Волчья Радуга - Жаринова Елена - Страница 40

Коротко взвизгнув от неожиданности, два зверя, похожие на огромных росомах, перевалились через порог. В дверном проеме тут же показались еще три или четыре косматые, оскаленные морды. Желтые глаза с вертикальными зрачками плотоядно смотрели на священника.

Отец Георгий отступил на шаг, словно пропуская незваных гостей. И тогда свет, отраженный огромной хрустальной люстрой и позолоченным алтарем, устремился навстречу чудовищам. Одни твари мгновенно ослепли и, отчаянно вопя, вцепились когтистыми лапами в свои же ужасные морды. Другие завертелись волчком: сияние прожигало насквозь их толстые шкуры. Поджимая хвосты, бормоча неразборчивые угрозы, давя друг друга, демоны вывалились наружу, а потом, жалобно воя, исчезли во тьме.

Отец Георгий неподвижно стоял на пороге, потрясенный увиденным чудом. В первый раз сила Божья явилась ему не на словах, а на деле. Он хотел прочесть благодарственную молитву, но что-то происходило с ногами, какая-то ужасная слабость заставила его ухватиться за косяк. Лики святых поплыли перед ним; они двигались, отринув канонические позы, они протягивали руки, благословляя его… Грудь давило и одновременно распирало изнутри. Успев подумать, что нехорошо оставлять на ночь церковь незапертой, отец Георгий мягко сполз на пол. И свечи отразились в его застывших глазах…

С неба светила холодная, равнодушная луна. Близилась роковая ночь, а Грань лишилась своего Хранителя.

Глава 16

ПРЕКРАСНАЯ ЛЮБОВЬ

Лицо человека трудно было различить под синяками и кровоподтеками. Но судя по осанке и остаткам одежды, это был рыцарь. Он стоял перед Фаргитом, стараясь сохранять достоинство, хотя было очевидно, что последнее мужество готово покинуть его.

Палач, рыжий верзила в кожаном переднике, скалясь в отвратительной щербатой улыбке, поигрывал громадными раскаленными щипцами. Как ни старался пленник не смотреть на это пыточное орудие, глаза против воли скашивались в сторону палача.

Фаргит сидел в кресле, закинув ногу на ногу. За его спиной стоял барон Комз ниф Вимот, один из вассалов герцога Тифлантского.

Ты уверен, что этот человек что-то знает? — не поворачивая головы, шепотом спросил Фаргит. Ниф Пимот наклонился к самому его уху.

— Господин герцог, мои люди выследили его, когда он выезжал из ворот Сварбора. Он направлялся к южной границе Аушмедлана лесной дорогой, где его ожидала засада. Он назвался бароном ниф Абвиром.

— Ниф Абвир… — Фаргит нахмурился, вспоминая. — Расфуфыренный хлыщ из королевской свиты… Неужели это он?

Фаргиту пришлось напрячь все свое воображение, чтобы узнать в этом заросшем трехдневной щетиной оборванце белокурого Вилибуса ниф Абвира, сводившего с ума фрейлин Морэф.

Сузив желтые глаза, пристальным змеиным взглядом демон уставился на пленника.

— Похоже, ты не рад нашей встрече, Вилибус? И не собираешься отвечать на мои вопросы?

Ниф Абвир высокомерно вздернул подбородок и тут же, сморщившись от боли, поднес закованную в кандалы руку к разбитой губе.

— Твои дни сочтены, Фаргит, — заявил он. — Ты прогневал великую королеву Морэф, и ее месть будет ужасна. Тебе не удастся меня запугать.

— Я? — Фаргит, зевая, обернулся к ниф Вимоту. — Ты слышал, Комз, что говорит этот мешок с дерьмом? Бедняга Вилибус, зачем мне тебя пугать — я герцог, на это у меня есть палач. Мэгорий!

— Да, господин герцог, — палач почтительно поклонился.

— Расскажи нашему гостю о своих планах насчет него.

Мэгорий мечтательно закатил глаза и с готовностью начал перечислять:

— Сначала мы попробуем вот эти щипцы. Обычно для господ придворных этого бывает достаточно. Но если клиент попадется несговорчивый, вон там, в углу, есть отличный механизм для выдергивания ногтей. И, наконец, для самых стойких — старая добрая дыба. Очень, очень надежное средство.

— Ты слышал, что говорит Мэгорий? — обратился Фаргит к побледневшему ниф Абвиру. — Он мастер своего дела.

— Я ничего не знаю, — прошептал пленник.

