Опасная игра - Макколи Барбара - Страница 17

Она вновь сложила руки на коленях и уставилась на них невидящим взглядом.

– Когда другие маленькие девочки играли в куклы, у меня были либо репетиции, либо выступления. Пока мне не исполнилось шестнадцать, мы разъезжали по стране так много, что мне приходилось хранить свои платья в чемодане.

За последние два года Кэллан тоже провел немало времени в разъездах, жил на чемоданах и понимал, как это несладко даже для взрослого. А каково ребенку? Теперь он начал догадываться, откуда взялась ее любовь к порядку и размеренной жизни. Она просто мечтала о том, чего была лишена в детстве, – о стабильности.

– А что было потом, когда тебе исполнилось шестнадцать?

– Мой отец сбежал из семьи с молоденькой очаровательной дублершей из спектакля «Король и я». С тех пор при слове «et cetera» я готова пнуть что-нибудь ногой.

– И правильно, – улыбнулся он. – Может быть, тогда тебе полегчает.

– Вряд ли, – вздохнула Абби. – Скорее, буду чувствовать себя хуже. – Она вытянула из верхнего ящичка стола позади дивана кусок ткани и стерла им красную помаду с губ. – После того как отец бросил нас, мы с матерью перебрались жить к тетушкам Эмеральд и Руби. Сам понимаешь, что жизнь вместе с ними далека от той, какую я называю нормальной. Но мы, по крайней мере, не мотались больше по стране. В школе всех приводили в восторг мои выступления в драматическом кружке.

– Всех, кроме тебя, – обронил он.

– Я была счастлива тем, что живу в одном доме, хожу в одну школу, – пожала она плечами. – Мне этого было достаточно.

– Ты заслуживаешь большего, Абби. Ты никогда не пробовала рассказать своей родне, каково тебе?

– Я хотела, но, после того как заболела мама, не могла. Для нее было так важно передать мне традиции семьи. Я была на втором курсе театрального колледжа, когда она умерла. – Она печально уставилась на кусок ткани с красным следом от губной помады, потом аккуратно сложила его и убрала в столик. – Она так гордилась мной. – Абби запустила обе руки в свои пышные волосы и пригладила их. – Была счастлива, когда я получила главную роль в мюзикле «Грис» с хорошими перспективами на будущее. Я не могла ее разочаровывать. Но после ее смерти я не видела больше смысла оставаться на сцене. Завершила свою актерскую карьеру, ушла в бизнес, получила работу в крупной бухгалтерской фирме. – Она с улыбкой посмотрела на Кэллана. – Видел бы ты лица моих тетушек, когда я сказала им об этом! Они, должно быть, подумали, будто я вступила в какую-то секту.

– Представляю, – улыбнулся в ответ ее собеседник.

– К несчастью, как только они поняли, что я не намерена возвращаться в шоу-бизнес, то сразу решили, будто мне необходим мужчина, который бы меня опекал. За год в нашем доме перебывали все мало-мальски подходящие холостяки в окрестности в тысячу миль. Потом тетушки подписались ради меня на программу «Великолепная пара» по кабельному телевидению. Тогда я решила, что с меня хватит, и сняла квартиру в Нью-Джерси. Когда они нагрянули и туда с мужчинами на привязи, я поняла, что мне нужно бежать куда-то, где они меня не достанут. В какое-нибудь тихое и спокойное местечко, подальше от театров и бурной ночной жизни.

– Такое, как Блумфилд?

Она кивнула.

– Я просматривала рекламные объявления в газете и наткнулась на твое. «Преуспевающая строительная фирма ищет секретаря в офис, дисциплинированную женщину с цепким умом и готовностью к большим объемам работы», – процитировала она по памяти.

Бог мой, она помнит рекламное объявление, которое он поместил в газете? А он-то думал, что Абби больше нечем его удивить!

– Тебе знакомо чувство, когда ты никому и ничему не принадлежишь? – тихо спросила она. – Работа в твоем офисе приучила меня думать, что я являюсь частью чего-то очень важного. Чего-то основательного и постоянного. Знаю, это звучит, наверное, глупо, но я искала именно такое. Последний год дал мне очень много, и я хочу поблагодарить тебя.

Кэллан устремил взгляд на губы Абби, которые он целовал всего лишь час тому назад. Его мучило желание повторить поцелуй.

