Дикие - Конран Ширли - Страница 114

С тех пор как крысы стали столь агрессивны, Анни спала, не снимая одежду, даже тапочки. Она свернула постель и поспешно вышла к сидевшей у костра на корточках и охватившей голову руками Сюзи.

Большие карие глаза с покрасневшими от слез веками смотрели на Анни.

— Я так напугана, — сказала Сюзи. — Гораздо больше, чем раньше.

— Мы все тоже. Неудивительно, но в джунглях ничего не переменилось. Не страшнее, чем пару дней назад. Ты только так чувствуешь. — Она похлопала Сюзи по плечу. — Оглядись — все так же, как раньше. Страх надуман, он у тебя в голове. Не давай ему разрастаться.

К северу лагуны море отступило от черных мангровых корней, обнажая черную пузырящуюся слизь, из которой небольшие крабы устремлялись в безопасность отступающей воды. К югу лагуны Сильвана бродила по мелководью под утренним солнцем, осторожно обходя блестящие рифы и забрасывая свою трехфутовой ширины сеть вниз. Было самое время ловить креветок: в последние два часа отлива они оказывались в плену маленьких наскальных луж и их можно было просто собирать ручной сетью.

Следуя за отливом, Сильвана проталкивала сеть между пучками затопленных морских водорослей, прилипших к утесам. Быстрыми потряхивающими движениями она вытаскивала ее из воды, осматривала и перекладывала креветок в брезентовый мешок, свисающий сбоку на лямке с плеча. Это был нелегкий труд, но Сильвана приловчилась к нему и таким образом добывала креветок не только на ужин, но и для наживки.

Тяжелая сеть начала оттягивать руки, поэтому она направилась к берегу и положила ее на песок. Затем она взяла похожий на обрубок рыбный нож Джонатана и начала отрывать моллюсков от подводных утесов и забрасывать из в свою сумку. Правой рукой она вставляла тонкий край ножа под раковину и поворачивала его так, что толстый точеный край лезвия оказывался наверху, когда она открывала створки раковины. Проведя ножом вокруг края раковины, она вдруг обнаружила, что моллюск поддается и понимала, что перерезала мускул, удерживающий раковину закрытой, и теперь ничего не стоит вынуть его.

Когда сумка почти заполнилась, вода начала возвращаться. Сильвана распрямилась и решила закончить сбор.

Но она заметила под водой большую раковину, почти .скрытую черными водорослями. Она никогда не видела таких больших. Целая трапеза сама по себе, подумала она, нагибаясь и устанавливая нож. Никогда ей не попадалась и такая упорная, решила она через несколько минут.

Внезапно раковина подалась. Сильвана схватила верхнюю половину левой рукой, пытаясь оторвать ее от скалы. С удивительной скоростью раковина накрепко зажала ее указательный палец.

Сильвана отпрыгнула и выпустила нож, который, описав дугу в воздухе, шлепнулся в воду. Она нагнулась и попыталась достать нож, но не дотягивалась до него дюймов шесть.

Раковина повредила ей палец. Матерь Божья! Правой рукой она пошарила в своей сумке и достала маленького моллюска, чтобы с его помощью приоткрыть раковину, которая взяла ее в плен.

Сильвана посмотрела на море. Начался прилив, и вода устремилась в лагуну. Так как голова ее была в тридцати дюймах от поверхности, она быстро подсчитала, прилив поднимался примерно на три фута. Когда вода прибудет, она сомкнется над ее головой и она утонет, если не сможет освободиться.

Она наклонилась и снова попыталась достать нож. Он был виден мерцающим серебром в воде, но таким же недостижимым. Еще раз она попыталась подкупить раковину маленьким моллюском, чтобы та отпустила ее из болезненного плена.

Затем она начала вопить.

Ответа не было, и она поняла, что зашла слишком далеко от берега, чтобы ее мог услышать их сторожевой, иначе кто-нибудь пришел бы. Вода дошла ей до ключиц и медленно подбиралась к горлу. Ее удивляло упорство раковины, которая держала ее палец почти два часа.

Она кричала с перерывами, чтобы сохранить голос. Теперь охрипнув, она позвала еще раз и без особой надежды помахала правой рукой.

— Сильвана?.. — озадаченно позвала Пэтти. Она не могла слышать Сильвану, но с утеса видела руку, машущую из моря.

