Тьма сгущается - Тертлдав Гарри Норман - Страница 166

– Так точно, сударь, – повторил Иштван.

Пресловутый тракт даже в родной долине, где сержант только что отгулял отпуск, едва назвали бы проселком. Дорога была узкая, извилистая, разъезженная и грязная. Она ныряла в лес так решительно, словно вовсе не собиралась выходить из чащи на другом ее краю – если у этого леса вообще имелся противоположный край.

– Тогда вперед! – распорядился Тивадар. – Здесь прекрасные строевые леса, одни из лучших в мире. Если мы сможем отыскать становую жилу через горы, они озолотят Дьёндьёш.

Если в здешних забытых звездами краях имелись становые жилы, ункеры давно повырубили бы леса и озолотились сами – во всяком случае, так считал Иштван. А раз этого не случилось, значит, и становых жил тут раз, два и обчелся… или же здесь, на краю света, они остались неразведанными. Впрочем, Тивадар уже получил приказ и отдал команду сержанту.

Иштван обернулся ко своему взводу и гаркнул:

– Вперед! В лес! Вышвырнем отсюда проклятых ункерлантцев!

– Есть! – хором откликнулись солдаты.

То были истинные бойцы, прирожденные воины. Они исполнят приказ. Даже очкастый капрал Кун, тощий язвительный всезнайка, вместе со всеми крикнул «Есть!», шагнув к опушке.

– А может, – задумчиво предположил Соньи, – там в лесу спрятаны ядрометы. Только и ждут, когда мы до опушки доберемся, чтобы накрыть залпом. – Он вздохнул. – Иначе как на собственной шкуре не узнаешь.

– Правду глаголешь, – с деланным смирением отозвался Иштван. – Ну да будем живы – не помрем. Пошевеливайтесь! – Он повысил голос вместе с остальными сержантами и офицерами. – Топайте, неуделки! Нам еще ункеров по всему лесу искать.

Взвод шел по лугу к опушке. Трава казалась ослепительно зеленой, особенно яркой на фоне почти черной еловой хвои. Лютики и красный клевер расцветили луг; с цветка на цветок перелетали бабочки. Какой-то суслик, едва очнувшийся от зимней спячки, вылез из норы и возмущенно что-то стрекотал в адрес проходящих мимо солдат.

Внезапно земля по левую руку от Иштвана вздыбилась с грохотом. Коротко взвизгнул какой-то солдат. Иштван запрокинул голову и уставился в небо, но вместо драконов там кружилась рыжая сойка – совсем такая, как дома. И на наступающих дьёндьёшцев не сыпались снаряды…

– Поберегись! – пронесся вдоль шеренги тревожный клич. – Козьи дети заминировали луг! Наступишь на зарытое ядро – и сразу к звездам!

Иштван остро пожалел, что не умеет ходить по воздуху. При каждом шаге у него заходилось сердце.

– Интересно, – промолвил Кун, – что нас ждет на дороге, которая якобы ведет через этот клятый лес?

Об этом Иштвану вовсе не хотелось думать.

– Есть у нас лозоходцы-саперы? – крикнул он.

Никто не отозвался.

– А ты? – Иштван обернулся к Куну: – Ты все-таки у чародея подмастерьем был.

Кун оскалил зубы в гримасе, которую трудно было принять за улыбку:

– Думаешь, если бы я это умел, то служил бы в пехоте?

– Ну за спрос-то денег не берут.

– Не берут, – огрызнулся Кун. – И за глупости – тоже, хотя следовало бы.

Это уже было «неуважение к старшим чинам», но сержант не стал поднимать шума. Он понимал, отчего волнуется Кун. Сам волновался не меньше.

В полумиле справа грянуло снова. Успел несчастный дьёндьёшец вскрикнуть, прежде чем мина разорвала его в клочья, или нет – Иштван не разобрал. Он стиснул зубы и зашагал дальше. Спустя полминуты утреннюю тишину разорвал новый взрыв. Сердито застрекотала сорока, которой грохот мешал добывать червей и кузнечиков.

Лес впереди вздымался все выше и выше. Тайга не знала топора, если не считать просеки, по которой проходила дорога. В Дьёндьёше таких лесов не осталось, да и с любыми другими тяжело было. А в этой части света жило немного людей, и тайга сохранялась, на взгляд Иштвана, такой же, какой предстала свету первых звезд.

