Озеро в лунном свете - Брукс Карен - Страница 13

- В том-то и дело. Корделл очень мне дорог. - Голос Уны прервался. - Он считает, что между мной и Саймоном все еще что-то происходит.

- Надо дать ему время убедиться, что между вами ничего нет. Он должен заново узнать тебя, разобраться в своих чувствах. - Эмили взяла Уну под руку и проводила до ступенек веранды. - Думаю, Корделл сейчас просто сбит с толку. Сегодня утром я случайно взглянула в окно. Когда ты плыла от плота, он стоял и смотрел тебе вслед. Не помню, чтобы мне приходилось видеть такое несчастное лицо. - Она нежно подтолкнула Уну. - Иди, попрощайся с ним.

Корделл и в самом деле пребывал в смятении. Собираясь на озеро, он вообще не ожидал встречи с Уной и уж совсем не думал, что, увидев ее, испытает такие пронзительные ощущения. Прелесть и обаяние Уны сразу заворожили его, словно вернулись безоблачные дни, когда они так прекрасно дружили. Она казалась такой юной, такой невинной и такой беззащитной!

Ему хотелось постоянно быть рядом с ней, оберегать от всего зла мира. Но он по опыту знал, как лживы бывают такие женщины, как обманчива их внешняя хрупкость и как больно они умеют ранить. Воспоминания о той ночи, когда он слышал страстные стоны Уны и Саймона, жгли ему сердце с такой силой, которая его самого удивляла.

Он думал об этом постоянно, а при виде Уны каждый раз представлял ее в объятиях другого мужчины и впадал в ярость. Конечно, он вел себя с Уной возмутительно, но только так мог дать выход клокотавшим в нем чувствам. Вся эта сумятица чувств - нежность и ярость, влечение и презрение - совсем измучила его, и он не знал, как выбраться из этого омута. Больше всего он боялся - хотя и презирал себя за это, отказываясь верить сердцу, - что Уна снова исчезнет из его жизни. Но что же ему делать со всем этим?

Распрощавшись с Эмили, Уна медленно спускалась по ступенькам к пляжу, размышляя, как ей поступить. Зайти попрощаться с Корделлом или не стоит? Никто не узнает, если она заглянет в лодочный сарай. Сумка с вещами уже в машине, с бабушкой она попрощалась.

Глубоко вздохнув, Уна направилась по пляжу к лодочному сараю. Почему, собственно, она идет туда? Только потому, что на этом настояла Эмили? Она отлично знала, что не только поэтому.

Несмотря на враждебность и презрение Корделла, вопреки всему, она не могла уехать, не увидев его еще раз. Слабая, глупая, одурманенная любовью, вот она какая. Корделл украл у нее сердце, и ей никогда не вернуть его. Любовь, с горечью подумала она, - бесконечное страдание.

Лодочный сарай стоял на дальнем краю побережья укромного залива, где располагались все их усадьбы. Сарай венчала высокая крыша из кедровых досок, дощатые стены были выкрашены в белый цвет. Уна вошла в открытую дверь. Плеск набегавших волн заглушал ее шаги по деревянному настилу. Лодка, принадлежавшая Корделлу, - «Эльф» - слегка покачивалась на темной воде, а самого его не было видно.

Испытав одновременно облегчение и разочарование, Уна собралась уходить, когда услышала доносившийся сверху шум. Сердце ее забилось чаще. Корделл работал на чердаке. Она постояла в нерешительности. На ней были кремовые хлопковые брюки и бледно-голубая блузка, а на чердаке грязно и пыльно. Наконец решившись, она поднялась по узким ступеням наверх.

Чердак представлял собой пустое квадратное помещение, одна стена которого была огромным окном, смотревшим на озеро. Здесь, как и ожидала Уна, было грязно, на дощатом полу лежал слой пыли, высохшие стены потемнели, с балок свисала паутина. Корделл стоял у окна спиной к ней, видимо глубоко задумавшись.

Уна направилась было к нему, но вдруг заметила в груде хлама на полу пожелтевший лист бумаги, в котором ей почудилось что-то знакомое. Она подняла ветхий лист и убедилась, что это ее рисунок, сделанный однажды в дождливый день, когда ей было лет тринадцать. Чердак был ее любимым местом. Здесь она мечтала провести медовый месяц, имея в те годы весьма смутное представление об этом. Она нарисовала спальню и примыкавшую к ней ванную, уделив пристальное внимание обстановке и все раскрасив.

