Кракен - Мьевиль Чайна - Страница 66

До сих пор Билли и Дейн действовали неплохо. Осторожность, с которой они перемещались, Дейнов камуфляжный след — вторая натура для человека с его подготовкой; переодевания, смехотворные, но действенные; солдатская основательность Дейна — все это много дней укрывало их от глаз охотников за головами. А если вы стали дичью для самого крупного сборища талантливых убийц, выполняющих один подряд, — чего не случалось в Лондоне целую кучу лет, — то это кое-что да значит.

На протяжении вполне достойного периода времени ловцы пребывали в полном расстройстве. Охотничье «ату!» в последние часы звучало бессмысленным сотрясением воздуха, пока сами охотники погоняли над крышами своих необычных лошадей, заставляя местных жителей думать, что пролился краткий ливень, — и не находили внизу никаких следов. Едва различимым ковбоям-убийцам не удавалось их настигнуть. Лондонцы плохо спали: на территорию их сновидений просачивались безглазые сопящие зверюги, которые рыскали среди сексуальных грез и родительских страхов, призрачные гончие, высылаемые охотниками в самом их опасном состоянии, то есть во сне. Но и эти твари не могли унюхать своих жертв.

Охотники сражались и между собой. Не раз и не два вступали они в смертельные схватки с теми, кто представлялся им частью какой-то другой задачи, кто появлялся и пропадал слишком быстро, чтобы можно было распознать в них участников сколь-нибудь известных политических раскладов. Схватки с мужчинами, исчезавшими, будучи увиденными, с мужчинами и женщинами, которых сопровождали чудовищные сопящие тени.

Банды и одиночные наемники рассыпали по городу щедрые посулы: что угодно за одни лишь намеки. При всей своей осторожности, уме и умениях Дейн не мог противостоять всем этим мелким укусам, мгновенным взглядам, случайно подслушанным словам — всему, что совершенно не отмечалось прохожими, но что лучший охотник мог выковырять из того, кто даже не подозревал о доставшихся ему крохах информации, а затем сопоставить и свести воедино.

— Я пойду внутрь, — сказал Фитч. — Мне надо показаться остальным лондонмантам. А еще надо поскорее привести его в чувство. — Он указал на здоровяка, в которого стрелял Билли. — Позволь мне вернуться, Дейн. Ты же не хочешь, чтобы они забеспокоились?

Дейн задрал пистолет кверху, словно не зная, что с ним делать, и заскрипел зубами.

— Ты им веришь? — шепотом спросил Билли.

— Мы не знали, что вы собираетесь с ним сделать, — пояснил Фитч. — Иначе сразу рассказали бы все.

— И мы не знали, можно ли вам доверять, — добавила Саира. — Знаете, как некоторые мусульмане избавляются от страниц Корана? Они их сжигают. Это самый священный способ. Сейчас предстоит только одно — сгорание всего мира, начиная со спрута. И этот вариант будущего по-прежнему не отменен. Мы думали, вдруг это ваш план.

— Думали, я хочу покончить со всем светом? — уточнил Дейн.

— Непреднамеренно, — странно-утешающим тоном ответил Фитч. — Случайно. В попытке освободить своего бога.

Дейн уставился на них.

— Я ничего не собираюсь сжигать, — сказал он ровным голосом. — Отведите меня к нему.

«И мы сможем рассказать вам о том, что мы знаем, — подумал Билли. — О том, что Гризамент все еще жив».

— Надо кое-что подготовить, — сказал Фитч. — Принять меры предосторожности. Дейн, мы можем работать сообща. В этом деле мы можем быть вместе.

Сейчас он страстно этого хотел. Как долго сгибался он под таким бременем?

— У нас много предложений, — бросил Дейн. — Все хотят с нами работать.

— Надо многое выяснить, — сказала Саира. — В кракене точно есть что-то такое. Вот почему нам нужен ты, — обратилась она к Билли. — Ты ведь работал с этим спрутом. Это просто идеально.Если мы сможем разобраться, что сокрыто в этомкракене, то, возможно, удастся все остановить.

— Ты им веришь? — шепнул Билли и услышал скрежет стекла. — Я, кажется, верю, да.

Вот так они остались во дворе вдвоем, меж тем как лондонманты вернулись внутрь, чтобы обеспечить спокойствие еще на несколько часов.

— А что, если они?.. — сказал наконец Дейн.