– Кун – ведущий, – распорядился он, когда взвод вступил в лес чуть левей дороги. – Соньи – на правый фланг, Феньеш – на левый. Я пойду замыкающим. Не теряйте бдительности! Проклятые козлодеры где-нибудь нас да поджидают.

Стоило солдатам пересечь опушку, как мир вокруг них переменился разительно. Скрылось солнце – лишь редкие лучики просачивались сквозь плотный полог ветвей. Стало прохладней; в воздухе пахло сыростью и живицей. Под ногами Иштвана шуршала рыже-бурая опавшая хвоя. Кое-где между корнями пробивались кружевные листья папоротника.

На лугу за опушкой Иштван мог разом окинуть взглядом несколько миль. В лесу поле зрения разом сузилось до нескольких шагов – и не только по сторонам. Подняв голову, он у видел над собою лишь сплетение ветвей. Сержант покачал головой. Не нравилось это ему.

– Сегодня звезд не будет, – пробормотал он себе под нос.

Кто-то из солдат услышал его.

– Они-то нас видят, сержант, даже если мы их – нет.

– Само собой, – отозвался Иштван без особого энтузиазма, продолжая поглядывать вверх.

Порою ему удавалось нашарить взглядом клочок голубого неба, и всякий раз это казалось ему маленькой победой.

С низко нависшего сука черными глазками-бусинками глядела на солдат рыжая белка, сжимая в лапках шишку. Зверушка сердито заверещала. Иштван поднял руку, и белка мгновенно скрылась от двуногого врага за веткой толщиной с мужское бедро.

При виде ее Иштвану пришла в голову новая мысль.

– Поглядывайте наверх, – приказал он. – Если ункерлантцы не посадили на деревья снайперов, то я глупее, чем вам кажется.

Кун пробормотал что-то себе под нос. Иштвану показалось, что он услышал «да не может такого быть», но уверен в этом он не был, а спросить побоялся.

Идти все время на восток и не сбиться с дороги в этой чащобе было непросто для взвода – да и для всей армии, должно быть. Но тут помогало незаконченное чародейское образование Куна. Капрал раздобыл где-то кусок рудного камня магнита и, привязав его на бечевке, прочел какое-то заклинание. Камушек принялся раскачиваться в определенном направлении.

– Там, – уверенно заявил чародей, – юг. – Он выполнил поворот «нале-во». – А там – восток.

– А откуда рудному камню известно, где тут юг? – поинтересовался Иштван.

– А пропади я пропадом, коли знаю, – отмахнулся бывший ученик чародея. – Знаю только, что ему известно. А нам это и нужно.

– Нам нужно добраться, наконец, до ункерлантцев и вышибить их с нашей дороги, – проворчал Иштван. – У меня от ожидания уже кишки свело.

– Вот начнется пальба, так твои кишки и отпустит, – отозвался Соньи. – Я так спасибо звездам скажу, если не обделаюсь.

Прирожденному воину так говорить не полагалось, но Иштван только фыркнул. Может, на свете бывают такие герои, которые не думают о том, что может случиться с ними в бою. А Иштван думал. И отделаться от этих мыслей никак не мог.

В лесу уже смеркалось, когда наступающие дьёндьёшцы натолкнулись на первые заслоны, оставленные ункерлантцами на их пути.

– Ложись! – заорал Кун, и взвод разом залег.

Миг спустя над головой Иштвана возник огненный луч. Он ударил в ствол за спиной сержанта, пробил кору и глубоко прорезал древесину. Из отверстия повеяло душистым запахом хвои.

Иштван поспешно укрылся за другим деревом, потом осторожно выглянул, но не увидал впереди ничего, кроме стволов.

– Где они? – вполголоса спросил он.

– Впереди! – ответил Кун.

Это была, несомненно, правда, но совершенно бесполезная.

– Они же ункеры! – с раздражением пояснил ведущий. – Они от природы прятаться умеют, к тому у них время было, чтоб подготовиться!

В лесу раздавались крики, ругань, вопли раненых. Дьёндьёшская армия уперлась в череду огневых точек. Позади ункерлантских позиций стояли ядрометы, которые открыли огонь, едва противники столкнулись.

А еще командиры конунга Свеммеля оставили часть своих сил в лесу. Те выждали, пока дьёндьёшцы не прошли мимо, и, как только Иштван и его товарищи натолкнулись на основные позиции противника, ударили им в тыл. Об этом сержант догадался только тогда, когда ему выстрелили в спину. Он думал, что укрылся неплохо, но в стволе над его ухом внезапно появилась обугленная дыра.