Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Западноевропейская поэзия XХ века. Антология

Коллектив авторов

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Западноевропейская поэзия XХ века. Антология - Коллектив авторов - Страница 133

133

Изменить размер шрифта:

ВЕРА В СВОБОДУ

Вера в свободу, меня согрей.

Согрей меня в эту ночь ледяную.

Одеяло все в дырах, сбилась подстилка.

А на улице — мрак,

А на улице — ветер,

Гнет и насилье,

Убийство и ссылка.

Вера в свободу, придвинься ближе.

Согрей меня в эту ночь ледяную.

В своих объятьях меня согрей.

Прижмись ногами к ногам вплотную,

Своим покрывалом окутай скорей.

Вера в свободу,

Согрей меня в эту ночь ледяную.

ГОЛУБЕЦ

Вы уверяете, что этот голубец

Нафарширован сплошь

Свободой, равенством и братством.

Кто вам поверит?

Разве что глупец.

В нем — только ложь!

УЛИЧНЫЕ ТОРГОВЦЫ

Разносчики, звонкие, как соловьи,

Войдите. Распахнуты двери мои.

С корзинами вашими, где помидоры,

Где яблоки, где виноград и гранат,

Внесите и солнце. Видеть я рад

За вашими спинами синие горы.

А ты, мальчуган, продавец новостей, —

Любитель проказ и веселых затей, —

Ты, гордо украсясь мальвовой веткой,

На велосипеде шайтаном летишь.

Верни мне ушедшее детство, малыш

В дырявых ботинках и с черной каскеткой.

Лишь ночью, когда в голубеющий жгут

Совьется дымок над трубою, — уйдут

Молочник, на чьем ишаке терпеливом

Каталась весь день, гомоня, детвора,

И бубличник, — чтоб возвратиться с утра!

Удачи Халил Ибрагим ниспошли вам!

НА МОЕЙ ОСИ

Вы на моей оси вращаетесь — не мир.

Одно мое лицо — ваш день, другое — ночь.

НОЧИ И ДНИ

Ночи — при лампе, а дни — на рыбацкой вышке

Или с сетями; от близости моря

Заголубели глаза.

ЦИРКАЧ

Ты стоишь на пороге. На дереве кот затаился.

Облако стынет на крыше. Зеленое, с прожелтью,

Небо купается в море. Пора начинать!

Враскачку выходят мои слоны цирковые,

Волки — под ними, местами меняются рыбы

С оленями. Я урезаю свой день. Полумесяцем

Увенчан огромный, в серебряных блестках, шатер.

Раскачиваясь на трапеции алых лучей,

Внезапно взвиваюсь под купол и — легкий листок —

На запад переношусь — и опять на восток.

Сгущайся же, тьма, все плотней и плотнее сгущайся,

Близкий восход возвещая.

РАЗОЧАРОВАНИЕ

Если вкус потерял ко всему, словно болен,

Если каждый кусок застревает в горле,

Если слезы как ливень, и по мелочам

Раздражаюсь, обидчивый, мнительный, нервный, —

Если вдруг я темнею в досаде и гневе, —

Если даже на море смотрю безразлично, —

Это ты виновато, прогнившее общество, — ты

С мрачным лицом палача.

ПЕРВОЕ ОБЛАКО

Первое облако выплеснулось из тьмы,

Тень уронило — светлее, чем солнце, — на стол.

Только что синий — зарделся небесный простор.

Кто это брызнул гранатовой кровью на стол?

Пламя любви, пережившей разлуку и годы,

Лица нам всем опаляло. Пахнуло прохладой,

Розы осыпались лепестками на стол.

Вспыхнула лампа. Гореть ей всю ночь, до рассвета.

Верную дружбу мы выложили на стол.

ЯБЛОКО

Я в этом городе самый приметный.

Безбожник, чье имя у всех на устах.

Живу, как на старой картине, поблекший.

День мой расставил силки за окном.

Богатый улов попадает в них:

Женщины, дети, хромцы-попрошайки,

Кошки и птичьи трескучие стайки,

Немного листвы и немного света.

Смотришь — и в памяти четкий оттиск.

А вот и нежданный гость примахал,

Яблоко ест, нахал.

ГОРОЖАНИН И КРЕСТЬЯНИН

Вижу: сидит погруженный в раздумье.

Глаза — как у раненой лани. Щебечут

Ласточки на проводах. Облака.

Убаюкивают колыханием сонным

Купы миндальных деревьев под солнцем.

Всем он готов поделиться, крестьянин:

Любовью и сыром соленым из торбы.

Легкий толчок — распахнулась калитка.

За нею, по склону, сады и беседки.

Сбил три инжира я длинной камышиной.

Упали и лопнули: алая кровь

С крошкой табачной смешалась — и кофе.

Козьей тропинкой, туманной и тесной,

Следом за песней, взбираемся в горы,

К людским поселеньям. Небо все ближе,

В воздухе — запах раздавленных трав.

ГОЛУБЬ

Внезапно, будто вспугнутый котом,

Из-под карниза вылетает голубь;

Он вьется в вышине — за кругом круг.

А мы, с рогаткой старой наготове,

Полуохотники-полудобыча,

В засаде притаились — и ни звука.

Пушинками струится с неба радость.

Но времени колеса повернулись —

И вот уже наш сад въезжает в вечер,

А солнце лижет красным языком

Поджатые в полете лапки птицы.