Корделл тогда обнаружил ее за этим занятием на широком подоконнике чердачного окна и поинтересовался, чем она занимается, а Уна мечтательно сказала:

- Чердак - самое чудесное место для медового месяца. Если кровать поставить вот так, то ночью можно смотреть на озеро, звезды, луну…

Корделл рассмеялся.

- Думаешь, новобрачные только тем и занимаются, что смотрят в окно?

Да, в то время она думала, что они-то будут заниматься этим. Какая наивность! Уна выпустила из рук пожелтевший бумажный лист, и тот снова лег на замусоренный пол. Корделл, уловив этот легкий шорох, оглянулся.

- Та-ак - вкрадчиво, ласковым голосом, от которого по спине Уны побежали мурашки, произнес он. - Что мы тут делаем?

- Я пришла попрощаться.

- Ты пришла попрощаться?

Он медленно прошелся по чердаку, насмешливо оглядел ее костюм и холодно процедил:

- Значит, городская леди отбывает.

Уне невыносима была враждебность его взгляда, но она не отвела глаз.

- Ты собираешься здесь что-то делать?

- Да, внизу. Кто тебе сказал? Саймон?

- Предположим.

- Наверняка он, я больше никому не говорил. Так зачем ты пришла сюда?

- Эмили сказала, что я должна попрощаться.

- Но зачем ты пришла? - настаивал он, в голосе его звучал гнев. - Я не вижу, чтобы кто-то держал пистолет за твоей спиной!

Теперь Уна поняла, что, сколько бы шансов она ему ни давала узнать ее заново, он не воспользуется ими, не изменит своего отношения к ней.

- Это была явная ошибка!

Бросив эти слова, она повернулась к лестнице, но Корделл перехватил ее и притянул к себе так, что лицо Уны оказалось в дюйме от его груди. Он был без рубашки, и она видела капли пота на атласной загорелой коже, вдыхала запах его тела. Словно огонь пробежал по ее жилам. О господи, в отчаянии подумала она, мне надо бежать отсюда сломя голову.

- Ты давно исчерпала свой лимит ошибок, - сказал он мягко, - но сегодня ты совершила чертовскую ошибку, решив нанести мне этот маленький визит. Ты появилась вовремя, я как раз размышлял, что неплохо бы заняться с тобой любовью.

Она захлебнулась жалобным вскриком, когда он прижал ее к стене. Затуманенными глазами она смотрела на него, сердце колотилось как безумное. Невнятно что-то пробормотав, он оттянул назад ее голову и, как только губы ее приоткрылись, впился в них чувственным обольстительным поцелуем. Он ласкал ее рот языком, и невыразимая интимность этой ласки вызвала в ней желание, от которого содрогнулось тело, а кровь стала горячей и тягучей.

- О, какая ты сладкая, - звучал страстный шепот, а пальцы, погрузившиеся в ее волосы, дрожали. - Господи, как ты вкусно пахнешь! - Он прильнул губами к ее шее, к ключице, бормоча: - Сладкая моя…

- Корделл - низким, чужим голосом произнесла Уна, чувствуя, как уплывает сознание, а здравый смысл отступает перед жгучим желанием.

Корделл расстегнул ее блузку, его горячее дыхание обожгло ложбинку на ее груди. Лишь когда руки его потянулись к застежке лифчика, сигнал опасности заставил Уну собраться с силами. Глухо вскрикнув, она вырвалась из его рук. Корделл не пытался вернуть ее в свои объятия. Тяжело дыша, он привалился к стене, прижав руки к сердцу, словно надеялся умерить его биение. Дрожащими пальцами Уна застегнула блузку.

- Ты был прав, - тихо сказала она, - мне не следовало приходить.

Она прошла мимо него, не поднимая глаз, и спустилась по лестнице. Корделл не преследовал ее. На середине пролета ей показалось, что он позвал ее. Он действительно хочет ее, но не любит. Правда, в голосе, произнесшем ее имя, звучало чувство, до боли напоминавшее любовь.

6

Ранним вечером Уна наконец оказалась дома, измученная долгой дорогой и исполненная благодарности к своему скромному жилищу - небольшой гостиной с широким окном и крошечной спальне.

Бросив вещи, она сразу отправилась в примыкавшую к спальне ванную комнату. После душа, накинув короткий халатик, она налила себе стакан охлажденного сухого вина и устроилась с ним в гостиной на диване. Рядом стоял высокий стеллаж, заставленный книгами, на нижней полке лежали последние выпуски журналов мод. Забравшись с ногами на диван, она включила автоответчик.