышку.

Тилар, приподнявшись на локте, стягивал с себя пояс с мечами.

— Погодите, — сказала девочка. — Мне показалось, я чтото видела… — и пригнулась к знаку Мирин.

Он тоже посмотрел на свою грудь, сдвинул брови.

Сейчас, с близкого расстояния, девочке почудился водоворот в глубине черного колодца. То же самое Дарт видела в Чризмферри — кто-то шевелился внутри, баламутя темную поверхность.

Наэфрин.

Но внимание ее привлекло совсем не это.

Ширшим нетерпеливо вздохнул.

— Уверяю тебя, дитя мое, там ничего нет.

Роггер вступился:

— Пусть посмотрит. Глаза у нее малость поострее наших. Видят то, чего не замечают другие, — и подмигнул ей.

Дарт застыла в ожидании, вглядываясь в след, оставленный умирающей богиней. Неужели показалось?..

И тут сверкнуло снова.

Быстрой змейкой проскользнул внутри знака зеленый огонек и пропал. Ушел на дно черного омута.

— Вы видели? — вздрогнув, спросила Дарт.

Ширшим покачал головой, наклонился, чтобы рассмотреть знак еще раз.

Тилар встретился с ней глазами.

— Что там, Дарт?

— Огонек в глубине. Сверкнул и исчез.

— Огонек? — переспросил Роггер. — Как он выглядел?

Девочка нахмурилась. Попыталась представить его себе, вспомнить, что за чувства он у нее вызвал.

— Изумрудный, но какой-то неприятный. Зловещий.

Тилар провел рукой по отметине. Теплая кожа, ничего более.

— Зеленый огонь… — Глаза его сузились.

— Что такое? — заинтересовался Роггер, поняв по голосу, что Тилар о чем-то вспомнил.

Тот посмотрел на Дарт.

— Как лунный луч на пене волн?

Она медленно кивнула.

— Я уже видел его, — сказал Тилар. — Так светился клинок Перрила. Которым он задел меня. Вернее, не меня, а наэфрина.

— Кто такой Перрил? — спросил Ширшим.

— Черный хаул, — ответил Роггер. — Демон, вселившийся в чужое тело.

— Он царапнул своим клинком наэфрина, когда я выпустил его в последний раз. И я тоже ощутил ожог. — Тилар коснулся бока. — Здесь.

Ширшим ощупал указанное место.

— Где сломано теперь ребро.

— Да, — сказал Тилар.

Брант на своих носилках беспокойно пошевелился, пробормотал:

— Она… она… мы должны… — и затих.

Старик задумчиво посмотрел на мальчика и произнес, обращаясь к Тилару:

— Боюсь, отравлен не только юный Брант. Клинок, которым был ранен наэфрин, наверняка был смазан ядом. А поскольку вы с ним связаны, то страдаете тоже.

На некоторое время все примолкли.

— И если демон умрет?.. — начал наконец Тилар.

Ширшим покачал головой.

— Что будет — не знаю. Но думаю, недуг наэфрина сильно сказался на вашем здоровье. Вам становится хуже по мере того, как он слабеет.

— Существует ли лекарство? — спросил Роггер. — Вроде этого порошка, которым вы исцелили Бранта?

— Подобное искусство — далеко за пределами моего умения, — ответил Ширшим. Он слегка побледнел, в глазах мелькнул страх.

— Вы чего-то недоговариваете? — спросил Тилар.

— Даже если и есть такое средство, боюсь, использовать его не удастся.

— Почему?

— Когда вы стали регентом, мастера строили множество предположений и догадок насчет… вашей природы. Обменивались ими, посылая воронов. И пришли к единодушному мнению, что наэфрин на самом деле находится не внутри. А наполовину в наэфире. И для попытки его исцелить вам следует вызвать демона в этот мир.

— Чего я сделать не сумел, — сказал Тилар.

— И не сумеете, пока отрава действует.

Роггер покачал головой.

— Идеальная западня.

И, как выяснилось в следующее мгновение, она была не единственной.

Брант вдруг подскочил и сел на носилках, словно напуганный страшным сном.

— Она… она… — начал, задыхаясь, мальчик.

Из леса, с края скалы, будто подхватывая его слова, донесся крик:

— Идет! Она идет!

Все резко развернулись на восток, в сторону черной реки.

Сидевшие повскакали на ноги. Даже Брант поднялся при помощи Лорра.

Охотница выступила в поход.

— Река спокойна, — сказал Брант. — Похоже, на этот раз Такаминара не собирается останавливать Охотницу.

— А может, не в силах, — заметил Роггер. — Поди, нелегко было расколоть землю и в прошлый-то раз.

Весь отряд их собрался возле бывшей охотничьей хижины, которая служила теперь сторожевым постом. Двое часовых, мальчики не старше двенадцати лет, следили отсюда за долиной внизу, зеленым морем, разрезанным надвое черной рекой.

Брант пошевелил рукой в перевязи. Огненный бальзам уже заживил рану, Милость срастила ткани, остался только жгучий зуд. Слегка еще побаливало между глаз и немела левая нога, но чем больше он ходил, тем легче становилось.

Он был жив.

Надолго ли?

Рядом стоял Харп, и мальчик все не мог поверить своим глазам — старый друг, на которого раньше он смотрел сверху вниз, теперь сделался на полголовы выше Бранта. Правда, многое оставалось и знакомым — веселые морщинки возле глаз, привычка похлопывать себя по подбородку в минуты раздумья, кривоватая улыбка, какой он приветствовал Бранта, когда тот наконец пришел в себя. Но радость встречи не могла скрыть тяжкой печали, которая навеки стала спутницей его друга.

Харп не сводил взгляда с долины. Пока они добирались сюда из лагеря, Охотница успела довести своих воинов до середины черной реки. Она больше не боялась ни жара, ни зловония. Разгневанная бегством Тилара и его спутников, богиня решила закончить то, в чем не преуспела раньше, — Брант знал уже историю спасения немногих уцелевших.