Волчья Радуга - Жаринова Елена - Страница 50

Впервые в жизни Фаргит рисковал из-за женщины всем. Впервые страсть возобладала над холодным рассудком. Когда он уже поверил в смерть Кати, а потом увидел ее живой, его неистовое желание разгорелось с новой силой.

Трудно было сказать, что будоражило демона сильнее — доступность Ключа или близость девушки. Порой у него темнело в глазах, и Катин силуэт расплывался кровавой арабеской — раненая жертва, плывущая впереди акулы. И ведь ничего не стоило протянуть руку и взять… Кто сможет защитить ее от демона? Волк-оборотень? Но перед полнолунием он совсем плох, его не назовешь серьезным противником. Эти двое чужаков, называющие друг друга мужицкими прозвищами? Они добры, благородны, отважны, однако и в их сердцах нашлось место множеству мелких страстишек — а значит, они не смогут противостоять демону. Остаются девчонка, мальчишка и карликовый пудель. Смешно.

Однако что-то мешало Фаргиту принять такое решение. Подумав об этом сейчас, демон нахмурился, заворочался на неудобном ложе и попытался натянуть на замерзшие ноги короткий плащ. Приходилось признать, что Катя имела над ним власть. Демон вглядывался в ее душу и не находил там ничего, за что бы мог зацепиться. На ее совести не было темных пятен. Внутреннюю красоту девушки не затмевала даже красота лица. Это завораживало демона. Так чарующая мелодия, которую фокусник извлекает из простого инструмента, обезоруживает опасную змею.

Разумеется, власть Кати над ним не была безграничной. Фаргит не собирался ее отпускать. Зачем держать слово, данное тем, кто слабее тебя? Получить девушку и оба мира — меньшее его не устраивало. Но Фаргит готов был предложить Кате роль королевы обоих миров — рядом с собой. И это было очень великодушно со стороны того, кто по праву сильного мог сделать ее жалкой рабыней, исполняющей прихоти господина. Он просто не оставит девушке выбора, она будет принадлежать ему по доброй воле… Она полюбит его… При мысли об этом на чувственных губах демона появилась улыбка.

Но мысли его были прерваны едва заметным шорохом листьев. Кто-то бродил по лагерю. Демон внимательно вгляделся в темноту. Его змеиные глаза различали очертания предметов по выделяемому ими теплу. Легкое свечение исходило от деревьев, спокойно мерцали контуры спящих путников. Внезапно яркое желтое пятно осветило ночной мир. Женщина! Катя!

Куда она идет? Девушка словно что-то искала в потемках, спотыкалась о корни, чертыхалась шепотом. Вот послышался недовольный возглас: «Кому не спится в ночь глухую!» Вот она миновала часовых. Спят, мерзавцы! Придется утром устроить разнос. Демон бесшумно поднялся и двинулся следом.

Ом пришел в самое благостное расположение духа, представляя себе, как выведет испуганную, заблудившуюся девушку из леса. Играть в доброту и галантность это так забавно! Но очень скоро демон понял, что Катя в лесу не одна.

Дальше Фаргит не пошел. Он стоял за деревом и слушал, и смотрел, как два горячих, желтых пятна вспыхивают и сливаются воедино. Желтый цвет раскалился, становился оранжевым, потом красным. Красное пламя полыхало в глазах и в мозгу демона. Проклятый оборотень посягнул на его собственность! Он обокрал его, Фаргита! Он должен умереть. Они оба должны умереть, потому что заставили его почувствовать себя униженным и обманутым. Если до сих пор что-то человеческое и оставалось в душе демона, намеки проданной Домгалу, то сейчас оно сгорало в разрушительном огне злобы и ревности.

Но внутренний голос шептал ему: «Не надо убивать их прямо сейчас. Они не заслуживают такой легкой участи. Пусть они по твоему лицу прочитают, что их ждет, и станут бояться этого. Пусть страх лишит их рассудка». Когда Фаргит вышел к любовникам, луна выглянула из-за туч. Она осветила обнаженного Яно и Катю в растрепанном платье. Оба повернулись к нему; на глазах девушки мелькнул испуг, в глазах оборотня — мрачная решимость. «Прекрасно. Они знают, что я нее видел», — усмехнулся Фаргит. И придав лицу любезно-удивленное выражение, спросил:

— Вы не заблудились, господа?

