Крестовый поход машин - Герберт Брайан - Страница 167

Достигнув противоположного конца ковровой дорожки, Серена и сопровождавшие ее серафимы ступили на пологий эскалатор, который доставил всю маленькую делегацию в самое сердце машинного мира, остановившись внутри безликого здания из матово-серебристого металла.

Нирием шла за спиной Серены, которая шествовала с горделивой и надменной грацией по выложенному металлическими сплавами и плазом полу огромного вестибюля Центрального Шпиля, возглашая:

– Где Омниус? Я хочу увидеть его и решить, стоит ли с ним разговаривать. Очень немногие удостаиваются чести говорить со мной.

Ей надо было сбить их с толку, спровоцировать и заставить сделать то, что они неизбежно в таком случае должны были сделать.

Со стен вестибюля и с огромных экранов, которые светились на стенах, словно огромные глаза, раздался резонирующий мощный голос:

– Я – Омниус. Я – везде. Все, что ты видишь вокруг, есть лишь часть меня.

Она огляделась, не потрудившись скрыть презрительное выражение лица.

– Я одна представляю здесь человеческий род, который успешно противостоит вам уже много лет.

Обойдясь без вступительных формальностей, всемирный разум сразу заговорил о деле:

– Ваши посредники когиторы предложили мне условия окончания этого долгого конфликта. Теперь мы, с нашего обоюдного согласия, примем условия этого мира и заключим соглашение с соблюдением всех принятых у людей формальностей.

Компьютерный голос смолк. Омниус, тихо жужжа, ждал ответа.

Серена улыбнулась и перевела дух. Она хорошо знала, что будет делать дальше.

– Уж не думали ли вы, что мы просто сложим оружие и отправимся домой? Вы полагаете, что после десятилетий Джихада мы просто возьмем и забудем, почему вели против вас войну? Нет, Омниус. Я подпишу пакт только с одним условием – если вы согласитесь с нашим логичным требованием освободить всех ваших рабов.

Голос всемирного разума стал сварливым, и злоба, прозвучавшая в нем, поразила Серену своей искусственностью:

– Это совсем не то, о чем договаривались когиторы. Это не тот мир, на который я соглашался.

Серена продолжала настаивать на своем:

– Мир будет возможен, только когда вы освободите всех людей-рабов на Синхронизированных Мирах. Как только я получу подтверждение такого вашего действия, я поставлю в известность о нем армию Джихада, которая после этого прекратит все военные действия против вас. Но ни в коем случае не раньше.

Она понимала, что Омниус не согласится на такие условия. Она понимала также, что машины не способны вести переговоры, то есть проявлять какую-то гибкость, а поэтому ее слова лишь спровоцируют их.

– Мне следовало предвидеть это, учитывая данные о предшествующей истории человеческой непредсказуемости, – заметил Омниус. – Какая, однако, головоломка эти хретгиры.

Сопровождавший Серену робот протянул свою механическую руку и схватил Жрицу железными пальцами. Защищая ее, серафимы бросились на машину.

В мгновение ока оживший металлический пол моментально трансформировался в тесную клетку с острыми как бритва прутьями, похожими на ребра ископаемого доисторического животного. Серена и пять ее защитниц оказались в ловушке. Весь Центральный Шпиль, содрогнувшись, начал стремительно расти, и, возносясь к небу Коррина, Серена ощутила тошноту от перегрузок и невесомости.

Видны были только несущиеся вниз серебристые стены прямоугольной шахты. Разверзся потолок – как будто над головой разжался огромный кулак, и сквозь растопыренные железные пальцы в клетку хлынул яркий свет гигантского красного солнца. Потом над головой снова появился потолок, клетка очутилась в круглом помещении, а пол схватился под ногами, как затвердевший цементный раствор.

Серена расправила плечи, продолжая провоцировать роботов:

– Только я могу распоряжаться действиями Лиги, Омниус. Ты не посмеешь мне угрожать. Люди считают меня истинной богиней.