– Ничего не закончилось, – пробормотал он, притронулся кончиками пальцев к ее рту, потом провел ими по ее изящной шее с такой нежной белой кожей. – Еще все впереди.

Он припал к ее губам. Чувственная дрожь от ее тела передалась ему. Сладостная боль сжала сердце, когда Абби приоткрыла губы для него. Ничего более возбуждающего он не испытывал. Ее руки робко коснулись его груди, потом обвили его шею. Кэллан с силой прижал ее к себе и стал жадно целовать. Абби в истоме откинула голову назад. Ее слабый стон совсем вскружил ему голову. Он опустил ладони ей на плечи и отстранил от себя.

– Абби. – Его голос звучал хрипло от едва сдерживаемой страсти. – Сейчас мы уже не притворяемся.

Она медленно приоткрыла глаза, темно-зеленые, одурманенные, с мерцающим в глубине огнем, и пробормотала:

– Что?

– Сейчас все по-настоящему. – Он взял в ладони ее лицо и стал ласкать большими пальцами ее влажные от поцелуя губы. – Это никак не связано ни с игрой в помолвку, ни с работой, ни с чем-то еще. Понимаешь? Это касается только нас двоих.

– Тебя и меня? – расширила она глаза.

– Тебя и меня, – кивнул он. – Если не хочешь заниматься со мной любовью, то скажи сейчас, пока не поздно.

Не хотеть заниматься любовью с ним? Мысли путались в голове у Абби. Как он может только подумать такое? Разве он не видит? Разве не понимает?

Она не помнила ни имен, ни лиц тех мужчин, которых приводили к ней ее тетушки. Наверное, некоторые из них были недурны собой, но ни один не порождал в ней таких чувств, которые она испытывала сейчас. Она чуть было не рассмеялась над абсурдностью слов Кэллана. Разумеется, она жаждет заниматься с ним любовью!

Но зачем слова? Достаточно дыхания, жеста, выражения глаз.

Она обвила рукой голову своего суженого и прижала его к себе. Губы к губам. Он застонал, опрокинул ее на спину и с силой вдавил в диван. Его алчный поцелуй пугал и возбуждал одновременно. Абби бросило и в жар, и в холод. Каждая клеточка ее тела трепетала.

Ладони Кэллана скользили по ее обнаженным плечам, ласкали ее руки. Потом их пальцы переплелись. Под тяжестью его тела она чувствовала себя совершенно обессиленной. Он оторвался от ее губ, стал пощипывать мочки ее ушей, потом впился в плечо. Когда его язык добрался до ее груди, Абби выгнулась под своим любовником, закусив со стоном губу. Кэллан зубами сорвал с истомленной девушки тесный черный лифчик и припал ртом к затвердевшему соску. Абби вскрикнула от невыносимого наслаждения. Горячие волны страсти захлестывали ее.

– Я… я хочу… – Она задыхалась. – Пожалуйста.

Его язык ласкал сосок на ее другой груди, руки медленно поползли вниз по ее телу, пока ладони не легли между ее ног. Чувственная дрожь пронзила девушку. Она вплела пальцы в волосы Кэллана и теснее прижалась к его телу.

– Абби, – прошептал он, коснувшись губами ее шеи. – Можешь сделать ту штуку… ногами… как сегодня в конце танца?

– Какую штуку? – Она с трудом понимала, что он говорит. Все смешалось в ее голове, словно цветные камушки в детском калейдоскопе.

Он раздвинул ей бедра. Ее сердце обмерло, а сладостная боль между ногами стала нестерпимой до дрожи.

Так вот какую штуку!

Абби тесно обхватила его бедра ногами. Кэл со стоном сжал ее в объятиях, встал и перенес ее в кровать.

Со смехом, переплетя ноги и руки, они перекатывались по покрывалу. Никогда прежде Абби не испытывала такого бурного притока жизненных сил. Казалось, будто все вокруг излучает счастье: бельевой шкаф рядом с кроватью, пение сверчков за окном, пьянящий запах кожи Кэллана. Ее переполняли чувства. С Кэлланом она не испытывала ни робости, ни страха, ни стыда. Он открыл ей то, чего она не знала прежде: уверенность в себе, силу чувственного желания. Она сбросила скудные остатки своего черного кожаного одеяния. Кэллан тут же приник к ее обнаженному телу, а потом они вновь покатились по кровати.

В полумраке спальни послышался шелест, и вскоре уже ничто не скрывало наготу любовной пары.