Переправа - Гриффитс Элла - Страница 27

— Думаете, он сумасшедший?

— Нет. Хитер, как целое гнездо змей.

— Надолго вы можете его задержать?

— На двадцать четыре часа. Но я попрошу о продлении срока.

— Сообщите журналистам?

— Если это будет зависеть от меня, нет.

Но кто-то разгласил информацию, поскольку в вечерней сводке новостей Рут услышала, что «арестован местный житель в связи с исчезновением четырехлетней Скарлетт Хендерсон». Она включила телевизор, и экран тут же заполнило мрачное лицо Нельсона. «Старший детектив-инспектор, — произнес ведущий, — который до сих пор вынужден был признавать безуспешность поисков маленькой Скарлетт Хендерсон, сегодня вечером оказался недоступен для ответов на вопросы». Словно в подтверждение этого Нельсон быстро прошел мимо толпившихся репортеров и взбежал по ступеням полицейского участка. Рут смотрела как зачарованная, невольно испытывая легкое самодовольство от того, что знает, как выглядит полицейский участок, и может представить себе Нельсона в его крохотном, неприглядном кабинете изучающим улики, раздраженно требующим кофе, смотрящим на смеющееся лицо Скарлетт Хендерсон на стене.

«Полагают, что это сорокадвухлетний Майкл Мэлоун, лаборант из Северо-Норфолкского университета».

«Господи, — подумала Рут, — они знают его имя. Теперь разверзнется преисподняя».

Так и получилось. Утром Рут остановили у ворот университета и попросили показать удостоверение личности. Кивком разрешив ей проезжать, полицейский предупредил, чтобы она не появлялась в крыле химического факультета. Естественно, это вызвало любопытство, и она поехала к входу на химический факультет, полностью блокированному легковыми машинами и трейлерами. Репортеры теснились, размахивая громадными микрофонами. Всех входящих в здание встречали истеричным потоком вопросов: «Знаете вы Майкла Мэлоуна? Кто он? Что за…» Рут слышала французский, итальянский, даже, как ей показалось, американский акцент. Она поспешно вернулась к относительному покою археологического корпуса.

Эрик приехал час спустя, глаза его сверкали, седые волосы развевались.

— Слышала? Слышала?

— Да.

— И что делаешь в связи с этим?

— Я? Что я могу сделать?

— Ты дружна с этим полицейским, этим неандертальцем, так ведь?

— Не то чтобы дружна…

Эрик пристально посмотрел на нее.

— Катбад говорил другое. Вы с этим Нельсоном вместе приезжали его допрашивать. И между вами, по его словам, определенно была взаимная тяга.

— Чушь.

Рут бездумно употребила любимое слово Нельсона.

Эрик словно бы не слышал ее.

— Ясно, что этот Нельсон делает из Катбада козла отпущения, а ты, Рут, преподнесла его ему. На тарелочке.

Рут ахнула от явной несправедливости.

— Нет! Я спросила тебя, помнишь ли ты имя Катбада. Ты назвал его мне.

— А ты Нельсону.

— Нельсон все равно бы его нашел.

— Нашел бы? Мне он представляется совершенно некомпетентным. Нет, он использовал тебя, чтобы найти Катбада. Он использовал тебя, Рут.

— А что, если это сделал Катбад? — гневно возразила Рут. — Ты не хочешь, чтобы убийца был найден?

Эрик сострадательно улыбнулся:

— Рут, Рут. Он действительно повлиял на тебя, не так ли? Ты даже думаешь как полицейский.

Это было час назад, Рут и Эрик все еще яростно обсуждают эту тему. Рут злится, что Эрик считает ее простофилей, дурочкой, которую циничный Нельсон использует в попытке навесить это преступление на Катбада. Но втайне чувствует себя слегка виноватой. Она сказала Нельсону о Катбаде. Она указала ему место хенджа и раскопок десять лет назад. Если Катбад не совершал убийства, его жизнь может быть испорчена этой дурной славой. Его могут даже посадить в тюрьму за преступление, которого он не совершал. Но что, если все-таки совершил?

— Я не знаю, что происходит, — повторяет она.

Эрик смотрит на нее холодными голубыми глазами.

— Так выясни, Рути.

И тут, когда Рут думает, что хуже быть уже не может, Фил просовывает голову в дверь.

— Я невольно все слышал, вы слишком громко разговариваете. Как дела, Эрик?

Он протягивает руку. После секундного колебания Эрик пожимает ее.

— Все прекрасно, кроме того, что под арестом находится невиновный.

— А, этот бедняга с химического факультета. Ты его знаешь?

— Да. Это мой бывший студент.

— Не может быть! — Глаза Фила округляются от любопытства. — Значит, он археолог?

— Защитил диссертацию в Манчестере.

— Как он оказался здесь?

Эрик указывает на Рут, севшую за свой стол, словно для защиты.

— Спроси Рут, она знает.

— Рут, ты втянулась во все это?

— Ты же знал, что я помогала в этом деле.

— Я думал, только с костями.

Вот как, осознает Рут, видит ее Фил. Озабоченной лишь костями, своей скучной специализацией, полезной, но совершенно маргинальной. Она не героиня типа Шоны, в центре сцены ей не место.

— Рут назвала полицейским имя Катбада, — злобно говорит Эрик.

— Катбада? — недоуменно переспрашивает Фил.

— Эрик знает Майкла Мэлоуна как Катбада, — так же злобно поясняет Рут. — Они старые друзья.

Заинтересованный Фил переводит взгляд с Рут на Эрика.

— Это так? — уточняет он. — Старые друзья?

— Да, — шипит Эрик, — и я хочу обелить имя моего старого друга.

Он быстро выходит, столкнувшись в дверях с аспирантом Рут, вежливым китайцем мистером Таном, пораженным потоком норвежской брани.

— Рут, оставляю тебя заниматься делом, — говорит Фил. — Давай встретимся попозже.

«Нет, если это будет зависеть от меня», — думает Рут и поворачивается к мистеру Тану:

— Прошу прощения. Мы собирались поговорить о вашей диссертации. Напомните, какая у вас тема.

— Разложение, — отвечает мистер Тан.

Рут снова приходится пробиваться через репортеров по пути домой. В новостях сообщают, что дело застопорилось. «Полиция получила еще двадцать четыре часа для допроса подозреваемого, предположительно сорокадвухлетнего Майкла Мэлоуна из Блэкени».

Рут выключает радио. Арест Катбада по-прежнему ее беспокоит. Хотя она не считает его, как Эрик, козлом отпущения, но с трудом представляет этого человека убийцей. Однако Катбад, возможно, автор этих писем. Эрик не читал их. Не слышал этот зловещий, насмешливый голос эрудита. «Она лежит там, где земля соединяется с небом. Где корни громадного дерева Иггдрасиль уходят в следующую жизнь… Она стала превосходной жертвой. Кровь на камне. Алое на белом». Вспоминая Катбада, сидящего в своем кресле, с поблескивающими вокруг амулетами, Рут может представить его пишущим эти строки. Но похитить и убить маленькую девочку? Он отец ее единоутробной сестры; разве он мог бы поступить так со Скарлетт? С Делилой, которую, видимо, некогда любил?

А с Люси Дауни столько лет назад? Рут воображает Катбада в развевающемся пурпурном плаще, призывающим своих последователей твердо противостоять полицейским и археологам. Он видится ей в обнесенном столбами круге, с воздетыми руками, морская вода пенится у его ног, а остальные друиды вылезают в безопасное место. Тогда она подумала, что, если б убежденность могла остановить прилив, море бы отступило. Но разумеется, этого не произошло, и через десять минут Катбад тоже поднялся на более высокое место, задирая намокший плащ выше колен. Способен ли этот человек — нелепый, впечатлительный, страстный — стать убийцей? Мог ли после того стояния у хенджа похитить Люси Дауни и убить ее?

Когда она подходит к Солончаку, птицы, пользуясь отливом, летят кормиться, последние лучи заходящего солнца окрашивают их белые перья. Глядя на них, Рут вспо-минает Дэвида — лицо его преобразилось, когда он говорил о перелетных птицах — и Питера, печально сообщившего, что просто хотел вернуться назад.

Вернуться в прошлое. Когда Рут познакомилась с Питером, ей еще не было тридцати. Она только что получила направление на работу в Северо-Норфолкский университет, была полна энергии и энтузиазма. Питер, историк, младший научный сотрудник Университета Восточной Англии, узнал о раскопках. И просто появился однажды утром с рюкзаком и скатанными постельными принадлежностями, спросив, нужна ли помощь. Его дразнили городским мальчиком — хотя он был из Уилтшира и провел пять лет в австралийской глуши. Смеялись над его соломенной шляпой, которую он носил для защиты бледной кожи от солнца, над незнанием археологических терминов. Он постоянно называл плейстоцен пластосеном и никак не мог запомнить, какой век первичен — бронзовый или железный. Однако был одержим хенджем, увлеченно слушал рассказы Эрика о ритуалах и жертвоприношениях. Это он нашел первый дубовый столб, когда летний шторм сдул песок с его вершины. Он с энтузиазмом откапывал столб, когда нахлынул прилив, и Питера в итоге спас Эрик.