Внезапно поняв, что Сильвана попалась в ловушку, Пэтти рванулась с утеса. «Боже, только бы не осьминог», — думала она.

К тому времени, когда Пэтти добежала до нее, вода лизала Сильване подбородок.

— Я уронила нож. Не могу освободить палец… Ради Бога, не медли!

Пэтти глянула под воду.

— Я сбегаю за молотком.

— Нет времени. Мой нож там, справа. Достань его! Пэтти нырнула и достала нож.

— Я не спец, но дай мне попробовать один разок открыть моллюск.

Она попыталась перерезать мускул, удерживающий раковину закрытой.

Сильвана кричала от боли, разочарования и ужаса. Пэтти снова атаковала раковину.

— Правда же хороший нож открывает ее? Но я не могу. Внезапно Сильвана спокойно сказала:

— Отрежь палец, скорее.

— Не могу, — со страхом сказала Пэтти.

— Я уже все продумала. Если ты не можешь — дай мне, я сделаю это сама. Иначе я утону.

— Не могу, — с отчаянием проговорила Пэтти.

— Годами ты играла в медсестру в Питтсбурге! Сейчас надо сделать это в действительности, Пэтти. Ты не можешь быть сейчас трусихой, иначе я умру. Режь, Пэтти!

Но Пэтти не могла.

— Ты, фальшивая Флоренс Найтингейл! — взвизгнула Сильвана. — Дай мне нож!

Пэтти сунула ей нож и убежала.

Сильвана рубила по пальцу, пока плоть не превратилась в клочья и кровоточила, но у нее ничего не получалось. Красные нити крови плыли по воде, а она рыдала от боли.

Услышав крики, Сильвана взглянула вверх. Она не погибнет одна. Анни и Пэтти бежали к ней по песку.

Сильвана поскользнулась и на мгновение лицо ее скрылось под водой. Когда попавшая в западню женщина восстановила равновесие, Анни выхватила нож и глянула под воду, пытаясь сообразить, что ей сделать. Надо отрезать палец чисто, при таком отсечении артерии склеиваются. Будет много крови, и у Сильваны будет страшная боль, но Анни знала, что ей надо сосредоточиться, чтобы сделать это быстро и чисто отрезать над первой фалангой. Нож не стерилен, так что рану придется потом прижечь. Она надеялась, что Сильвана потеряет сознание.

Анни наклонилась и схватила под водой запястье Сильваны. Она несколько раз тюкнула ножом по тому месту на пальце, где собиралась резать. Она проверяла, насколько вода сможет помешать ей сделать точное отсечение.

Этим вечером на закате они вынесли бамбуковую кровать Сильваны из хижины и поставили у костра. Сильвана была бледной и липкой от пота, дыхание ее стало хриплым. Ампутированный палец был перевязан полосками тряпок, прокипяченных в морской воде. Болезненная агония прошла, оставив ее слабой и обессиленной, , но боль не прекращалась и не давала ей заснуть.

Анни подняла ноги Сильваны и положила их выше головы на связку хвороста. Она дала ей глотнуть горячей воды и мягко успокоила.

Два часа спустя они все еще спорили, что делать дальше. Сюзи боялась выходить в море без Джонатана. Она думала, не Стоит ли рискнуть одной из них попытаться посмотреть, не смогут ли они подкупить вождя Катанги.

— Кто же из нас?

— Потянем жребий.

— Если я и вытяну самую короткую соломину, то все равно не пойду. Безумно думать о спокойной прогулке в деревню каннибалов после того, как мы осквернили их святилище, и попросить их одолжить нам пару выдолбленных каноэ в обмен на перочинный нож, — заявила Пэтти.

— Но они хотят, чтобы мы уехали, — возразила Сюзи.

— Ну что ж, вот ты и попросишь их о помощи, — предложила Пэтти.

Слабым голосом Сильвана указала, что теперь они хорошо устроились в джунглях. Вот когда они были беззаботны, им грозила непосредственная опасность. Конечно, у них есть проблемы, но не мешает подумать и избежать лишних.

Они все согласно кивнули. Они знали те опасности, которые избежали. Никто не был укушен змеей или парализован камень-рыбой. Никто не наступал на ядовитый плавник и не был ранен жалящим хвостом. Никто не пострадал от ядовитых медуз, хотя от них погибало больше людей, чем от акул. Никто даже не видел крокодила.