Дюна: Дом Коррино - Герберт Брайан - Страница 47

Он попытался поправить на себе одежду.

– Если ваш предшественник был «отозван», то почему на него не были оформлены проездные документы? Как получилось, что сам Кало Уиллс не расписался в приказе о своем смещении с должности?

Де Фриз растянул в улыбке свои вымазанные соком сафо губы.

– Разве это не доказательство его некомпетентности? Разве странно, что барон пожелал поставить на его место более надежного человека?

Мохиам сделала знак гвардейцам.

– До тех пор, пока не будет проведено тщательное расследование, этот человек не может быть допущен в аудиенц-зал, и вообще в места, где присутствует падишах император

Шаддам. – Она снисходительно кивнула ментату. – К сожалению, процесс расследования может затянуться на несколько месяцев.

Стражники поклонились Мохиам и окинули ментата подозрительными взглядами, как источник возможной угрозы императору. По распоряжению Мохиам они покинули коридор, оставив ее наедине с Питером де Фризом.

– Я испытываю большое искушение убить тебя, – рявкнула Мохиам. – Сделай проекцию. Без спрятанного нервно-паралитического станнера у тебя нет шансов устоять против меня в единоборстве.

Де Фриз в комическом страхе широко открыл глаза.

– Меня, кажется, хотят напугать дракой в школьном дворе после уроков?

Мохиам между тем перешла к делу:

– Я хочу знать, что ты делаешь в Кайтэйне и почему ты все время болтаешься возле леди Джессики?

– Она самая привлекательная женщина во дворце, а я не могу позволить себе пропустить хотя бы одну достопримечательность дворца.

– Ты проявляешь к ней избыточный интерес.

– А твои игры скучны, ведьма. Я нахожусь в Кайтэйне для того, чтобы заниматься важными делами барона Владимира Харконнена, действуя здесь в качестве его полномочного и законного эмиссара.

Мохиам не поверила ни одному его слову, но он ушел от вопроса, не сказав при этом явной не правды.

– Как получилось, что ты не посетил ни одного официального мероприятия и не регистрируешь свои передвижения по Кайтэйну? Я бы сказала, что все это не очень вяжется со статусом посла.

– А я бы сказал, что у императорской Вещающей Истину должны быть более важные дела, чем следить за перемещениями мелкого представителя в Ландсрааде. – Де Фриз с преувеличенным вниманием принялся рассматривать свои ногти. – Но вы правы. У меня есть очень важные обязанности. Спасибо, что вы мне о них напомнили.

Мохиам присмотрелась к незаметным телодвижениям Питера. Язык жестов говорил ей, что он лжет. Она презрительно улыбнулась вслед ментату, который, пожалуй, слишком поспешно направился прочь по коридору. Оставалось надеяться, что за оставшееся время Питер де Фриз не попытается сделать какую-нибудь глупость.

Если, однако, он пренебрежет ее предостережением, то она будет только рада такому предлогу ликвидировать его.

Оказавшись вне поля зрения ведьмы, де Фриз снял порванную одежду и бросил ее пробегавшему мимо слуге, одетому в белые брюки и куртку. Когда человек наклонился, чтобы свернуть одежду, Питер ударил его в затылок с силой, достаточной для того, чтобы на время лишить сознания. Ментат не стал убивать, решив, что ему надо просто потренироваться, чтобы не потерять навык.

Он наклонился, подобрал одежду, чтобы не оставлять улик, и направился в свой кабинет. Почему – почему! – ведьмы так носятся с Джессикой? Почему жена императора вызвала Джессику в Кайтэйн только для того, чтобы та родила здесь своего ублюдка?

Факты, до того блуждавшие в мозгу, вдруг встали на место. Мохиам тоже исполнила роль племенной коровы, когда двадцать лет назад шантажировала барона, требуя зачатия дочери. Стало быть, барон, изнасиловав ее, сделал одолжение Ордену Бене Гессерит. Питер присутствовал при этом акте.

Этой дочери должно быть в точности столько же лет, сколько и Джессике.

От неожиданности де Фриз остановился в коридоре, не дойдя до кабинета, который он самовольно отобрал у Кало Уиллса. Мозг его заработал в режиме анализа первого приближения. Чтобы не упасть, ментат прислонился к каменной стене.

