Крестовый поход машин - Герберт Брайан - Страница 21

После окончания представления народ продолжал праздновать на улицах до глубокой ночи, а Иблис Гинджо и его супруга приняли участие в более формальном приеме, устроенном для почетных гостей во внутреннем дворе салусанского Культурного Музея.

Плавающие над головами светильники бросали веселые цветные пятна на столы и декорации приема на открытом воздухе. Ночные мотыльки вились вокруг лунных лилий, цветущих в вазонах у дальнего края двора. Важные гости непринужденно беседовали между собой.

Ослепительно блиставшая драгоценностями и безупречным вечерним нарядом Ками Боро всегда заботилась, чтобы ее видели с супругом только в начале приемов, но она посчитала бы вечер пропавшим, если бы ей пришлось провести его рядом с мужем. У Ками были свои планы и свои связи – обмен небольшими услугами, незначительными обязательствами. Иблис улыбнулся вслед жене и обратил свой взор на тех, кто был нужен ему в толпе высокопоставленных гостей. Патриарх и его супруга точно знали, кому из них что следует делать на приемах.

Великий Патриарх заметил высокого человека патрицианской наружности со светлыми голубыми глазами и волнистыми темными волосами, изрядно тронутыми сединой. Человек этот поставил рядом с собой небольшой чемоданчик из плаза. Открыв крышку, он стал показывать разные продукты из меланжи, производимые его компанией. Многие аристократы Лиги уже были очарованы и восхищены редкой и дорогой пряностью, и Аврелий Венпорт редко упускал возможность выказать свое расположение – и привлечь больше покупателей, – предлагая бесплатно попробовать редкое и изысканное угощение.

Жаждущие удовольствия гости указывали на продукты, которые они хотели бы попробовать – пиво с пряностью, меланжевые конфеты или жевательную резинку с пряностью, – и Венпорт извлекал из чемоданчика требуемый образец.

– Все бесплатно. Если вы еще не знакомы с прелестью меланжи, подходите и пробуйте.

Говорят, что меланжа вызывает пристрастие, подумал Иблис, выступив вперед и подходя к Венпорту. И безусловно полезна. Ему уже случалось пробовать пряность, хотя она была сильно разбавлена и оказалась почти безвкусной.

– Я бы хотел попробовать небольшую порцию чистой пряности, директор Венпорт. Что-нибудь такое, что можно было бы только попробовать.

Россакский патриций тонко улыбнулся. Подчеркивая совершенство своего произношения, чтобы оказать должное уважение выдающемуся человеку, он сказал:

– Я почту за честь предоставить Великому Патриарху самое лучшее из своей коллекции. Это икра из пряности.

С этими словами он извлек из чемоданчика небольшой диск размером не больше мелкой монеты.

– Возьмите щепотку этой икры и положите ее на кончик языка. Пусть она проникнет в ваши органы чувств и просочится в вашу душу.

Когда Венпорт с некоторым усилием открыл миниатюрную крышку диска, Иблис увидел на дне плотный красновато-оранжевый порошок. Погрузив в него кончик пальца, Гинджо с удивлением обнаружил, что пряность на ощупь напоминает песок. Подняв глаза к одному из плавающих светильников, Иблис Гинджо вдруг вспомнил, что это – популярное изделие той же корпорации «Вен-Ки», хотя сейчас эти светильники стали предметом какого-то скучного и глупого патентного спора.

Он немного поколебался, глядя на тонкий слой порошка на кончике пальца.

– Если не ошибаюсь, то на недавней парламентской ассамблее – несколько дней назад – я слышал, как сенатор Хостен Фру обсуждал какой-то спор между вашей компанией и правительством Поритрина. Речь, кажется, шла об отчислении процентов с продаж вот таких светильников.

Савант Тио Хольцмана и его напомаженный патрон лорд Нико Бладд внушали Иблису определенные сомнения, а вот Аврелий Венпорт пока что производил впечатление исключительно умелого бизнесмена.

– Норма Ценва – весьма талантливый ученый, и именно она, в очень большой степени, помогла саванту Хольцману добиться славы и успеха. Она также является моим давним и хорошим другом, хотя сейчас у нас довольно сложные отношения. – Венпорт поморщился, словно откусил добрый кусок лимона. – Норма самостоятельно изобрела технологию подвески, используемую в производстве плавающих светильников, и предложила моей компании продвинуть это изобретение на рынок. Теперь же, когда корпорация «Вен-Ки» потратила на это целое состояние и начала продавать светильники на всей территории Лиги – причем Поритрин даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь нам, – лорд Бладд вдруг решил, что имеет право на долю в наших прибылях.

