Крестовый поход машин - Герберт Брайан - Страница 140

Агамемнон рассчитывал, что ей удастся уговорить в лучшем случае несколько десятков человек, но Юнона знала, что ее возлюбленный слишком пессимистичен и недальновиден. Она полагала, что самое лучшее – это позволить сотням, а еще лучше, тысячам потенциальных добровольцев пройти превращение прямо здесь, на Бела Тегез, и при этом снабдить канистры с их мозгами надежными системами самоликвидации на случай, если кто-то из них окажется строптивцем или мятежником. Сейчас кимекам были нужны бойцы, туча машин с человеческими мозгами, которые будут биться насмерть, жертвуя жизнью ради того, чтобы положить конец правлению Омниуса, а также отвратительному Джихаду Серены Батлер.

– Именно поэтому мы даем вам шанс стать бессмертными, вечно жить в боевых корпусах, предназначенных для смертельных схваток, гибких и непобедимых телах. – В подтверждение своих слов она подняла серебристую переднюю конечность. – Вы приобретете способность стимулировать центр удовольствия своего головного мозга по своему желанию. Вы никогда больше не будете знать голода или усталости. Вы никогда больше не будете слабыми.

Она прошлась перед ними с важностью чистопородного животного. От ее гладких закругленных деталей и отполированного до блеска экзоскелета отражались яркие блики желтого света.

– Хорошенько подумайте, прежде чем дать ответ, – страстным голосом протянула она. – А теперь скажите мне, кто желает встать в наши ряды?

Услышав неистовый крик восторга, вышедший из сотен глоток, Юнона поняла, что у титанов будет намного больше добровольцев, чем нужно.

Я чувствую, что могу сделать все, кроме одного: быть достойным надежд, возлагаемых на меня другими.

Легенда о Селиме Укротителе Червя

Теперь, когда уцелевшие дзенсунниты были сыты и вновь обрели надежду на будущее, Исмаил наконец позволил себе ощутить растущее удовлетворение. Несмотря на трудности и ежедневное балансирование на грани выживания и голодной смерти, жизнь среди пустынных обитателей Арракиса начинала входить в нормальную колею, приобретать естественный ритм. Здесь, конечно, не было никакого комфорта, зато было много безопаснее, чем там, где они находились прежде. – Когда Джафар и его люди привели группу беженцев в свой недоступный для чужаков пещерный поселок, вновь прибывшие, сбившись в кучу, вошли в – убежище с таким трепетом и благоговением, словно попали на небеса. Когда они вошли в тень пещеры, их приветствовали члены племени Селима. Некоторые из поритринских беглецов принимали еду, которую предложили им хозяева, но другие, пренебрегая пищей, жадно пили тепловатую воду. Были и такие, которые просто свалились с ног от облегчения.

Этой ночью Исмаил, у которого кружилась голова от радости, посетил всех беженцев, стараясь позаботиться о каждом, особенно о Хамаль. Ему хотелось плакать. Из группы в сто один человек осталось пятьдесят семь, немного больше половины, но зато теперь они были по-настоящему свободны.

Несмотря на выпавшие на их долю тяжкие испытания, уцелевшие дзенсунниты видели в Исмаиле уверенного в себе вождя, чьи проницательность и вера не дали им разбрестись и провели большинство из них через эти испытания живыми. Выведя их из-под тирании рабовладельцев, он смог вместе с ними пересечь половину галактики на непроверенном корабле и помог большинству выжить в тяжелейших условиях в течение месяцев – для Арракиса немалый подвиг.

Беглецы настоятельно объясняли хозяевам-отверженным, что Исмаил заслуживает уважения и с их стороны. Марха, жена погибшего Селима, держа на руках своего сына, темноглазого Эльхайима, которому еще не исполнилось и года, медленно кивнула Исмаилу, одновременно оценивая его.

– Мы рады принять у себя человека, достойного столь высокого уважения.

В первую ночь после чудесного спасения он стоял у входа в пещеру, глядя на залитую лунным светом пустыню и поражаясь красоте призрачного света, омывающего песок. Над головой мерцали в чистом и сухом воздухе булавочные головки звезд.

Исмаил обернулся к своим спасенным товарищам и заговорил твердым, спокойным, вселяющим уверенность голосом:

– Именно это заповедал нам Буддаллах. Это не совсем то, на что мы надеялись – здесь нелегко жить, и это не рай, с какой бы мерой ни подходить к этому месту, – но дайте срок, и мы сможем сделать его лучше.

Уцелевшие беглецы продолжали радостно праздновать спасение, угощаясь провизией, похищенной во время налета на караван сборщиков пряности или на ничего не подозревающих деревенских жителей, которые жили за счет перепродажи меланжи. Поритринские беженцы славили Буддаллаха и Исмаила, а отступники пели песни о Селиме Укротителе Червя и рассказывали легенды о Шаи-Хулуде.

Исмаил уединился в дальней пещере с Джафаром.

– Как вы узнали о нас? – спросил он высокого сухопарого человека. – Мы несколько месяцев подряд искали помощь.

Джафар прищурил глаза, окрашенные в интенсивный синий цвет. Они казались сейчас темными провалами на его худом лице.

– Мы наткнулись в пустыне на едва живого человека, который брел куда-то в одиночку. Мы спасли его, и он попросил, чтобы мы нашли и вас. – Он пожал плечами. – Мы не знали, можно ли ему верить, так как всякой лжи можно ожидать от купца и работорговца.

Он провел Исмаила в темную пещеру в глубине поселка.

– Я оставлю вас, чтобы вы поговорили.

От входа Исмаилу едва был виден в полумраке тощий человек, одиноко сидящий под тускло горящим плавающим светильником. Тук Кидайр.

Джафар повернулся, зашуршав своим пустынным плащом, и ушел.

Едва веря своим глазам, Исмаил шагнул вперед.

– Действительно, неисповедимы пути Буддаллаха, если торговец живой плотью, совершивший столько набегов на мирные селения, вдруг стал спасать жизни дзенсуннитов!

Тлулакс был худ и изможден, тело его превратилось в скелет, на голове не было отличительной косички. Когда он поднял голову, посмотрел на вошедшего и узнал его, в его глазах не появилось ни вызова, ни страха – только бесконечная усталость.

– Итак, сам лорд Исмаил, повелитель рабов. Я вижу, что ты выжил, несмотря на всю невероятность такого исхода. Ваш бог, наверное, действительно имеет в отношении тебя какие-то великие планы… или это очередной фокус, сюрприз из его рукава.

– Я не единственный, кто остался жив, несмотря на все усилия этой планеты. – Исмаил вошел в помещение. – Что сталось с Рафелем, Ингу и нашим вертолетом-разведчиком?

Кидайр неловко поерзал на каменном выступе, который служил ему постелью.

– Все они оказались в брюхе червя. – Он провел по спутанным волосам рукой, похожей на когтистую лапу. – Рафель угрожал перерезать мне горло, но вместо этого выгнал меня в пустыню. Я не успел отойти далеко, когда туда примчались, как сумасшедшие, три червя. Они сожрали вертолет и вообще уничтожили все следы. – Он поднял глаза и посмотрел куда-то мимо Исмаила. – Потом я блуждал по пустыне несколько дней, пока меня не нашли люди Джафара.

Исмаил горестно нахмурился, услышав, что его зять выгнал бывшего работорговца в пустыню, обрекая его на верную смерть. Он пытался мстить? Не наказал ли Буддаллах Рафеля за то, что тот решил взять высшую справедливость в свои человеческие руки?

– Тебе не надо говорить об этом моей дочери.

Кидайр пожал плечами.

– Это было между Рафелем и червем. Для меня это не имеет никакого значения. – Он протянул жилистую руку. – Я даю тебе слово, что ничего не скажу ей.

Исмаил не подумал пожать протянутую руку.

– Ты рассчитываешь, что я поверю твоему слову, слову торговца живым товаром? Слову человека, который напал на мою деревню и продал меня в рабство?

– Лорд Исмаил, торговец, который не умеет держать своего слова, очень скоро лишится своего дела.

Он употреблял высокий титул без сарказма, но из уважения.

Чувствуя, что за его спиной кто-то стоит, Исмаил обернулся и увидел большеглазую женщину, вдову Селима Укротителя Червя. Он не слышал, как она подошла.