Я – меч, я – пламя! - Кононюк Василий Владимирович - Страница 39

Глава 5

Перечитав еще раз лежащее на столе письмо и пересмотрев эскизные наброски, Сталин долго ходил по кабинету и пытался унять раздражение.

В этом письме вождя раздражало многое. Во-первых, противоречие между очевидной небрежностью и торопливостью, с которой оно было составлено, и масштабностью поднятых в нем вопросов. Во-вторых, противоречие между знанием того, чего никто в мире знать не мог, и совершенно нелепыми ошибками. Особенно возмутило вождя описание месторождения алмазов.

Вспомнилась автору письма такая мелочь, как новое месторождение алмазов, решил написать, пока помнит, а то ведь до следующего письма и запамятовать можно! Такие приписки уместны только в письмах к хорошим знакомым и совершенно недопустимы в докладных записках! Но не это было самым раздражающим.

В торопливости написанного, в схематичности изложения, в количестве поднятых тем, часто лишь грубо намеченных и бессистемно изложенных в виде тезисов, чувствовалось неумолимое дыхание уходящего времени. И предыдущие письма касались в первую очередь приближающейся войны. И в самом первом из них, и в последующих называлась приблизительная дата: сороковой – сорок первый год. Но в этом письме впервые совершенно отчетливо ощущался страх автора не успеть, и он наложился на то же чувство, которое постоянно гнал от себя Сталин: чувство неподъемности поставленной перед страной задачи. Ощущения дней, мчащихся мимо, дней, которых постоянно не хватало для того, чтобы разогнать локомотив и, вдыхая бьющий в лицо упругий воздух, сказать самому себе: «Вот теперь порядок, пусть только попробуют!»

Накопившееся раздражение требовало выхода.

– Соедините меня с Ворошиловым.

– Клим, пятая мехбригада – одна из лучших в Белоруссии, правильно я думаю?

– …

– Звони им, подымай по тревоге, командуй выдвинуться полным составом в юго-восточном направлении и занять позиции возле населенного пункта. Пункт назначения выбери сам, километрах в ста от места дислокации. Пусть составят полный отчет обо всех неполадках, возникших во время марша, по минутам. С ними поедут наблюдатели от НКВД. Сравним отчеты, сам знаешь, со стороны видней. Сейчас у нас четырнадцать сорок восемь. Будем считать, что сигнал тревоги получен в пятнадцать ноль-ноль. Командуй.

Сталин тут же потребовал у Поскребышева соединить его с Ежовым.

– Товарищ Ежов, в пятнадцать ноль-ноль пятая мехбригада будет поднята по тревоге и совершит учебный марш в заданном направлении. Приставьте к ним несколько своих товарищей в качестве наблюдателей. Их отчет передадите мне. В действия командования не вмешиваться… Да, пока все. Действуйте… Соедините меня с Артузовым… Товарищ Артузов, у вас готов список отличившихся в последнем деле?

– …

– Когда вы сможете его предоставить?

– …

– Хорошо, жду вас… Соедините меня с товарищем Лютовым… Здравствуйте, товарищ Лютов. Как обстоят у нас дела с новым радиозаводом?

– Здравствуйте, товарищ Сталин! Я был позавчера на заводе во Фрязине, интересовался, с какими достижениями коллектив подошел к октябрьским праздникам. Могу смело доложить правительству, что завод состоялся, наши усилия дали результат. В октябре предприятием не только перевыполнено плановое задание. Недавно созданная у них лаборатория порадовала изобретением новой радиолампы, аналогов которой нет нигде в мире. Себестоимость ее в пять раз меньше себестоимости самой простой радиолампы из выпускаемых на сегодняшний день. Мы ждем завершения испытаний по наработке на отказ, чтоб включить это изобретение в измененный план на следующий год. Также в случае удачного завершения испытаний хотим срочно переработать схемы выпускаемых изделий с использованием новой лампы. Изобретатели обещали не успокаиваться на достигнутом и предоставить в течение месяца образец рации, созданный с использованием новых элементов. Обещали, что, как и лампа, это будет лучшая рация в мире. Правда, придется начать выпуск целого ряда новых резисторов, конденсаторов и других элементов, но с этим нет принципиальных трудностей. Товарищи с соответствующих предприятий заверили меня, что в случае включения в план быстро наладят их выпуск. Не дожидаясь окончания испытаний, я отдал распоряжение разрабатывать экспериментальные образцы новых элементов, так, чтобы мы были готовы по всем позициям начать опытное производство, а после Нового года – серийный выпуск новых элементов.

– Это хорошие новости, товарищ Лютов, поздравьте от моего имени коллектив завода. Кто там отличился в лаборатории?

– Там совсем новый руководитель, радиофизик из Ленинграда, кажется, его фамилия Лосев, и старший лаборант, совсем молоденькая девочка, еще студентка, не могу вспомнить ее фамилию…

– Стрельцова.

– Совершенно верно! Извините, товарищ Сталин, вылетело из головы…

– Ничего, товарищ Лютов, с каждым бывает. Доложите, когда будет готова рация, я хочу на нее посмотреть. Те разработки, которые имеются на сегодняшний день, не устраивают наших военных. Мы слышим от них постоянные жалобы на низкое качество поступающих в войска радиоприборов. Не только раций. Как обстоят дела с кварцевыми резонаторами?

– Получили подробное описание технологии, необходимое оборудование, но дело упирается в монокристаллы кварца необходимой степени чистоты. Мы озадачили геологов поиском месторождений горного хрусталя, они уже докладывают о начале работ в некоторых перспективных местах Южного Урала. Все добытые кристаллы отправляются на Загорский оптико-механический завод, там налажена их резка и предварительная обработка. Товарищи из Фрязина тоже поднимали вопрос кварцевого резонатора для своей разработки, поэтому принято решение передавать им подготовленные пластины. У них на месте есть все необходимое оборудование, чтобы выпускать готовые изделия. Обещали в течение месяца предоставить первые образцы на пробу. Очень на них надеюсь. В дальнейшем проблема дефицита кристаллов кварца будет сохраняться, если геологи не порадуют нас в ближайшее время новыми открытиями. Возможно, вскоре придется писать докладную с просьбой наладить закупку необходимого количества кристаллов кварца за рубежом. А пока надеемся уже в декабре наладить выпуск кварцевых резонаторов из отечественного сырья, товарищ Сталин.

– Хорошо, жду вашего доклада через две недели. Обеспечьте товарищей из фрязинской лаборатории всем необходимым.

Сталин с нетерпением ждал Артузова и размышлял над письмом. Договор между Германией и Японией был кошмаром, который пока только снился советскому наркомату иностранных дел. Этот кошмар должен был стать реальностью через год. По крайней мере, так было предсказано. Мало того, в письме подробно излагалось, чем эти переговоры закончатся. Этого не мог знать никто. Можно было предположить, что кто-то мог переговоры планировать, можно было догадаться, что речь на них пойдет в первую очередь о совместном нападении на Советский Союз. Но такого итога, в целом положительного для СССР, не мог предположить никто.