Дикие - Конран Ширли - Страница 122

Сильвана сложила остатки рыбы в бамбуковую миску и взяла свои разорванные перчатки для рыбной ловли.

— Я похороню его. Блохи, наверное, уже все соскочили.

— Дайте мне похоронить, — предложил Карлос. Пэтти отрезала:

— Не открывай рот, пока с тобой не заговорят.

— Он только предлагал свою помощь. Сделать неприятную, работу.

— Конечно, прямо бойскаут, — сказала Пэтти. Анни выглядела враждебной, но ничего не сказала. Пререкания начались вчера, почти сразу после того, как в лагере появился Карлос. Если бы он умер, когда сорвался с моста. Анни тихо улизнула, чтобы помолиться. Она держала в руке красный швейцарский солдатский нож и смотрела вверх.

— Что мне делать, Джонатан? — шептала она. — Что бы ты делал на моем месте? Пожалуйста, скажи.

Ей показалось, что она слышит в голове голос, который говорит: «Анни, тебе следовало разделаться с ним сразу, как только его увидела. Но раз ты видишь, что завязла, доведи его до крайности. И, как говорит Сюзи, не доверяй ему».

Весь день все, кроме Сильваны, трудились над плотом. После вечерней трапезы Карлос с раскинутыми руками был привязан к двум деревьям рядом с хижинами, в которых спали. Прежде чем ложиться, Сильвана принесла ему воду в кокосовой скорлупе. Он посмотрел на нее печальными глазами и ничего не сказал.

Сильване было трудно думать об этом мальчике как о враге. В конце концов, он ведь всего лишь гулял по джунглям, не стрелял по пути, прокладывая дорогу. Она в нем видела прежде всего не агрессора, а пленника с израненным, исцарапанным лицом в полубессознательном состоянии. Он, конечно, взял жестянку с драгоценностями, но… Может быть, он думал, что лагерь необитаем.

Нет, это невозможно. Все их снаряжение лежало повсюду, а костер горел. Он, совершенно очевидно, забрал то, что ему не принадлежало. Карлос — вор, несомненно.

Но пока весь день она стояла над ним с ружьем, Сильвана наблюдала. Он трудился над их плотом, она видела, как струился пот по его телу.

Он всего лишь мальчик, говорила она себе.

Сильвана знала, что, когда они покинут остров, она не позволит остальным оставить его привязанным к дереву на милость джунглей. Им просто придется взять его с собой.

Когда у костра Сильвана это предложила, у всех возник страх. Пэтти страстно сказала:

— Ни под каким видом я не сяду на плот с этим ублюдком, который будет находиться у меня под боком и в любую минуту будет готов сбросить меня в кишащую акулами воду.

Решили посоветоваться.

Сильвана оглядела лица собравшихся вокруг костра и укоризненно сказала:

— Это бесчеловечно — оставлять его здесь, если только мы его не отпустим, и вы все это знаете.

— Мы его не отпускаем! — кричала Кэри. — А если ты не перестанешь его жалеть, оставим тебя с ним здесь.

С того места, где был привязан, Карлос мог расслышать, какой последовал скандал. Позже, когда Сильвана принесла ему воду, он мягко сказал:

— Спасибо. — Карие глаза смотрели на нее с благодарностью.

В тот вечер, когда Сильвана отошла от костра, относя еду пленнику, она сказала себе, что сочувствие, которое она испытывала к Карлосу, было просто естественным. Она покровительствовала этому юноше, который был так молод, что годился ей в сыновья. Она выхаживала его, чувствовала свою ответственность за него. Но Сильвану удивляло, что их пленник так стоически выносил такое к себе отношение. За это она уважала его, думала она, когда осторожно кормила его манго, уложенным, как гамбургер, между крупными листьями, а потом отерла сок с его губ.

Тем временем возле костра Сюзи сказала Анни:

— Следи за Сильваной. Карлос строит ей ловушку, и она поддается. Она не сводит с него глаз.

— Ну, конечно, — сказала Анни. — Он ведь ее пленник. Она делает свою работу, на ней лежит ответственность следить за ним все время, чтобы не позволить ему сбежать. — Она добавила: — Сильвана ему в матери годится.

— Ну и что? Анни резко сказала:

— Этот тип всем вам вскружил голову. Сильвана всего лишь выполняет свою работу. Она его охранник.