— Ему было плохо, я пыталась помочь, — пробормотала Катя.

— Надеюсь, успешно, — сказал Фаргит.

Яно бросился за дерево и выскочил оттуда уже полком, встав возле Кати и предупредительно оскалин пасть.

— Я хотел сказать, что если вы заблудились, так лагерь в той стороне, — примирительно развел руками демон, отходя в сторону. Нет, эти двое так и не поняли, что были на волосок от гибели. И уж тем более, откуда им было знать, что ради наслаждения местью он был готов пожертвовать даже короной двух миров.

Деллузы с тупым упорством пробирались через лес — где галопом, где шагом. Ни буреломы, ни болота не были им помехой. Ночью они видели как днем. Их ограниченные мозги не ведали свойственного прочим демонам суеверного страха перед Волшебным лесом. Запах добычи гнал их вперед и вперед, и всадникам — рыцарям барона ниф Зайта — не нужно было погонять ужасных скакунов.

Сам барон ехал на самом мощном, рыже-пегом деллузе. Он был без лат: на границе Волшебного леса пришлось избавиться от всего металлического. Земля поглощала доспехи и оружие вместе с их обладателями, и отряд потерял пятерых рыцарей. Их деллузы теперь брели самостоятельно, не отставая от отряда. В битве они сами по себе были превосходным оружием. Лицо барона по обыкновению было сумрачно, в руке он сжимал палицу из ствола молодого дерева.

Беглецы были уже близко. Деллузы хищно клацали зубами, предвкушая добычу. Барон не собирался мешать: пусть растерзают жалких людишек, осмелившихся противиться воле великой Морэф. Только милость Домгала Всемогущего могла послать Фенлану такую королеву, которая, не жалея собственной жизни, молодости и красоты, пеклась о благоденствии страны, о благополучии подданных и расширении границ их владений. Глупцы, решившие воспрепятствовать великой цели, заслужили жестокую смерть.

Но барон помнил указания Морэф — доставить к ней живьем девушку с Ключом и герцога Фаргита. Сам он считал, что предатель Фаргит в первую очередь затужил лютую смерть. Но приказ Морэф был священен для барона ниф Зайта. Королева могла не сомневаться в его верности…

На рассвете отряд снова двинулся в путь. Впереди бежал Яно, за ним, хмурые, невыспавшиеся, тянулись остальные. Им предстояло еще долго кружить по Волшебному лесу.

— Я только уснул! — жаловался Василий. — Только согрелся кое-как, улегся, и тут на тебе! Меня пихают, будят, заставляют куда-то идти. И вообще, Яно, в следующий раз будь человеком, когда придешь ко мне поутру! Вид волчьей морды спросонья несколько напрягает.

Никто Василию не отвечал. Рыцари Фаргита, и раньше не вступавшие в разговоры с «подопечными», еще не пришли в себя после выволочки, полученной ими от разгневанного герцога. Катя шла погруженная в свои мысли, рассеянно спотыкаясь о корешки. Иван с Грэм о чем-то тихо переговаривались. А Яно, который хотел было напомнить Василию, что тот увидит его морду еще только один раз, все равно не мог говорить.

Но потихоньку утро прогоняло ночную хмарь. Выглянуло ласковое солнце, заблестело на серебряной паутине, на седой траве, на золотистой листве, сквозь которую просвечивало бледно-голубое небо. Воздух был холодный и чистый. Кате он почему-то напомнил компот из сухофруктов, а Яно — запах ее волос.

Оборотень хорошо знал эти места. Здесь на одной из полян был похоронен старец Якофий, и Яно не раз приходил на его могилу. Нет, он не носил старику цветов: Якофий рассердился бы из-за погубленных растений. Да в этом и не было необходимости: на могиле с ранней весны до поздней осени росли лесные цветы: ветреница, колокольчики, дикая гвоздика. Сейчас там должны были покачиваться пунцовые шапки георгинов. Вот бы сейчас оказаться у знакомого зеленого холма, лечь рядом, рассказать учителю про Катю, попросить совета… А почему бы и нет, подумал вдруг Яно. Ведь, скорее всего, это будет последний раз. Конечно, не хотелось бы приводить демонов к святому месту, но мертвому Якофию они ничем не смогут повредить. Волк повел носом и уверенно взял след.