Я – меч, я – пламя! - Кононюк Василий Владимирович - Страница 58

– Таня, сядь за стол, спиной к двери. Быстро! – зло прошипела она лаборантке, смотревшей на нее с непониманием в глазах. Та упала на стул и замерла с напряженной спиной.

Все, что Оля увидела в эти пару секунд, ей категорически не понравилось. Не понравилось, что Виктора Андреевича достаточно бесцеремонно отправили обратно, не понравилось, что молодой сотрудник первым направился к ее двери, не пропустив вперед старшего по званию. Так ведут себя оперативники при задержании опасных преступников. А особенно ей не понравилось, как двигался молодой чекист. Легко и стремительно. Красиво двигался, другой раз и полюбоваться не грех, но не тогда, когда к тебе, щелкая хвостом, легко и стремительно движется голодный леопард.

Зиновий Борисович ждал. Операция, которую он готовил уже два с половиной месяца, вступила в свою завершающую фазу. До сегодняшнего дня все развивалось без сyчка без задоринки. И это беспокоило больше всего, не одну он провел операцию и знал: никто не может отменить закон сохранения подлости. Пусть он не сформулирован и никем не доказан, людям с жизненным опытом это ни к чему. Они его своей печенкой прочувствовали.

Началась история после неожиданного звонка Литвинова к нему в Киев.

– Зиновий Борисович, свяжитесь со мной, когда будете в Москве, у меня есть к вам одно предложение.

Поскольку редкая неделя проходила без командировки в Москву, очень скоро он уже сидел вечером в гостях у наркома иностранных дел, пил чай и вел достаточно откровенную беседу.

– Зиновий Борисович, я не буду ходить вокруг да около. У меня есть к вам деловое предложение. Если вы выполните мое поручение, я переправлю вас и вашу семью в САСШ, и вы получите на месте сто тысяч долларов.

– Максим Максимович, давайте я скажу так. Для Советского Союза это очень приличное вознаграждение. Америка – совсем другое дело. Не зная сути вашего предложения, позволю себе следующее замечание. Если мне и моей семье в результате выполнения этой работы придется эмигрировать, то сумму вознаграждения следует удвоить. Поймите меня правильно. Может, работа того не стоит, но мне сниматься с места за меньшую сумму тоже смысла нет.

– Понимаю вас правильно. Принимаю ваши условия, Зиновий Борисович. Надеюсь, мы о деньгах больше говорить не будем. Теперь выслушайте, что от вас требуется.

Выслушав Литвинова, Зиновий Борисович надолго задумался. С Артузовым связываться не хотелось по многим причинам. Во-первых, в ИНО работал его двоюродный брат. Лева очень уважал начальника и много рассказывал и об Артузове, и о Слуцком. Вся эта история могла брату повредить. А дела у него шли неплохо. «Швед» вместе с послом СССР в Испании блестяще провели операцию по вывозу золотого запаса Испании в более надежное место. А что может быть надежней госбанка СССР? Об этом вот уже несколько недель ходили разговоры в кулуарах. «Швед», фактически, руководил созданием испанского аналога НКВД и был у своего начальства на самом хорошем счету.

Во-вторых, Зиновий Борисович, выполнив этот заказ, наступал на ногу слишком могущественным людям. И Сталин, и Артузов такого не прощали и мстили очень жестоко. Лева не раз участвовал в ликвидации предателей и невозвращенцев, так что Зиновий Борисович знал об этом из первых рук. Но имелось несколько соображений, которые заставляли его продолжать разговор и не отказываться от сделанного предложения…

Не был Зиновий Борисович уверен в завтрашнем дне. Более того, практически не сомневался, что чистка рядов НКВД рано или поздно коснется и его. Обладая трезвым умом и проводя сравнение биографий и послужных списков тех, кого уже не было рядом, со своими данными, он понимал – особых отличий не видно. А это значило, что рано или поздно и его возьмут под белые руки и в лучшем случае отправят на пять лет вместе с семьей подымать целину в Казахстан, а в худшем – расстреляют, как это случилось со всеми, кто участвовал в хлебозаготовках на Украине в тысяча девятьсот тридцать третьем. Зиновий Борисович был из их числа.