Мысленно он принялся взвешивать и оценивать внешность Джессики, ища в них признаки возможных родителей. На него обрушилась лавина информации. От напряжения извращенный ментат сполз по стене на пол. Он сделал окончательное заключение.

Леди Джессика – дочь барона Харконнена! А Мохиам – ее биологическая мать!

Выйдя из транса, Питер заметил, что к нему с озабоченным видом приближается дипломатический атташе. Де Фриз поднялся на ноги и жестом попросил женщину уйти. Шатаясь, он вошел в кабинет, молча прошел мимо секретарей и скрылся в своей комнате. Мозг его продолжал работать, исследуя одну вероятность за другой.

Император Шаддам играет в свои политические игры, но не видит того, что творится у него под носом. Удовлетворенно улыбнувшись, ментат понял, каким изумительным оружием может оказаться его новая теория. Но как использовать его наилучшим образом?

***

После долгого и скучного заседания, на котором Шаддаму пришлось выслушать лорда Новебрунса и других просителей, император почувствовал усталость. Ему хотелось только одного – удалиться в свои покои и выпить. Может быть, даже сладчайшего каладанского вина, присланного герцогом Лето. Позже можно будет пойти в подземелье дворца, порезвиться в бассейне с наложницами. Хотя надо сказать, что сейчас императору было не до любовных утех.

Император был поражен, увидев, что в покоях его ждет граф Хазимир Фенринг.

– Почему ты не на Иксе? Я же послал тебя туда наблюдать за производством амаля!

Фенринг поколебался, но быстро оправился, улыбнулся и заговорил:

– Хмм-а, я должен обсудить с вами очень важный вопрос. Обсудить лично.

Шаддам опасливо огляделся.

– Что-то не так? Я настаиваю на том, чтобы ты говорил правду. От твоих сообщений зависят мои решения.

– Хм-м. – Фенринг зашагал по комнате. – Я привез вам хорошие новости. Как только они станут известны, нам не надо будет больше хранить никаких тайн. Действительно, об этом должна узнать вся империя. – Он улыбался, огромные глаза его сияли. – Мой император, это само совершенство! У меня нет больше сомнений. Амаль – это все, на что мы могли надеяться.

Ошеломленный энтузиазмом Фенринга, Шаддам уселся за стол и ухмыльнулся.

– Понятно. Что ж, это очень хорошо. Все твои сомнения, как я и предполагал, оказались безосновательными.

Фенринг помотал своей большой головой.

– В самом деле, я внимательно проинспектировал предприятия мастера-исследователя Аджидики. Видел работу аксолотлевых чанов. Я сам попробовал амаль и провел несколько тестов. Все они оказались успешными.

С этими словами он порылся в нагрудном кармане официального фрака и извлек оттуда маленький пакетик.

– Смотрите, я привез это лично вам, сир.

Шаддам не без опаски взял в руку пакет. Понюхал его.

– Пахнет, как настоящая меланжа.

– Да, хм-м. Попробуйте это, сир. Вы сами убедитесь, насколько восхитителен амаль.

Пожалуй, Фенринг был охвачен слишком сильным восторгом.

– Ты хочешь отравить меня, Хазимир?

Министр по делам пряности едва не упал от удивления.

– Ваше величество! Как вы могли подумать об этом? – Он прищурил глаза. – Вы же понимаете, что у меня была масса возможностей убить вас на протяжении многих лет, но я не воспользовался ни одной из них, не так ли, хм-м?

– Да, это правда. – Шаддам посмотрел пакетик на свет.

– Я сам попробую это, если вам станет от этого легче. – Фенринг потянулся за пакетиком, но Шаддам отвел руку.

– Довольно, Хазимир. Мне достаточно твоих заверений. – Император положил на язык немного порошка, потом еще, а затем отправил в рот все содержимое пакета. Пребывая в небесном экстазе, император дождался, когда порошок растворится на языке, вызывая знакомое меланжевое покалывание. Стимуляция оказалась дивной. Шаддам почувствовал прилив бодрости и энергии. Он широко улыбнулся.