— Что? Убегут? — отозвался Билли. — Унести с собой свои дела они не смогут. Кому-то сообщат? Чего они точно не хотят — это чтобы другие узнали об их махинации.

— Что, если они?..

— Им нужен я, — сказал Билли.

Они подперли дверь, так что раздраженным курильщикам приходилось искать другие места. «Ждите, — велела Саира перед уходом. — Управимся здесь — и все пойдем». Небо с часами становилось все темнее.

— Уже скоро, — сказал Дейн.

Какое безупречное совпадение, какой совершенный сглаз: стоило ему это произнести, и в голове у Билли раздался стеклянный звон. Вместе со звоном пришло знание. Он встал.

— Что-то приближается, — сказал он.

— Что? — спросил Дейн, тоже поднимаясь. — Кто?

— Не знаю. — Билли держался за виски. Что за черт? — Боже. — Головная больразговаривала с ним. — Я просто знаю, что они приближаются. Вряд ли знают, где мы. В точности не знают. Но они близко, и это не друзья.

Дейн оглядел двор. Скрип-скрип.

— Они все ближе, — сообщил Билли.

— Нельзя, чтобы они здесь нас обнаружили и узнали об участии лондонмантов. Нельзя привести их к Богу.

Он схватил какую-то железяку и процарапал на стене слова БУДЕМ КТС. Царапины среди многих царапин: будем, как только сможем.

— Наверх, — сказал он, сложил руки пращой и подтолкнул Билли обратно на крышу.

Они бросились бежать под надвигавшейся ночью, снова спустились по водосточным трубам и пожарным лестницам офисных зданий — и устремились к городским магистралям, уже почти опустевшим. Это было для них всего хуже — оказаться на улице чуть ли не единственными людьми. Каждый фонарь был как прожектор. Из-за стеклянного шума Билли почти ничего не соображал.

— Ты слышишь звуки? — спросил Дейн. — Вроде как стеклянные?

Никто другой не должен был этого слышать! Времени не оставалось. Донесся новый звук — топот бегущих ног. Видеокамеры вращались, помигивали светодиодами, смотрели во всех направлениях. Из-за угла показались люди.

Билли вытаращил глаза. Костюмы их были сплошной небывальщиной из лохмотьев. Стилизации на панковскую тему, но также цилиндры, панталоны, топики, напудренные парики.Лица у всех выглядели донельзя свирепыми. Билли поднял свой фазер.

По мере приближения нападавших их нечистая сила разбухала: фонари, мимо которых они проходили, разгорались чересчур ярко, меняли краски и один за другим переключались на черный свет, в котором сияли белые оборки манжет и броши из отражательных кошачьих глаз. Билли различал пришитые к одежде многолучевые значки — разлапистые свастики-мутанты. Ловцы шипели, как лунные обезьяны.

Дейн и Билли выстрелили. Напыщенных франтов оказалось очень много. Билли выстрелил еще раз. Он ожидал ответной стрельбы, но противники сжимали в руках кнуты и лезвия. Темнота затопила все, захлестнула нападавших и скрыла их от глаз. Окна были сплошь черными — ни одного слабенького света из какого-нибудь офиса. Лишь один оранжевый уличный фонарь по-прежнему горел, последний, ставший теперь маяком, на который смотрел Билли, меж тем как ловцы продолжали надвигаться.

Дейн шел с ним спиной к спине.

— Они хотят взять нас живыми, — шепнул Дейн.

— Живыми, да: надо кое-что обсудить, — сказал кто-то. — Кое-кто хочет поковыряться у вас в мозгах. — Раздались смешки. — Живыми, но необязательно с руками, ногами и глазами. Поторопитесь — и тогда сможете их сохранить.

—  Мастерская всегда к вашим услугам, —послышался другой голос.

— Да, мастерская, — сказал первый; ослепленный неестественной тьмой, Билли выстрелил наудачу, но выстрел высветил только сам себя. — Он любит свою мастерскую. Кем-то ты станешь?

— Приготовься, — шепнул Дейн.

— К чему? — отозвался голос.

Из тени, изгибаясь, выхлестнулся кнут и обвился вокруг ноги Билли, присасываясь, как лапа геккона, валя его с ног и выдергивая из круга, залитого светом последнего фонаря. Лежа на бетоне, Билли открыл рот, чтобы закричать, но раздался скрежет стекла, такой громкий, какого он никогда не слышал. Вся его голова наполнилась многозначительной болью. Что-то надвигалось. Кружась, словно вихрь.