– Максим Максимович, я возьмусь за выполнение этого поручения, но с некоторыми оговорками. Как вы сами понимаете, первая часть задания весьма похожа на сказочное: «Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». Вторая его часть – завербовать или устранить найденную особу – уже более конкретна. Поэтому хотелось бы разбить задания на два. Если мы находим интересующую вас персону и вы подтверждаете, что это та особа, которая вас интересовала, вы помогаете выехать за рубеж моей семье и выплачиваете половину суммы. Перед таким делом надо иметь надежный тыл, да одному и проще выбраться… если получится.

– Сам хотел вам это предложить.

«Само собой. И ключ от квартиры, где деньги лежат!» – иронично ухмыльнулся Зиновий Борисович. Не заметив ухмылки, Литвинов продолжил:

– Вам понравится в Соединенных Штатах. Это великая страна. Ей суждено править миром…

– Максим Максимович, в данный момент меня интересуют несколько иные вопросы. Насколько знаю, у вас хорошие отношения со Слуцким, и я не сомневаюсь, что вы предлагали ему эту работу. Мне очень важно, чтобы вы как можно подробней пересказали мне состоявшийся между вами разговор.

Литвинов недовольно взглянул на собеседника и отвел взгляд.

– Слуцкий отказался. У нас с ним вышла размолвка чуть больше года назад. Он на меня затаил обиду, решил, что я его специально поставил в такую ситуацию, в которой он оказался. Когда позвонил ему, он отказался от встречи. Вот, собственно, и вся история. Дела у него, насколько мне известно, идут неплохо, недавно провел отличную операцию и содрал с фирмы «Дэ Бирс» полмиллиона долларов только за то, что СССР не будет раздувать в европейской и американской прессе информацию о новых месторождениях алмазов, открытых у нас в стране. Это им грозило крупными качелями на бирже. Вот и все, что я могу сказать. Думаю, и с вами он не будет обсуждать никаких дел, связанных с работой. Надо отметить – степень секретности вокруг ИНО после отделения от НКВД очень высокая. Ходят слухи, Артузов всем сотрудникам запретил общаться с посторонними на любые темы, связанные с работой. Контакты отслеживаются собственной службой безопасности. – Литвинов, пожевав губы, продолжил: – На закрытых дачах вокруг Москвы не ищите. Таких немного, и нет там ее. Я тоже надеялся, что Артузов ее там держит, но он оказался умнее.

– Но почему она в ведомстве Артузова, а не в НКВД? Есть у вас сведения по этому поводу?

– Достоверных нет. Есть данные, что сперва люди Ягоды занимались ее поисками, но Сталин буквально через две недели отобрал у них дело. Скорее всего, поручил Артузову, хотя Артур в то время не был в обойме. Но, видно, никого другого не нашлось, а Артузов как раз специалист по таким делам. Ягоде Сталин уже не доверял.

– Понятно… Максим Максимович, я приступаю к работе и буду вас информировать, если разузнаю что-то интересное. Еще одно. Мне необходимы деньги на проведение следственных мероприятий. Думаю, для начала тысяч двадцать пять рублей. Если нужно будет еще, я вас заранее проинформирую.

Литвинов недовольно скривился, но промолчал. Он любил литературу и хорошо помнил некоторые произведения. Фраза «Торг здесь неуместен!» [10]очень хорошо подходила к сегодняшнему разговору. Достав из письменного стола, одна из тумбочек которого была переоборудована под сейф, пять толстых пачек купюр, он вернулся в столовую.

Зиновий Борисович поручил раскапывать это дело двум своим самым доверенным и толковым сотрудникам. Леню Панфилова он взял в семью из детдома. С тех пор мальчик вырос, выучился и успел стать лейтенантом НКВД, личным шофером и телохранителем, а также одним из лучших оперативников в обойме Зиновия Борисовича. Леня был не только специалистом в силовых захватах, но и обладал прекрасным чутьем. Вторым являлся старший лейтенант Заварницкий, отличный аналитик и следователь. В свое время Зиновий Борисович очень помог ему, подправив биографию и скрыв кое-какие подробности происхождения старшего лейтенанта, поэтому мог полностью ему доверять.