Перекрёстный огонь - Миябэ Миюки - Страница 60

— Ну, в общем, о сверхъест… о паранормальных способностях…

Симидзу вытаращил глаза.

— Точнее, о людях с необычными способностями. Как по-вашему, человек вообще может поразить мишень путем простой концентрации?

Симидзу поперхнулся кофе и так закашлялся, что едва не обрызгал Тикако.

— Боже правый, детектив Исидзу! А я-то считал вас достаточно старой… то есть я имею в виду, достаточно разумной, а вы несете такое!

— Значит, вы в паранормальные способности не верите?

— Ну конечно нет! — Симидзу отмахнулся от самой мысли. — Это все обман, фокус и ловкость рук. Во всяком случае, взрослым людям, и полиции в первую очередь, не пристало серьезно воспринимать эти бредни.

— Ну ладно. А что, если я сейчас уставлюсь на вас, когда вы вот так надо мной насмехаетесь, и подожгу взглядом ваши волосы?

Симидзу окончательно потерял терпение:

— Да бросьте вы! Это просто какой-то роман Стивена Кинга!

Он круто развернулся и вышел. Тикако поникла: «Вот так все к этому и отнесутся, а?»

На ее столе зазвонил телефон. Она торопливо схватила трубку в надежде, что это Митико Кинута.

Это оказался сержант Кинугаса. Всего с неделю назад он направил ее к Макихаре в полицейский участок Аракавы, а казалось, что прошла целая вечность.

Дело о вооруженном ограблении, которое он раскручивал в Акабане, удачно завершилось как раз позавчера. Тикако поздравила его. Он поблагодарил ее, а потом спросил:

— Ну что, встретились с детективом Макихарой?

— Да, встретились.

— Ну и как? Помог он вам?

Тикако принялась извиняться:

— Видите ли, скорее, чисто теоретически. Меня полностью сняли с дела в Таяме, так что его практическая помощь не понадобилась.

Она рассказала, что произошло, и сержант Кинугаса удивился и даже встревожился.

— Как-то очень уж внезапно, — проворчал он.

— Да, но теперь дело объединяет сразу три места преступления, и, видимо, здесь требуются более опытные сыщики, чем я.

— Все равно непонятно мне это. Но, думается, знакомство с детективом Макихарой еще принесет вам пользу.

Тикако смешалась. Все, кто работал вместе с Макихарой, склонны считать его скорее головоломкой, чем ценным советчиком, и Тикако в душе с ними соглашалась. Почему же Кинугаса так в него верит?

— Детектив Макихара — личность любопытная, правда? — рискнула Тикако. — Он так необычно рассуждает…

— Так он уже изложил вам свою версию о воспламенителе? — засмеялся сержант.

— Вы, разумеется, знали о ней.

— Да, конечно. Может, это последствия детской травмы. Он рассказывал вам, как сгорел его младший брат?

— О да.

— Он так и не избавился от этого впечатления. Но остроты ума у него не отнимешь. Я надеюсь, что, работая над этим делом, он сможет справиться со своей навязчивой идеей.

— Я тоже надеюсь.

Кинугаса сообщил, что на следующий день появится в ГПТ и увидится с ней, и отключился. Не успела Тикако положить трубку, как телефон снова зазвонил. На сей раз это оказалась Митико Кинута.

— Простите, у меня тут два ваших сообщения. Вы так и не выбрались в клинику навестить Каори?

Митико казалась взвинченной, и голос ее звучал громче обычного:

— Я сообщила о случившемся в отделение, и меня вызвали туда.

— О, вот как?

— Детектив Исидзу, меня отстранили от этого дела.

— Да что вы?!

— Меня отстранили от дела Каори. Дали задание, совсем не связанное с ней. Шеф сказал, что я слишком близко к сердцу приняла случай с Каори и потому не смогу объективно оценить положение.

— Детектив Кинута, постарайтесь успокоиться.

— Меня заменили человеком, который изначально убежден в виновности Каори, считая, что все возгорания — ее рук дело. Он ее даже в глаза не видел! Он говорит, что отправка девочки в исправительное учреждение для несовершеннолетних преступников — просто вопрос времени. — Митико была явно на грани истерики.

У Тикако заболела голова.

21

— Я знаю тебя в лицо, не беспокойся — и приоденься, ладно? Все-таки это наше первое свидание.