— Тем хуже для тебя, — холодно заметил герцог. — Тогда я просто доставлю Мэгорию удовольствие. Пойдем, Комз. Из-за этого идиота мне пришлось встать ни свет ни заря. Надеюсь, он сдохнет во время пыток.

— Постой! — отчаянно крикнул ниф Абвир в спину уходящему Фаргиту. — Если я расскажу все, что знаю, ты пощадишь меня?

— Это зависит от того, что ты знаешь, — ответил герцог. — Но я готов тебя выслушать. Оставьте нас!

Ниф Вимот с палачом вышли. Фаргит сел обратно в кресло.

— Барон ниф Зайт послал своих демонов на ту сторону, чтобы избавиться от Хранителя Грани. Сначала они вернулись ни с чем: священника защищали светлые силы Бекелфела. Но ниф Зайт велел демонам повторить набег, и тогда они обнаружили, что священник все-таки умер. Похоже, они напугали его до смерти.

— Это все, ниф Абвир? — спросил Фаргит, широко зевая. — Ты рассказал довольно скучную историю.

— Нет-нет, не все, — заторопился пленник. — Королева Морэф говорила с Домгалом и узнала, что Ключ снова в Фенлане. Он у женщины, пришедшей с той стороны…

— Так Ключ был у нее! — ахнул Фаргит. — Но она погибла в трясине… Где же теперь искать Ключ?

— Она не погибла, Фаргит.

Демон вскочил так резко, что тяжелое кресло упало на спинку.

Что? Этого не может быть! Повтори, что ты сказал!

— Женщина жива, — повторил ниф Абвир. — Она в Лушмедлане. С ней оборотень и еще двое пришельцев из Бекелфела. Они идут в Венсид, наверное, хотят перейти через Грань. Морэф собиралась сегодня послать огненных мух, чтобы уничтожить их. Если Ключ погибнет в огне, она сможет немедленно создать новый. Меня королева послала убедиться, что все пройдет хорошо. Ниф Зайт со своими рыцарями тоже преследует оборотня и чужаков. Если кто-то уцелеет, он сумеет изловить беглеца и доставить к госпоже…

Фаргит больше не слушал.

— Она жива… И Ключ у нее. Это судьба! Что ж, Вилибус, ты заслужил жизнь. Комз! Пусть его запрут хорошенько! — герцог повернулся к вошедшему вассалу, — он еще может нам пригодиться. А потом собирай людей. Пошли гонца к Ольвиту — ему следует обезопасить нас от действий Морэф. Пусть все дружественные нам герцогства готовятся к войне. А мне придется тряхнуть стариной. Если Ключ сгорит, и Морэф создаст новый, нам уже ничто не поможет. Но я достану Ключ и вовремя окажусь на Грани. А там — увидим, за кем сила в объединенных мирах!

Утро было безветренным и солнечным, на лужах похрустывал ледок после ночного морозца. Повозка миновала мост через реку и запрыгала по ухабам. Впереди дымили трубы Перещепина. Несмотря на воскресный день, в полях кипела работа. Сначала Катя удивилась количеству пахарей, а потом поняла, что каждый из них обрабатывает свой крошечный участок земли.

Додина, сидевшая на козлах рядом с Мэхо и щелкавшая семечки, словно прочла Катины мысли.

— Все в поле — наверное, на неделе только господские земли успели обработать. Кто же нас смотреть-то придет?

И она с сомнением покачала головой, сплевывая шелуху под колеса.

Но опасения оказались напрасны. Как только нарядно украшенная повозка въехала в Перещепино, так ребятня, став добровольными глашатаями, разнесла новость по всему селу.

— Цирк! Цирк приехал!

Повозка ненадолго остановилась у дома старосты, где Мэхо получил разрешение выступить за определенную долю от полученных барышей; а потом в окружении ликующей детворы выехала на сельскую площадь.

Приготовления длились до самого полудня. Мэхо очертил, на земле круг для арены, воткнул колышки, натянул на них веревку с разноцветными флажками. Посередине он взгромоздил нечто вроде высокой стремянки с деревянной тарелкой вместо последней ступеньки. Грэм рылась в сундуке, во все стороны разбрасывая тряпье.

— Эйфи, вон там, на полке, гребень, возьми и причеши Фоза, — распоряжалась она. — Катя, примерь-ка вот это. Мне кажется, оно подойдет.

Кате выбирали «концертное платье». Грэм сразу сказала, что о выступлении в мужской одежде не может быть и речи — в лучшем случае закидают тухлыми картофелинами.