Она увидела, что в помещении находятся многочисленные мелкие наблюдательные камеры и оружейные стволы. Все это должно было либо произвести впечатление, либо просто запугать. Видимо, почерпнув сведения в древней человеческой истории времен титанов или даже Старой Империи, роботы поставили в комнате трон, на котором покоилась серебристо поблескивающая гель-сфера.

– Ваше вызывающее поведение лишено всякой логики, Серена Батлер. Вы находитесь в невыгодном положении и ничего не выиграете таким поведением. – Голос звучал из тысяч источников одновременно. – Вы всего-навсего человек, и не стоит переоценивать свою важность.

Все это время Серена невозмутимо стояла в клетке, скрестив руки на груди. Я не страшусь тебя, смерть. Она изо всех сил старалась не выказывать волнения. Я боюсь только неудачи.

Стоя в клетке, она громко объявила:

– Я – вождь этого Джихада. Я подняла на борьбу свободное человечество, когда мыслящие машины убили моего сына. Десятки триллионов человек обращают ко мне свои взоры, ища наставление, провидение и надежду.

– Я думаю, что общее население вселенной несколько меньше названного вами числа. Вы провели неверные вычисления.

– Но верны ли ваши вычисления? Могли ли вы когда-нибудь предвидеть, что наше сопротивление станет таким ожесточенным?

И понимаете ли вы, что я собираюсь делать сейчас?

– Эразм много рассказывал мне о вас, Серена Батлер, но я так и не понял, то ли он любит вас, то ли вы его абсолютно разочаровали.

Эразм. Это имя наполнило ее отвращением и ужасом. Часто задышав, Серена вспомнила мантру, которой учила ее покойная мать в Городе Интроспекции: «У меня нет страха, ибо страх есть маленькая смерть, которая убивает тысячу раз, без страха я умру, но единожды». Рядом с ней этот речитатив подхватила Нирием и другие серафимы.

Раскрылась одна из выпуклых стен, и за ней появился робот, одетый в абсурдно щегольской наряд. Рядом с роботом стоял молодой человек. Зеркально-гладкое металлическое лицо машины сложилось в приветливую улыбку.

– Привет, Серена.

Прутья решетки растворились в воздухе, опав словно тающие снежные столбики на металлический пол. Серена оказалась посреди комнаты – свободная и беззащитная. Ей хотелось кричать в голос, выть, вопить. Она ведь была почти уверена, что Эразм погиб во время атомной бомбардировки Земли.

– Как много воды утекло!

Широкая улыбка робота взбесила Серену. Он выступил вперед, и его спутник послушно последовал за ним. Юноша лет шестнадцати-семнадцати с нежным пушком на щеках внимательно рассматривал Серену оливково-зелеными глазами.

– Я ненавижу тебя! – Она плюнула в робота, испачкав его безупречное лицо и исказив превосходную маску улыбки. Невероятным усилием воли взяв себя в руки, она произнесла тихим угрожающим голосом: – Эразм, это ты зажег пламя Джихада, убив мое дитя.

– Да, я слышал об этом произведенном мною эффекте. – Он говорил размеренно и отчужденно. – Но так и не смог понять, почему такое незначительное событие могло… – Голос робота стих, словно машина погрузилась в какие-то раздумья. Помолчав, он снова заговорил: – Я не вижу причин, по каким этот совершенно незначительный ребенок мог произвести такой фурор. Если ваши данные точны, то в ходе священной войны с мыслящими машинами были убиты десятки миллиардов людей. Оцените это с математической точки зрения: не дешевле ли было просто проигнорировать смерть вашего отпрыска?

Не в силах больше сдерживаться, зная, что ей нечего терять, Серена бросилась на робота с кулаками, как бросилась она на него много лет назад, когда он походя швырнул с балкона маленького Маниона.

Но Эразм без всяких усилий схватил ее своей стальной рукой и отбросил Серену. Она упала на металлический пол и сильно ушибла лицо и руки. С большим трудом она поднялась на ноги.

Робот поправил одежду и обратился к своему молодому спутнику:

– Гильбертус, это иррациональное и фанатичное человеческое существо, бывшая служанка на моей вилле. Я рассказывал тебе об этой женщине.

Молодой человек кивнул.