Дикие - Конран Ширли - Страница 106

— Идет вдоль реки к Уильям Пенн.

— Пэтти, верни ее. Черт, ты же знаешь, я не могу!

— Ты шутишь! После того, что было у них с Сильваной! Джонатан заорал:

— Она опасна для себя самой и для лагеря. Идите вы все, слышите, все! И верните ее.

Сюзи сказала с вызовом:

— Ты учил нас убивать, а не драться в грязи.

— Верните ее!

Кто ворча, кто смеясь, женщины выбежали в лес под дождь.

Через десять минут Анни вернулась, отряхиваясь от грязи.

— Сюзи и Пэтти идут за ней следом. Мне следовало сторожить, извини, я забыла. С тобой-то все в порядке, Джонатан?

— Да, все хорошо. Я мечтаю вернуться на море. — Море казалось ему другом и противником, вызовом, вечной загадкой, тем, с чем надо было жить и побеждать.

Анни поглядела на него и сказала задумчиво:

— А я мечтаю о снеге. Ты скоро вернешься на море.

— Не раньше, чем кончится этот проклятый период дождей. С морем шутки плохи.

…На берегу реки лучи солнца, пробиваясь сквозь густую зелень, освещали крылья огромных бабочек и павлинов, переливавшиеся всеми цветами радуги, и изумрудные крылья райских птичек, а также забрызганное грязью тело Кэри, которая пробиралась сквозь джунгли, голая, в одних сапогах. Следя за ней, Сюзи думала с усмешкой:

«Интересно, как она будет чувствовать себя на утро».

Пэтти сказала:

— Она страшно поцарапалась.

— Ее не остановишь, Пэтти.

Женщины шли с веревками. Они решили прыгнуть на Кэри сзади, когда представится случай.

На берегу реки было место, где Кэри любила стоять и смотреть на стремнину, прислушиваясь к шуму и шипению воды. Она любила смотреть на ползучие растения, переплетающиеся с желтыми орхидеями, которые отражались в воде. Наконец, Кэри бросилась на свое любимое место и начала петь.

— Надо немедленно что-то делать, а то она вызовет сюда целую армию Пауи, — прошептала Пэтти.

Две женщины стали осторожно приближаться.

Вдруг раздался шум, словно вверху захлопали крылья испуганных птиц. Кэри перестала петь и тупо уставилась перед собой. На заваленном листьями берегу реки лежала большая птица с сине-голубыми перьями. В шею ей вонзилась стрела.

Все женщины сгрудились в темной хижине, дрожа от страха. Спать никто не мог.

Джонатан снова успокаивал их.

— Вы в безопасности, пока не выходите за запретные пределы.

— Но где они начинаются, — прошептала Сильвана.

— Точно не знаю.

— Вот это и страшно.

— Это просто предупреждение, — ответил Джонатан. — Если бы они хотели застрелить Кэри, они бы это сделали и, черт возьми, были бы правы. Птицы не табуированы, может быть, сейчас дух прабабушки ужинает духом птицы. Но убить Кэри в этом районе значило бы его навсегда осквернить.

Пробираясь сквозь джунгли за Джонатаном, Пэтти подумала, что не представляла себе подобного кануна Рождества. На минуту внимание ее ослабло, но она отогнала мысли о Питтсбурге. Сейчас нельзя думать о доме, нельзя ни о чем вспоминать. Надо сосредоточиться на преследовании.

Они вышли на охоту, когда Джонатан решил добыть к рождественскому ужину что-нибудь получше жареной крысятины.

Сжимая в руках дубину и нож, Пэтти подняла голову и принюхалась. Хотя обоняние ее заметно улучшилось, она все же не могла улавливать запахи так, как Джонатан.

Впереди Джонатан тихо и осторожно пошел направо. Он приближался к зверю: со стороны моря дул легкий ветерок. Невидимый для Пэтти зверь был, наверное, съедобным. Должно быть, кабан.

Джонатан продвигался вперед. Пэтти следовала за ним в десяти шагах позади. «Если он не остережется, — подумала она, — то достигнет Уильям Пенн». Тут она поняла его намерение. Он двигался вдоль Пенн, чтобы спокойно настичь зверя с наветренной стороны.

Пэтти решила оставаться на своем месте; если кабан почувствует неладное и побежит в ее направлении, она сможет продвинуться вперед и, если повезет, подвести его под прицел ружья Джонатана.

Тут она с ужасом услышала, что кто-то идет слева от нее, идет в сапогах, не стараясь ступать бесшумно.