За спиной Венпорта скопилось несколько человек, также желающих попробовать пряности, но они не прерывали разговора предпринимателя с Великим Патриархом.

Иблис улыбнулся:

– Но все же технология была разработана на Поритрине, в лабораториях Хольцмана? И кто ее финансировал – разве не лорд Бладд? Сенатор Фру утверждает, что Совет Поритрина представил документ, подписанный Нормой Ценвой, в котором сказано, что технологическое открытие, сделанное во время работы в учреждении Хольцмана, является собственностью поритринского правительства.

Венпорт вздохнул, его губы сложились в виноватую улыбку, которая немало удивила Иблиса.

– Я не сомневаюсь, что савант Хольцман обманным путем вынудил Норму Ценву подписать этот документ. Норма была подростком, когда начала работать у Хольцмана. Девушка всегда была предана только своим исследованиям и мало что понимала в политике.

Иблис снова принялся разглядывать пряность на кончике своего пальца. В этом месте он начал ощущать легкое, едва заметное покалывание.

– И как вы решаете эту нелегкую задачу?

Венпорт, впрочем, не проявлял особой озабоченности.

– Видите ли, я бизнесмен. Я всегда умел улаживать споры и заключать сделки. Настоящие обстоятельства просто потребуют чуть больше умения. Я обязательно найду способ уладить и этот спор. – Кивком головы он указал на пряность, которую до сих пор нерешительно рассматривал Великий Патриарх. – Давайте не будем отвлекаться на эти досадные мелочи. Я очень хочу услышать ваш отзыв о меланже.

Иблис вдруг увидел что на них смотрит множество людей, и возможно, они видят его нерешительность и колебания. Но он не имеет права показывать страх. Любое действие Великого Патриарха замечают и обсуждают. Он положил щепотку пряности на кончик языка и закрыл рот.

– Чистейшая меланжа имеет много граней… как и бесценная подвеска, украшающая ваш костюм, – сказал Венпорт. – Меланжа открывает новые аспекты тому, кто ее пробует.

Иблис действительно почувствовал себя… необычно. Он ни за что не смог бы точно определить возникшее ощущение, так как никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Пульс его сначала участился, потом стал реже, снова участился и снова стал реже. Очень любопытное ощущение! Потом пульс замедлился еще больше, и наступило состояние полной безмятежности, позволявшее без страха заглянуть в свой разум и в свою душу. Иблис почти утратил способность подбирать и произносить слова.

– Поразительно. Где… вы… добываете эту… пряность?

Венпорт в ответ улыбнулся.

– Знаете, мне, как бизнесмену, позволено хранить некоторые секреты. – С этими словами он протянул Иблису следующую порцию меланжи, которую Великий Патриарх без колебания принял. – Поверьте мне, – произнес бизнесмен, – если бы я даже сказал вам, где беру пряность, вы едва ли захотели бы туда отправиться.

Не считай своих потерь. Считай, сколько у тебя осталось.

Дзенсуннитская сутра первого порядка

Караван собирателей пряности двинулся в путь на закате, когда начал спадать дневной зной. В безбрежном океане открытой пустыни команды наиба Дхартхи не считали нужным прятаться от чужаков. А напрасно.

Селим Укротитель Червя и его последователи следили за караваном уже несколько дней.

Спрятавшись со своими бойцами в расселинах скал, Джафар зеркальцем послал последний подготовительный сигнал Селиму.

Селим удобно расположился в низине, среди камней, и сидел рядом с Махрой, смотревшей на него широко раскрытыми глазами. За месяц, прошедший со дня ее вступления в группу отверженных, измученная молодая женщина не переставала его удивлять. Она всегда была готова слушать рассказы о его видениях и учиться. Больше того, она беспрекословно выполняла все инструкции и одним этим прошла проверку на выживание. Каждый раз, когда Мархе удавалось побороть в себе благоговейное отношение к почти мифическому статусу этого легендарного человека, она смотрела на него, не скрывая своей напряженной, бьющей через край, хотя и невинной, силы, которая всерьез задевала струны сердца Селима.