Слуга чародея - Романова Галина Львовна - Страница 87

— Помолчите! — отмахнулся от меня Паук Кумар. — Все, что могли сказать и сделать, вы уже сказали и сделали! История предполагаемых преступлений нашего покойного коллеги…

— Я присоединяюсь к нему! — неожиданно встал на мою сторону Оммер. — Готов предоставить необходимые доказательства и дать все показания, которые могут заинтересовать следствие!

— Выйдите, — после небольшой паузы кивнул в мою сторону Паук Кумар. — Дело осложняется.

— Никуда не пойду! — уперся было ваш покорный слуга, но Оммер кивнул Ларту, и его ученик крепко взял меня за локоть:

— Пройдем. Я провожу!

Справиться с будущим без пяти минут боевым магом мне было не под силу. Трепыхнувшись пару раз, в конце концов был вынужден подчиниться.

Плотно прикрыв двери, мы прошли в Зал Славы. Тут оказалось темно и тихо, в высокие стрельчатые окна заглядывали половинка луны и несколько звездочек. На полу лежали длинные серебристые полосы лунного света, на стенах темнели прямоугольники портретов великих магов прошлого.

Оставив Ларта подпирать ворота, прошел к портрету моего учителя. В темноте было трудно рассмотреть его лицо — только чуть поблескивали белки глаз, как у живого человека. Запрокинув голову, внимательно всматривался в черты самого дорогого мне существа, практически моего второго отца, ведь он подарил мне жизнь, отдав за меня свою душу.

— Прости, учитель, — прошептал я. — Ты верил в меня, а твой ученик чуть было не растоптал твое доверие… Прости, но у меня вряд ли получится стать магом. Прости и прощай. Мы никогда больше не встретимся, но я постараюсь сохранить твой дар.

Чуть прищуренные глаза на портрете казались двумя черными пятнами, и мне вдруг померещилось, что я смотрю в пустоту.

— Ну и сколько вас можно ждать? — на пороге Зала Славы замер Оммер-Полукровка. — Идемте скорее, там уже все решили!

На негнущихся ногах я последовал за Полукровкой и его учеником.

Со-ректоры уже не сидели на своих местах, а стояли посреди зала одной группой. Трупа магистра Бэрга не было. И даже кровавое пятно на плитах пола успели затереть. При моем появлении все разом обернулись. Бросилось в глаза, как отвел взгляд «бесцветный» маг и надулся лорд-обвинитель. Этот вообще выглядел так, словно его вот-вот удар хватит. И пусть я буду проклят, если кинусь на помощь человеку, который много лет назад отправил меня на костер.

Мысль об этом всколыхнула давнюю боль, и к группе магистров я подошел быстрым шагом.

— Ну что вы решили? — воскликнул, не дав Пауку Кумару открыть рот. — Все-таки договорились считать меня ценной вещью? А вещь, как известно, не судят! Кто же вынесет приговор мечу, если им убили человека!.. Вы уже придумали, что со мной делать и кого назначить моим временным хозяином? А может быть, сразу решили сделать меня общим достоянием и выдавать во временное пользование под расписку, как книги из библиотеки?.. Что мне сделать, чтобы меня начали считать человеком? Пойти и повеситься? Мол, если умру, значит, я живой, а если все-таки ценный артефакт, то со мной ничего не случится. Ну перевесите меня в кладовку, чтоб я там повисел и подождал, пока меня снимут с крюка, сбрызнут теплой водичкой и оживят. Делов-то… Потом всегда можно будет подвесить меня обратно до лучших времен, а то и опять запереть куда-нибудь и сдать на хранение очередному маразматику, который слишком глуп и ленив для того, чтобы воспользоваться мною «по назначению»!

— Прекратите истерику, молодой человек! — оборвал меня Паук Кумар.

— Прекратить? — взвился я. — Поклониться вам, встать на колени и извиниться за свое поведение? Сказать, что готов подчиниться любому вашему решению?.. Знаете, как мне надоело подчиняться! Как надоело угождать, прислуживать, обслуживать…

— Да замолчи ты! — рявкнул магистр и махнул рукой двум магичкам, которые тут же покинули наш кружок и отошли в глубь залы. — Мы позвали тебя… то есть вас, для того, чтобы задать один вопрос. Какое вы хотите принять имя после посвящения? У вас есть конкретные пожелания или вы предпочтете довериться приемной комиссии?