Пэтти отступила, чтобы спрятаться за сандаловым деревом и застыла. Она увидела одинокого темнокожего солдата в форме.

Пэтти ждала. Может быть, кто-то идет за ним следом. Она сосчитала до тридцати и пошла вперед параллельно солдату. Пока она шла, в ее голове один за другим мелькали вопросы. Идет ли Джонатан по тропе впереди? Спрятался ли он? Ведь все его внимание направлено на проклятого кабана, он не думает о своей безопасности, это — ее задача. Если этот ловкий, простого вида парень заметил Джонатана, будет ли он стрелять? Захочет ли захватить его в плен? Или он…

Тут она увидела, что солдат резко остановился и оглянулся по сторонам. Потом он поднял винтовку.

Она вытащила нож. У нее есть лишь несколько секунд. Сейчас она всего в трех ярдах позади него.

Солдат повернул голову направо и стал целиться. Пэтти успела подумать: «Должно быть, он собирается выстрелить Джонатану в спину».

Должна ли она только отвлечь внимание солдата или надо ударить его ножом в спину? Но у него за спиной ранец. А если она промахнется?

Теперь она так близко, что можно прыгнуть ему на спину, а это уже гарантия. Он просто в шляпе, без каски, и, слава Богу, правша. Повернувшись вправо, чтобы прицелиться, он подставил левую сторону шеи. Сердце находится слева. Если восьмидюймовый нож вонзить вниз и слегка вовнутрь под левой ключицей, то удар может достигнуть сердца, так как кости не помешают.

Пэтти не думала об опасности и о последствиях. Она только подумала: «Это — тренировочная ситуация номер восемь. Раз, два — бей!» С ножом в левой руке она прыгнула на спину солдату.

Она ударила его ножом в шею, кровь брызнула на ее руку. Человек издал сдавленный крик, пошатнулся, уронил винтовку и повалился, так что она упала на него. В безумном страхе Пэтти продолжала наносить удары.

Услышав шум, Джонатан повернул назад. Он увидел Пэтти, оседлавшую человека в хаки и кровь на тропе. Джонатан быстро отшвырнул винтовку и стащил Пэтти с ее жертвы. Он перевернул солдата и перерезал его горло. Затем, с «М-16» в руке, он постоял, озираясь и прислушиваясь.

Наконец он хрипло прошептал:

— С тобой все нормально, Пэтти?

— Кажется, — сказала она, поднимаясь на ноги. Она была в крови. Кровь капала даже с ресниц.

В джунглях все было тихо, пока Джонатан вынимал ее нож из тела, вытирал его об траву и, наконец, вернул ей.

Он сказал шепотом:

— Я думаю, он был один. Надо взять его ранец, стащить его с тропы и спрятать. Потом мы вернемся и очистим тропу.

Пэтти не двигалась, уставившись на убитого. Она поняла, что только что, вот сейчас, убила человека. Она была поражена и испугана.

Джонатан тоже смотрел на мертвого. Форма цвета хаки, автомат «АК-47», остроконечная шляпа, рубашка, майка, жилет с карманами на молниях, бутылка на поясе. Джонатан тронул Пэтти за плечо и прошептал:

— Сапоги!

Они оттащили тело в джунгли. Потом почистили тропу, хотя Джонатан знал, что любой местный за десять секунд поймет, что здесь кого-то убили. Они раздели убитого, спрятали его в зарослях и засыпали разным сором. Конечно, Джонатан понимал, что, если солдата будут искать, труп его найдут легко.

Сидя на корточках, он сказал:

— Если он хотел убить меня, значит, эти сволочи не успокоились. — Он осмотрел ранец. Там было двадцать пять патронов, два дневных пайка, четыре блока местных сигарет, шесть коробков спичек, бутылочка «крем де менте», отрез розовой хлопчатобумажной ткани. — Вроде бы он направлялся в сторону Катанги с подарками к Рождеству. Ах, да, на Пауи ведь это тоже праздник. Это начали миссионеры. — Джонатан задумчиво поглядел на Пэтти. — Поскольку мы внутри Золотого треугольника к не выходим за Уильям Пени, от местных мы в безопасности. Если террористы пойдут с моря, мы успеем спрятаться в пещере. Если же они идут от Райского залива, им придется пересечь Бирманский мост. Я покажу тебе, как его вывести из строя всего за полминуты, перерубив два каната. Это — только в случае крайней необходимости, если ясно будет, что они специально ищут нас… Ведь как только мы это сделаем, они поймут, что мы здесь.