Тем не менее, когда Сильвана вернулась к месту, Сюзи потребовала:

— Это почему этот тип получает такую особую заботу?

— А как он еще может есть манго? — защищаясь, сказала Сильвана. — Не вижу, почему мы должны обращаться с ним, как с животным. Разве не полагается достойно обращаться с военнопленными? — Видя насмешку Сюзи, она отрезала:

— Ты просто раздражена, Сюзи, потому что он не смотрит на тебя так, как тебе нравится, чтобы смотрел мужчина.

— Ты в своем уме? — закричала Сюзи.

— Может, ты даже не осознала, но прошло всего два дня, а ты уже стала ходить, как ходила раньше, — парировала Сильвана. — Виляешь задом и держишь колени вместе, когда бежишь.

Сюзи словно плюнула в ответ:

— Я замечаю, ты тоже прихорашиваешься. Видела, как ты чистишь ногти бамбуковой щепкой.

Анни сказала:

— Прекратите! Прекратите обе! — «Это уже шестая перепалка за день», — подумала она сердито.

Почти с вечера началась непрерывная перебранка. Анни не понимала, почему. Будь они в ресторане, этот маленький официант никем из них не был бы замечен. Но теперь одно его присутствие ослабляло сложившуюся между женщинами связь.

— Мы все теперь ведем себя иначе, — с раздражением сказала Анни. — И единственная причина в том, что здесь мужчина. — Она подумала: «Надо же, секс!» Он овладевал, управлял твоим телом, диктовал. Невидимая связь, которой не избежать. Уже четыре месяца, как никто из них не испытывал сексуального возбуждения, успокоения и надежности мужских объятий. Анни поняла, что они стали суетиться не потому, что желали именно этого мужчину, просто он напомнил им о том, чего желали их здоровые тела.

Анни сурово сказала:

— Даже когда ты стоишь спиной к мужчине, то чувствуешь его присутствие. Даже если ты игнорируешь мужчину, ты знаешь, что игнорируешь его.

Кэри сказала:

— Я видела, как Пэтти смотрелась в свое карманное зеркальце утром. Не заметишь, как все мы достанем помаду. Сюзи засмеялась.

— Моя вся растаяла. Анни сказала:

— Ты думаешь, что женщины ведут себя естественно, только когда поблизости нет мужчины?

В блеске огня, освещавшего ее, Пэтти сказала:

— Следовало убить его.

Ее голос был низким, безразличным и звучал абсолютно искренне.

Карлос был не только молод, силен и хорошо накормлен, он к тому же еще и не прожил в джунглях четыре месяца. Даже Сюзи пришлось признать, что работал он с той же силой и так же быстро, как и Джонатан. Никто из женщин об этом не говорил, но когда молодой человек уходил с топором в бамбуковую рощу, все они как завороженные смотрели на его красно-черную змею, которая прыгала и извивалась на его оливковой руке при ритмичном движении бицепсов.

Без устали пленник рубил бамбук, складывал его рядами у водопада и работал над плотом, затягивая ротанговые веревки с силой, которой женщины не могли достигнуть при всем желании.

На третий день пленения, по предложению Сильваны, женщины позволили Карлосу разделять с ними полуденную трапезу. За ним тщательно следили, и его ноги были связаны веревкой в два фута. Им было немного совестно за их обращение с ним. Он не доставлял неприятностей, усиленно работал и казался достаточно дружелюбным, даже почти послушным.

Увидев, что пленник чешет голову, Анни сказала:

— Сильвана, следует осмотреть его голову. Он не может убивать их сам. Сюзи сказала:

— Состриги ему волосы.

— Тогда Карлос — маленький мальчик, как ты. — Он искоса посмотрел на Сюзи, бросив на нее взгляд из-под густых черных ресниц.

Сюзи хихикнула.

Неожиданно Сильвана ощутила резкую боль в груди.

— Несварение, — подумала она, отводя кусок кокоса. Она неправильно жевала его. Но боль продолжалась. Сильвана чувствовала ее в груди, настоящую боль. Она подумала, может ли это быть сердечный приступ. Неужели она уже настолько стара? Она посмотрела на кусок кокоса в своей руке. Каким-то образом, несмотря на приблизительный уход за ними, маленькие смуглые руки Сюзи всегда выглядели гладкими, их кожа блестела. Но обратная сторона руки Сильваны уже начинала трескаться, появились вены, веснушки, свидетельствовавшие о возрасте. Не было одного пальца.