Контракт Паганини - Кеплер Ларс - Страница 86

— Не забывай побольше вилять задницей. И встряхивай иногда локонами, тогда тебя точно повысят в должности.

— Вали отсюда. — От злости у Саги выступили на лбу красные пятна.

— Ладно. Прости, я только хотел помочь, — обиженно сказал Стуне. — Просто мы уже отправили четыре машины в дом Сальмана на Лидингё…

— А что там случилось? — быстро спросила Сага.

— Соседи звонили в полицию, — улыбнулся он. — Они слышали «ба-бах» и крики.

Сага протиснулась мимо него и побежала по коридору.

— Спаси-и-бо, Йоран! — закричал Стуне ей вслед. — Обожа-а-ю тебя!

Направляясь на Лидингё, она старалась думать о том, что могло случиться, но мысли путались — в голове все еще звучал голос мужчины, который, рыдая, рассказывал о своей дочери.

Сага пообещала себе как следует потренироваться вечером и пораньше лечь спать.

Проехать прямо на Роскюлльсвеген не получилось — на улице собралось слишком много народу, и ей пришлось припарковаться в двухстах метрах от дома Сальмана. Любопытные и журналисты теснились возле сине-белой заградительной ленты, пытаясь заглянуть в дом. Сага нервно извинялась, проталкиваясь вперед. Синие отсветы от мигалки «скорой помощи» пульсировали на зеленых деревьях. Магдалена Ронандер, тоже из полиции, прислонилась к бурой кирпичной стене; ее рвало. Машина Сальмана была припаркована на дорожке возле гаража. Белый «БМВ», стекло в люке на крыше отсутствует. Окровавленные мелкие осколки раскиданы по бамперу и на дорожке возле машины. За залитым кровью стеклом в машине виднелся мужской силуэт.

Это был Понтус Сальман.

Магдалена подняла измученный взгляд, вытерла рот платком и остановила Сагу, которая уже собиралась войти в дом.

— Нет, нет, — хрипло запротестовала она. — Тебе не надо туда заходить.

Сага остановилась, заглянула в просторный дом, повернулась к Магдалене, чтобы о чем-то спросить, но для начала решила позвонить Йоне. Сообщить, что у них больше нет свидетелей.

101

Девочка с одуванчиками

Йона бежал через зал прилета аэропорта Вантаа, когда у него зазвонил телефон.

— Сага, что случилось?

— Сальман мертв, он в своей машине возле дома. Кажется, застрелился.

Йона вышел на улицу, подошел к первому же такси, сказал шоферу, что едет в порт, и сел на заднее сиденье.

— Что ты сказал? — спросила Сага.

— Ничего.

— У нас нет свидетеля, — нервно сказала Сага. — Черт, что нам делать?

— Не знаю. — Йона на миг прикрыл глаза.

Он ощущал, как движется, упруго покачиваясь, машина. Такси отъехало от аэропорта, набрало скорость и выехало на шоссе.

— Ты не можешь отправляться на яхту Рафаэля без поддержки.

— Девушка, — неожиданно произнес Йона.

— Что?

— Когда Аксель Риссен играл на скрипке, там была девушка. — Йона открыл глаза. — Она должна была что-то видеть.

— Почему ты так думаешь?

— Одуванчик. Белый одуванчик стоял в стакане для виски…

— Ты что мелешь?

— Попробуй ее найти.

Комиссар откинулся на спинку сиденья, вспоминая, как Аксель стоял со скрипкой в руках, когда появилась девушка с букетиком отцветших одуванчиков. Снова подумал про одуванчик в спальне Акселя — стебель перегнулся через край тяжелого стакана. Девушка была там и, может быть, что-нибудь видела.

Йона поднялся на борт серого сторожевого катера «Кирку», который военный флот Финляндии шесть лет назад принял у береговой охраны. Пожимая руку командиру судна Паси Ранникко, он вспомнил Леннарта Юханссона из морской полиции Даларё. Того самого, что так любил серфинг и звал себя Лэнс.

Паси Ранникко оказался таким же, как Лэнс: молодой, загорелый, голубоглазый. Но в отличие от Лэнса, он очень серьезно относился к своей должности. Было ясно, что неожиданное задание, не имеющее отношения к Финляндии, привело его в замешательство.

