Дюна: Дом Коррино - Герберт Брайан - Страница 44

– Да, это так, но вы сами столкнулись с имперскими санкциями, нарушившими вашу торговлю. На вашей планете были размещены соединения сардаукаров.

Владетель Груммана, казалось, не придавал всему этому никакого значения.

– Да, но теперь с этим навсегда покончено.

Много лет назад, когда герцог Лето пытался выступить посредником в заключении мира между Моритани и Эказом, он выступал на стороне Эказа, и одно время ходили даже слухи о браке герцога и старшей дочери Эказа. Но сейчас в предложении Моритани не было мщения, он просто решил воспользоваться представившейся возможностью.

– Однако Шаддам запретил мне держать и перемещать большие армии. Я взял с собой столько, сколько смог, чтобы ускользнуть от наблюдателей…

– Взяли… сюда? На Гьеди Первую? – Раббан явно встревожился.

– Это всего лишь визит вежливости, – пожал плечами Моритани. – Однако мне кажется, что Дом Харконненов может мобилизовать любые силы, не привлекая ничьего внимания. Поэтому я спрашиваю вас: присоединитесь ли вы ко мне в этом дерзком предприятии?

Потрясенный Раббан вздохнул и замолчал, не зная, что сказать в ответ. Криуби неловко переминался с ноги на ногу, но не решался возражать.

– Вы хотите, чтобы войска Харконненов присоединились к армии Моритани? Грумман и Харконнены вместе атакуют Каладан…

– В данный момент Каладан практически беззащитен, – напомнил Моритани. – Согласно донесениям нашей разведки, в армии Лето на Каладане сейчас служат только ветераны и необстрелянные новички. К тому же их численность очень мала, и они плохо вооружены. Но мы должны действовать быстро, так как герцог Лето вряд ли будет долго держать двери распахнутыми. Что вы теряете? Соглашайтесь.

– Герцог Лето имеет право рассчитывать на соблюдение правил ведения войны, исполнять которые обязаны все великие Дома, сэр, – сухо произнес Криуби. – Формам следует подчиняться.

Адъютант Моритани нервно поправил значок в петлице и заговорил, заглядывая в лицо хозяина:

– Милорд виконт, такие действия будут слишком поспешными. Я прошу вас еще раз подумать…

Резким и сильным движением плеча Моритани ударил своего адъютанта, и тот, упав, свалился в собачью яму. В отличие от обезьян он успел вскрикнуть, прежде чем псы схватили его.

Грумманец улыбнулся Раббану.

– Иногда, чтобы добиться большого успеха, надо действовать с полной неожиданностью.

Адъютант перестал шевелиться и подавать признаки жизни, а голодные звери принялись рвать на части его тело. Раббан слышал характерный звук рвущихся мышц и треск ломающихся костей. Псы начали высасывать из бедренных костей горячий костный мозг.

Раббан медленно и зловеще наклонил голову.

– Каладан будет наш. Мне очень нравится этот звук.

– Мы организуем там совместную оккупацию, – сказал Моритани.

– Да, конечно. Кстати, как вы предлагаете охранять добычу, когда мы ее возьмем? Как только Лето вернется, он призовет все свои вооруженные силы, если, конечно, где-нибудь их не потеряет.

Моритани тонко улыбнулся.

– Для начала мы позаботимся о том, чтобы с Каладана было невозможно отправить никакого послания. После того как наши войска овладеют планетой, мы запретим полеты челноков как на лайнеры, так и с них.

– А потом мы устроим вечеринку с сюрпризом для герцога Лето, когда он вернется! – возбужденно воскликнул Раббан. – Мы устроим ему засаду прямо на месте приземления.

– Именно так. Детали плана мы можем обсудить вместе. Кроме того, позже нам может потребоваться подкрепление, чтобы осуществить полную оккупацию и подавить возможное сопротивление населения.