— Что? — Я обернулся к Оммеру и заметил, что тот улыбается. — Какое имя?

— Самое обыкновенное, — объяснил Полукровка. — То, которое дается магу после сдачи экзаменов. Я, например, пожелал взять второе имя по имени семейства, к которому принадлежала моя мать. — Нарата. Ты после сдачи экзамена тоже должен будешь получить новое имя.

— После сдачи экзамена? — тупо повторил я. До меня стало доходить, что здесь происходит что-то не то. Уж больно странным стал цвет лица лорда-обвинителя. — Вы хотите допустить меня до экзаменов? Но я же…

— Не все сразу, молодой человек, — остановил меня Паук Кумар. — Вы — последний ученик Мио Мирона. Знания, которые ваш учитель успел вложить в вашу голову, бесценны, что заставляет нас закрыть глаза на некоторые… мм… сложные вопросы. Но вы не закончили обучение, следовательно, мы хотим дать вам нового учителя. Учителя, который завершит ваше образование и представит вас на Совет со-ректоров… где вам после сдачи экзаменов и присвоят новое имя. Так у вас есть конкретные пожелания?

— Если вас не затруднит, — я все еще не верил, что это происходит наяву, — мне хотелось бы взять имя моего учителя. Мио Мирона. У нас в деревне его знали под именем Мрак…

Магистр Паук пожевал губами, словно примеряя эти имена на вкус.

— Приемлемо, — произнес он наконец. — Осталось решить последний вопрос. То есть тут имеет место одна проблема — а именно, ваше клеймо…

— Понимаю, — кивнул я. — Преступник отлучен от магии навсегда. Клеймо лишает меня возможности колдовать, а это значит, что… что… Вы хотите сказать, — догадался я обо всем по тому странному выражению, которое мелькнуло на живом подвижном лице Оммера-Полукровки, — что вы можете избавить меня от клейма?

— Боюсь, это-то как раз и невозможно, — промямлил тот. — Клеймо наносится с таким расчетом, что его нельзя уничтожить. Даже если отрубить… э-э… часть тела, на которую оно нанесено, его след остается в ауре навсегда.

— Но кое-какой выход все-таки есть, — подхватил магистр Паук и жестом указал на двух магичек, которые тем временем в четыре руки что-то быстро готовили в дальнем конце зала, склонившись над столом, напоминающим разделочный. — Мы не можем избавить вас от этогоклейма, но можем поставить второе. Исполненное с другой стороны, в перевернутом зеркальном изображении, — он выставил перед собой ладони, одну пальцами вверх, а другую вниз, — оно будет как бы нейтрализовать действие первого, и…

— И что? — затаил дыхание я.

— Это процедура… довольно болезненная. Даже чересчур! Так что извините, но…

Оммер кивнул головой, и Ларт, так и не отходивший от меня, с готовностью заломил мне руки назад.

— Пусти! — Я рванулся из его захвата. — Сам пойду…

Умм-сс-с-с! Больно-то как…

Когда пожилая магичка выпрямилась и обвела всех довольным взглядом, я еще какое-то время лежал на «разделочном столе», боясь пошевелиться, и лишь через несколько минут рискнул сползти и кое-как выпрямиться, не двигая, впрочем, шеей.

— Ну? — Магичка осторожно заглянула мне в лицо. — Как вы себя чувствуете?

— Еще не знаю, — промолвил, прислушиваясь к своим ощущениям. Боль постепенно уходила, стало легче дышать.

— Ну теоретически так и должно быть! — Обе женщины переглянулись.

— «Теоретически»?

— Понимаете, — ответила пожилая магичка, — мы еще ни разу никому не ставили второго клейма, да еще и «зеркального»! У нас не было возможности проверить теорию практикой.

— Почему?

— Просто-напросто никто из осужденных не доживал до реабилитации. — Оммер подошел и взял меня под руку.

— А колдовать-то я теперь могу? Или тоже только «теоретически»?

Ответить мне никто не успел — в следующий миг двери, ведущие в зал заседаний, распахнулись, и к нам ворвался высоченный рыцарь, размахивающий двумя алебардами. За ним трусили стражники, обреченно глядя на свои «орудия производства». Проморгавшись и вытерев мокрые глаза, я узнал в рыцаре незабвенного сэра Ларана.