— Не радует меня эта прогулка, — сухо высказался он. — Но мой начальник приятельствует с вашим шефом… естественно, этого вполне достаточно.

— Я рассчитываю получить разрешение прокурора, пока мы будем плыть к яхте. — Под ногами у комиссара завибрировала палуба — судно отошло от причала и ровно понеслось по воде.

— Как только у вас будет прокурорское разрешение, я свяжусь с «Ханко». Это ракетный катер, там двадцать служащих и семеро срочников.

Он ткнул пальцем в точку на радаре.

— Скорость тридцать пять узлов, так что доберется он до нас меньше чем за двадцать минут.

— Отлично.

— Яхта Рафаэля Гуиди прошла мимо Дагё и сейчас где-то возле Эстонии… Надеюсь, вы понимаете, что мы не сможем подняться на ее борт в эстонских водах, если только речь не пойдет о чрезвычайной ситуации или явных преступных действиях.

— Понимаю.

Урча мотором, катер покинул гавань.

— А вот и вся моя команда, — с иронией произнес Ранникко.

На капитанском мостике показался могучий светлобородый мужчина. Первый и единственный рулевой, он сообщил, что его зовут «Нико Капанен. Как хоккеиста». Он косо глянул на комиссара, почесал бороду и осторожно спросил:

— А в чем, собственно, подозревают этого Гуиди?

— Похищение людей, убийство, контрабанда оружия, — перечислил Йона.

— И Швеция посылает одного-единственного полицейского?

— Точно, — улыбнулся комиссар.

— А мы, значит, помогаем — на этой старой безоружной лоханке.

— Как только у нас будет решение прокурора, нам пришлют почти целый отряд, — равнодушно заметил Ранникко. — Я свяжусь с Урхо Саариненом с «Ханко», и через двадцать минут они будут здесь.

— А как же проверка? — удивился Нико. — Надо же сначала проверить…

— Не в эстонских водах, — перебил Ранникко.

— Вот черт, — пробурчал Нико.

— Все устроится, — мрачно пообещал Йона.

102

Оборотная сторона

Аксель Риссен лежал одетый на кровати в спальне — одной из пяти больших кают, выделенных ему на яхте Рафаэля Гуиди. Рядом с ним валялась папка с подробной информацией о доноре печени — человеке, находящемся в коме после неудачной операции. Показания отличные — его ткани идеально подходят Акселю.

Аксель, уставившись в потолок, слушал, как колотится сердце. Когда в дверь постучали, он вздрогнул. Вошел мужчина в белом — тот, что встретил его, когда сел вертолет.

— Обед, — коротко сообщил он.

Они вместе прошли через небольшой спа-салон. Аксель мельком глянул на зеленую, утопленную в полу ванну, полную пустых бутылок и банок из-под пива. Полотенца в упаковке все еще лежали на элегантных полках белого мрамора, приделанных к стенам. За туманной стеклянной стеной угадывался гимнастический зал. Двойные двери из матового металла беззвучно разъехались, когда Аксель и его провожатый проходили по комнате для отдыха с бежевым ковровым покрытием, мягкой мебелью и низким, но массивным столиком из прессованного известняка. В помещении было странное темноватое освещение, отчего по стенам и полу скользили тени и светлые пятна. Дно бассейна было стеклянным, и над мусором и пришедшей в негодность мебелью виднелось бледное небо.

Рафаэль Гуиди сидел на диване, одетый в те же штаны и в белую футболку, обтягивавшую живот. Он похлопал по дивану рядом с собой, и Аксель сел. Оба телохранителя, словно тени, стояли у Рафаэля за спиной. Все молчали. У Гуиди зазвонил телефон; он ответил, начался долгий разговор.

Вскоре человек в белом вернулся, везя сервировочную тележку. В полной тишине он уставил низенький столик из известняка тарелками и бокалами, поставил большое блюдо с горячими гамбургерами, хлебом и жареной картошкой, бутылку кетчупа и большую пластиковую бутыль пепси-колы.

Рафаэль, не поднимая глаз, беседовал по телефону. Совершенно равнодушным голосом обсуждал подробности того, как побыстрее доставить товар.

Все прочие терпеливо, молча ждали.

Спустя пятнадцать минут Гуиди закончил разговор и спокойно посмотрел на Акселя. Потом заговорил, мягко-тягуче: