Крестовый поход машин - Герберт Брайан - Страница 106

Но зато Селим Укротитель Червя будет мертв.

Военный транспортный самолет приземлился перед нагромождением скал. Двери открылись, впустив в кабину раскаленный воздух пустыни. Дхартха встал, готовый отдать распоряжения, но наемники Венпорта уже высаживались из машины, не обращая на него внимания. Они громко переговаривались между собой, перевешивали на плечи оружие и проверяли защитные поля. Не прошло и нескольких мгновений, как они уже координирование шли в скалы, изрытые сотами пещер.

Дхартха почувствовал себя праздным зрителем. Наконец он резко дал команду своим пятерым воинам, и они вместе с ним поспешили вслед за наемниками, стараясь не отстать. Дхартха и его люди тоже хотели участвовать в убийстве.

Много месяцев шпионы Дхартхи собирали косвенные и прямые сведения, пока не убедились, что точно определили местонахождение логова Укротителя и его шайки. И теперь некому было предупредить этих отступников об опасности.

Когда наемники ворвались в пещеры, Дхартху поразило, что он не слышит звуков схватки, криков и выстрелов. Неужели эти разбойники спят? Он вошел в пещеры со своими дзенсуннитами.

Было ясно, что отступники жили именно здесь. Комнаты их были вырублены в песчанике, вокруг виднелись декоративные занавески и даже похищенные плавающие светильники, помимо кухонной посуды и другой хозяйственной утвари.

Но в комнатах не было ни одного человека. Отступники бежали.

– Кто-то сказал им, что мы идем, – прорычал капитан наемников. – Это измена. Нас предали.

– Это невозможно, – парировал наиб Дхартха. – Никто не смог бы добраться до них быстрее, чем ваш самолет. Мы же сформировали воинскую команду всего пятнадцать часов назад.

Наемники Венпорта с красными от злости лицами собрались в центральном помещении поселения. Они окружили наиба, очевидно, именно его считая виновником неудачи. Один из солдат со шрамом на лбу высказался от имени всех наемников:

– Тогда объясни нам, человек пустыни, почему они ушли.

Наиб постарался успокоить свое бурное дыхание. В нем тоже закипали гнев и растерянность. Это было верное место, шпионы не обманули его. Запах жилья, густой и не очень приятный, говорил, что совсем недавно здесь находилось много людей. Это было не ложное поселение, не поселок-призрак.

– Селим был здесь только что. Он не мог далеко уйти. Но куда они отправились все вместе? Что они хотят найти в пустыне?

Прежде чем кто-либо успел ответить, послышался отдаленный, слабый, похожий на биение сердца стук… барабана. Вместе со всеми Дхартха бросился к окну и увидел одинокую человеческую фигуру в дюнах. Отсюда человек казался маленьким и беззащитным.

– Вот он где! – злобно взвыл Дхартха.

Издавая боевой клич, наемники бросились к самолету.

– А что, если это западня? – спросил один из солдат.

– Это всего лишь один человек. Мы можем схватить его и узнать, куда делись остальные, – ответил ему охваченный презрением и яростью наиб.

Капитан наемников добавил, насмешливо улыбаясь:

– Мы можем не бояться ничего, что этот сброд пустыни может бросить против нас.

Наемники бросились сокрушать Селима Укротителя Червя.

Песок мягко проваливался под обутыми в тяжелые ботинки ногами. Полуденное солнце палило без всякого милосердия, словно хотело выжечь все, к чему прикасались его лучи. В этот день никакая тайна, никакая тень не сопутствовали Селиму. Он шел, освещаемый солнцем. Выйдя на простор, он остановился, выставив себя на обозрение всего мира, сел на песок, не скрываясь от ослепительных лучей беспощадного солнца, и, взяв в руки барабан, принялся ждать.

Наиб Дхартха и его люди не смогут его не заметить.

Накануне в пещерах поселения отступников творилась невероятная суета. Люди паковали вещи, брали только то, что могло понадобиться им в путешествии в глубины открытой пустыни. Молодые наездники страшились того, что должно было случиться но никто из них не осмелился оспаривать видение вождя или ослушаться его распоряжений.

Последней уходила Марха. Она приникла к Селиму, и он нежно обнял ее в ответ. Он думал о жизни, которая теплилась в чреве его жены, хотел остаться с ней и, дождавшись рождения ребенка, воспитать его. Но зов Шаи-Хулуда был сильнее. Селим знал, что должен делать. Ему не оставалось иного выбора, кроме как последовать велению Буддаллаха.

– Я сделала правильный выбор, присоединившись к твоему воинству, – сказала Марха со смешанным чувством печали и восхищения. – Я буду молиться за тебя, за твое спасение, но если произойдет худшее, Селим, то я сделаю так, что твое дитя будет гордиться тобой.

Он коснулся лица жены, но не стал ободрять ее фальшивой бравадой. Он и сам не знал, что готовит ему Шаи-Хулуд.

– Позаботься о нашем сыне. – Он нежно дотронулся рукой до ее живота. – Меланжа сказала мне, что ты родишь здорового мальчика. Ты назовешь его Эль-Хайим. Настанет день, когда он по праву станет вождем, если сумеет сделать правильный выбор.

Лицо Мархи осветилось надеждой, но он велел ей догонять остальных.

Здесь, среди песков, в полном одиночестве, Селим чувствовал себя слабым и крошечным, но с ним был Шаи-Хулуд. Вся его жизнь, все, что он до сих пор сделал, и все, что он еще пока может сделать, сошлось в этой точке. Сейчас Селим был уверен в своей правоте больше, чем когда испытал первое свое видение почти три десятилетия назад.

Наиб Дхартха был его заклятым врагом и врагом Шаи-Хулуда. Дзенсуннитский вождь продал душу иноземцам и отдавал им живую кровь Арракиса – меланжу, позволяя ей течь туда, где ее не должно быть. В своих сверхъестественных, обусловленных пряностью видениях он прозревал ландшафты времен с высоты, доступной только богам и их пророкам. И в этих прозрениях Селим видел трагедию, которая приведет к медленной, но верной смерти песчаных червей…

Сегодняшняя его последняя битва запомнится на много поколений, о ней станут рассказывать истории у огня, она будет передаваться из уст в уста много столетий. Возможно, забудется имя Селима, из памяти после многих пересказов сотрутся подробности, но истина, суть останется верной в этом мифе о пустынных скитальцах. Взывая к этой памяти, люди обрушатся на собирателей пряности с еще большей силой.

В такой великой перспективе то, что он сегодня сделает, представлялось совершенно неизбежным и необходимым.

Он видел, как перед входом в пещеры приземлился самолет с войском ненавистных чужеземцев, видел, как они бросились в пещеры, быстро карабкаясь по горным тропинкам. Сколько раз сам Селим использовал эти пещеры как базу для своих военных операций! Он презрительно скривил губы, увидев наиба Дхартху, который навеки опозорил свое имя, путаясь с иностранцами и нанимая солдат на других планетах. Эти хорошо вооруженные наемники передвигались с ловкостью хищных зверей.

Селиму было отвратительно видеть, как они нагло расхаживают по его дому, по пещерам, где собирались его приверженцы, где они справляли свои нехитрые праздники, где была пещера, в которой они с Мархой любили друг друга. Нет, эти пришельцы недостойны жить.

Скрестив ноги, он сидел на песке и ждал, когда они закончат обыскивать покинутый поселок. Наконец, охваченный нетерпением и досадой, что его до сих пор никто не видит, он установил в песке барабан и начал ритмично бить в него ладонью. Резкие отрывистые удары отдавались эхом в воздухе и проникали глубоко в песок, из слоев которого были сложены дюны Арракиса.

Это был резкий зов, даже вызов.

Селим слышал приглушенные расстоянием крики тревоги и гнева, а потом по тропкам стали спускаться фигуры наемных солдат. Они снова поспешили на борт своего самолета. Взвыли двигатели, в воздух поднялись тучи песка и самолет взмыл вверх.

Наиб Дхартха и его люди побежали к дюне пешком.

Селим все сильнее бил в барабан, выбивая из него беспощадный неумолчный ритм. Это был драгоценный инструмент. Селим сделал его собственными руками. Верный Джафар научил его, как делать корпус из металлических полос, а перепонку – из туго натянутой кожи кенгуровой мыши. Барабан служил Селиму много лет. С ним он вызвал многих червей.