Грубиян Раббан сжал толстые губы в прямую линию. В последний раз, когда он пытался решить самостоятельно возникшую проблему, все кончилось очень плачевно. Раббан погубил единственный в мире корабль-невидимку на Валлахе IX. Он тогда пытался напасть на ведьм Бене Гессерит, которые заразили барона какой-то страшной болезнью. Тогда Раббан думал, что дядя будет гордиться его независимыми и самостоятельными действиями. Но вместо этого план мести провалился, а уникальный корабль был безвозвратно утерян…

На этот раз, правда, он понимал, что сам барон никогда бы не упустил возможность нанести удар смертельному врагу Дома Харконненов. Раббан опасливо взглянул на виконта Моритани. Капитан Криуби утвердительно наклонил голову.

– Наверное, нам следует использовать корабли без опознавательных знаков, виконт, – заговорил Раббан. – Пусть они выглядят, как торговая делегация или что-нибудь в этом роде, короче, что угодно, только не военная экспедиция.

– У вас есть мозги, граф Раббан. Думаю, что мы неплохо сработаемся.

Раббан просиял от похвалы. Надо надеяться, что это дерзкое решение покажет дяде, насколько в действительности умен его Зверь.

Они пожали друг другу руки. Внизу замолкли чавканье и треск костей. Щетинистые, мускулистые псы выглядывали из ямы, ожидая следующей порции.

***

Над Кайтэйном буйствовал пышный закат, краски которого заливали парк перед императорским дворцом. Мохиам тихо прокралась к маленькому пруду, возле которого сидела Джессика. Некоторое время Вещательница внимательно наблюдала за своей тайной дочерью. Молодая женщина благополучно вынашивала развивающуюся беременность и хорошо приспособилась к своему, ставшему неуклюжим, телу. Скоро должен родиться ребенок.

Джессика наклонилась вперед и опустила пальцы в воду, замутив свое отражение. Потом она заговорила, едва разжимая губы:

– Должно быть, я представляю собой весьма занимательное зрелище, Преподобная Мать. Вы так долго стоите здесь, наблюдая за мной.

Мохиам скривила губы в мимолетной улыбке.

– Я ждала, что ты почувствуешь мое присутствие, дитя. В конце концов, кто учил тебя наблюдать мир во всех его проявлениях? – Она подошла к пруду и достала из кармана кристалл памяти. – Леди Анирул попросила передать тебе эту вещь. Она хочет, чтобы ты кое-что узнала.

Джессика взяла в руки блестящий предмет и принялась внимательно его изучать.

– Как здоровье леди Анирул? Мохиам насторожилась.

– Думаю, что ее состояние улучшится сразу после рождения твоей дочери. Она очень озабочена состоянием ребенка, и это сильно отражается на ее самочувствии.

Джессика отвела взгляд и отвернулась, чтобы Мохиам не заметила, что ее лицо залилось краской.

– Я не понимаю вас, Преподобная Мать. Почему так важен для императрицы ребенок наложницы герцога Лето?

– Пойдем посидим в уединенном месте, где никто не сможет помешать нам.

Они направились к управляемой солнечными батареями карусели, поставленной здесь для увеселения прежним императором.

На Джессике было надето просторное платье цветов Атрейдесов. Это напоминало молодой женщине о Лето. Телесные изменения, связанные с беременностью, высвободили массу противоречивых эмоций, которые Джессика с трудом сдерживала, несмотря даже на свою подготовку в Школе Бене Гессерит. Каждый день она изливала свою любовь на страницы пергаментного дневника, подаренного ей леди Анирул. Герцог был гордым человеком, но в душе Джессика чувствовала, что он очень скучает по ней.

Мохиам села на позолоченную скамью карусели, Джессика присела рядом, по-прежнему держа в руке кристалл памяти. Включившись под тяжестью их тел, карусель начала медленно вращаться. Джессика смотрела на меняющийся перед глазами пейзаж. На ближнем столбе, украшенном бугенвиллеями, зажегся светильник, хотя закатное солнце еще не скрылось за горизонтом.

С момента своего прибытия в Кайтэйн и еще в большей степени после неожиданного покушения на императора, произведенного Тиросом Реффой во время представления пьесы, Джессика все время ощущала, что ее бдительно охраняют Сестры. Она не проявляла по этому поводу раздражения, но не могла не замечать такого пристального внимания.