Теснина - Коннелли Майкл - Страница 69

Я помолчал немного и снова заговорил – медленно и спокойно:

– А этого Терри не хотел. И еще не хотел, чтобы семья видела, как он угасает у всех на виду. И мысль о том, что его спасет смерть другого человека, его тоже мучила. Один раз он уже прошел через этот ад.

Я остановился, ожидая возражений, но Рейчел промолчала.

– Все, что у него осталось, – страховка на случай смерти и пенсия. И он хотел, чтобы семья этим воспользовалась. Вот Терри и подменил таблетки. Сам. Под сиденьем машины у него валялся чек из аптеки. Не далее как сегодня утром я позвонил туда, и ребята подтвердили, что у них продается акулий хрящ в порошке. Он и стал принимать новое «лекарство». Думал, что, поскольку все видят, что таблетки он пьет, значит, вскрытия не будет, все пройдет гладко.

– Но не прошло.

– Нет. Впрочем, у Терри был и запасной вариант. Не зря он ждал, когда кто-нибудь зафрахтует его посудину на длительный срок. Он хотел умереть на яхте. Чтобы смерть настигла его в акватории, подпадающей под федеральную юрисдикцию. И если это случится, друзья из Бюро, надеялся он, все сделают как надо. Единственное слабое место грандиозного плана в том, что Терри понятия не имел о Поэте. Он не мог предположить, что Грасиэла обратится ко мне и что несколько строк, нацарапанных на обложке папки, приведут к тому, что произошло. – Я покачал головой. – А вот мне следовало быть поумнее. Медицинские фокусы – это не стиль Бэкуса. Слишком сложно. А сложные схемы проходят только в своем кругу.

– Да, но как насчет угрозы, нависшей над его семьей? Знал он Бэкуса, не знал, но ведь кто-то семье угрожал! Уж это было Терри известно. Он получал фотографии, жена и дети были под колпаком. Из того, что ты говоришь, вытекает, что он сам вышел из игры и поставил родных под удар. На Терри Маккалеба, каким я его знала, это совсем не похоже.

– Может, он рассчитывал, что отводит удар. Угрозы были на самом деле адресованы ему. А если его нет, то нет и угроз.

Рейчел кивнула, но, судя по всему, я ее не убедил.

– Как бы то ни было, рассуждения твои, Гарри, очень интересны. Не могу не признать! Непонятно только, с чего ты взял, будто все это давно известно.

– Известно, известно. Взять для начата, как упорно ты отмахивалась от моих вопросов об Уильяме Бинге. Но главное – твое поведение в том доме, где мы нашли Бэкуса. Когда я навел на него пистолет, он хотел в чем-то признаться, но ты не дала, прямо рот ему заткнула. По-моему, он собирался сказать, что не убивал Терри.

– Ну да, конечно, убийца отрицает убийство. Уникальный случай.

Но в сарказме ее мне послышались оправдательные нотки.

– В этом случае – да. Поэт ведь больше не скрывался. Он вышел в люди и готов был ответить за все, что действительно совершил. Ты это понимала, потому не дала ему и рта открыть. Знала, что эту смерть он на себя не возьмет.

Рейчел отошла от перил и остановилась прямо напротив меня.

– Смотрю, Гарри, ты все рассчитал. Среди множества убийств отыскал одно маленькое самоубийство. Ну и что ты собираешься делать со своим открытием? Выйти на площадь и объявить о нем городу и миру? Единственное, чего ты добьешься, так это лишишь семью денег. Ты этого хочешь? Или надеешься, что самому что-нибудь обломится как образцовому следопыту?

На сей раз отвернулся я.

– Нет. Просто не люблю, когда мне врут.

– А-а, ясно. Дело, стало быть, не в Терри. Дело в тебе. И во мне. Так, что ли?

– Честно говоря, Рейчел, и сам не знаю.

– Ну так когда узнаешь, когда все рассчитаешь от начала и до конца, дай знать, ладно?

Внезапно она подошла ко мне вплотную и крепко поцелована в щеку.

– Счастливо оставаться, Босх. Может, как получу перевод, увидимся.

Я даже не повернулся, чтобы проводить Рейчел хоть взглядом, только прислушался, как она сердито прошагала по деревянному настилу террасы и с силой хлопнула входной дверью. Грохот ее отозвался прямо у меня в сердце. В воздухе снова просвистела все та же кувыркающаяся в полете пуля.

45

После того как Рейчел ушла, я долго еще стоял на террасе, опираясь о перила. Вряд ли нам еще предстоит увидеться, даже независимо от того, переведут ее в Лос-Анджелес или нет. Возникло чувство пустоты. Словно бы у тебя отняли что-то хорошее – еще до того, как ты понял, насколько оно было хорошо.

Я попытался прогнать мысли о Рейчел. И о Терри Маккалебе. Я любовался панорамой города и думал о том, насколько же он красив. Дождь омыл небо, и стало видно далеко-далеко, вплоть до самого Сан-Габриэля и поднимающихся за ним снежных пиков. Воздух казался таким же чистым и свежим, каким сотни лет назад дышали поселившиеся здесь монахи. Мне открывалось то, что хорошо знали они. В такие дни чувствуешь: на этой почве можно строить здание будущего!