Тот парень по телефону говорил про одежду так настойчиво, но Дзюнко все равно натянула джинсы с черным свитером и надела кроссовки, чтобы в случае чего было удобно сбежать. Она сложила кошелек и другие мелочи в поясную сумку, надела короткое черное пальто в клетку и вышла из дому.

Не то чтобы она нервничала. Как заявила она тому старику по телефону, ей не требовалась охрана, для того чтобы встретиться с любым незнакомцем. С одеждой, однако, дело обстояло несколько сложнее. Годы борьбы и скитаний свели на нет все излишества в ее гардеробе.

Местом встречи был назначен вестибюль недавно отстроенной гостиницы в Синдзюку. Посредине просторного вестибюля возвышалась рождественская ель. Дзюнко остановилась, с любопытством разглядывая ее. Нет, она, конечно, помнила про рождественские каникулы, но все эти Рождества, Новые годы и прочие праздники почти перестали что-либо значить в ее одинокой жизни.

Вокруг огромного дерева расположились уютные кресла, и все они оказались заняты. Дзюнко огляделась, но не заметила ни единого свободного места. Неужели все эти люди с кем-то встречаются здесь? Давно не приходилось ей появляться в таком многолюдном месте. Здесь было так жарко и душно, что у нее закружилась голова. Она сняла пальто, перекинула его через руку и пошла вокруг елки. Раз он так уверен, что узнает ее, не надо торчать на одном месте, крутя головой во все стороны.

Она общалась с этим парнем только по телефону, но успела почувствовать к нему неприязнь. Точнее, она была убеждена, что он не понравится ей при встрече. Одеваясь, чтобы пойти на встречу, Дзюнко подумала с некоторым пренебрежением, что увидит одного из тех самодовольных пустобрехов, которых всегда презирала; такие парни считают, что стоит им подойти к женщине, как она тут же в лепешку расшибется, чтобы им угодить.

Но ведь он тоже обладает какой-то особой силой? Он сказал, что способен управлять людьми как марионетками. То есть удерживать в подчинении разум и чувства человека, как она держит пальто? Дзюнко криво усмехнулась. Ей ли использовать слово «трюкачество»!

Кто-то легонько похлопал ее по плечу. Она обернулась и увидела молодого человека, заступившего ей дорогу. Его крашенные в каштановый цвет волосы торчали дыбом, густо смазанные гелем, и он ухмылялся от уха до уха:

— Привет! Ты здесь одна?

Дзюнко внимательно оглядела его. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что у него не тот голос, который звучал по телефону, и что это вообще не тот человек. Он явно намеревался подцепить какую-нибудь девчонку, и эти несколько мгновений, пока она колебалась, только придали ему самоуверенности.

— У меня сорвалось свидание, и я тут торчу одинокий под этой романтичной елкой. Почему бы нам не пойти вместе в кино или еще куда-нибудь?

— Меня…

— Да ладно, обойдусь без имени. Или подожди — я попробую угадать.

Дзюнко закатила глаза от негодования, но парень не обратил на это внимания и продолжал трещать как сорока, перечисляя женские имена. От энтузиазма у него даже слюна брызгала во все стороны. Девушка отрицательно покачала головой и отступила от него на шаг, но он не сдавался:

— Если хочешь, можем пойти выпить чаю, я знаю одно шикарное место. Небольшое кафе, без всякой рекламы, но известные продюсеры встречаются там с актрисами, потому что вокруг куча всяких студий.

Дзюнко отмахнулась от него и попыталась обойти, но он схватил ее за плечо:

— Эй, не надо так отмахиваться от меня. Я подошел из самых дружеских побуждений, потому что ты выглядишь такой одинокой!

Внезапно он издал какой-то странный булькающий звук, хотя улыбка еще не сошла с его лица. Дзюнко замерла. Глаза у парня закатились, нижняя челюсть затряслась. Она видела даже, как у него во рту дергается язык. Дзюнко отступила на шаг, зажав рот.

Рука, только что державшая ее за плечо, теперь висела в воздухе, изображая нечто вроде пистолета с вытянутым указательным пальцем. Другая рука словно прилипла к боку. Глаза вернулись в нормальное положение, и парень в ужасе уставился на свой указательный палец, который теперь двигался в сторону его собственного лица. Он не мог выговорить ни слова, только нечленораздельно мычал, а указательный палец тем временем тянулся к его же собственному правому глазу. Он уже коснулся ресниц, когда Дзюнко пришла в себя и решительно воскликнула: