Дюна: Дом Коррино - Герберт Брайан - Страница 39

Дункан поспешил к казармам, а Лето остался на пристани, чтобы участвовать в празднестве. Остался и Гават, который взял на себя роль телохранителя своего герцога.

Разбухшие от груза сети с миллионами серебристых рыбок были подняты на берег. В воздухе распространился запах свежей рыбы. Мускулистые рабочие высыпали содержимое сетей в чаны и ванны с соленой водой, откуда повара вытаскивали рыбу специальными черпаками и засыпали ее в дымящиеся варочные котлы с кипящей водой.

Лето по локти погрузил руки в один из чанов и передал рыбу по живому конвейеру. Люди очень обрадовались участию герцога в ритуале, да он и сам очень любил это действо.

Туфир Гават неотступно следовал за герцогом сквозь густую толпу, готовый к появлению убийц, которые могли затесаться в толпу рыбаков.

Лето тем временем уселся за один из дощатых столов, чтобы насладиться ароматным грундом. Люди зааплодировали, когда их герцог первым отправил в рот пригоршню вареных рыбок. Все собравшиеся дружно последовали его примеру и принялись шумно пировать.

То был последний момент, когда герцог мог насладиться мирной забавой. Бог весть когда еще представится такой случай.

***

Подходила к концу четвертая ночь, проведенная леди Анирул в новых покоях. Как и все предыдущие ночи, супруга императора не могла сомкнуть глаз – ее преследовали голоса Другой Памяти. Леди Анирул встала с кровати и направилась к двери. Под сводами черепа стоял неумолчный гвалт. Даже призрак Лобии присоединился к этому дьявольскому хору, не принося желанного успокоения.

Что они пытаются мне сказать?

Медицинская Сестра Йохса была начеку. Она приблизилась к Анирул – руки свободно висели вдоль тела. Йохса принял боевую стойку, чтобы не выпустить Анирул из спальни.

– Миледи, вернитесь в постель, вам необходим отдых.

– Но я не могу уснуть в постели!

На супруге императора была надета свободная ночная рубашка, прилипшая к потному телу, медно-каштановые волосы торчали в разные стороны безобразными сосульками. Под налитыми кровью глазами резко обозначились глубокие морщины и синие тени.

Недавно слуги, подчиняясь нелепым и отрывочным приказаниям Анирул, перенесли ее гигантскую кровать и мебель из одной спальни в другую, чтобы отыскать тихое место, где Анирул могла бы спокойно спать, но ничто не приносило ей облегчения.

Йохса снова заговорила, сохраняя безмятежное спокойствие:

– Хорошо, миледи, мы найдем для вас другое место.

Притворно пошатнувшись, Анирул сделала обманное движение и толкнула медицинскую Сестру, сбив ее с ног. Низкорослая женщина упала на стол и разбила дорогую украшенную орнаментом вазу. Пробежав мимо Йохсы, Анирул выскочила в коридор, выбив поднос с завтраком из рук горничной.

Разогнавшись, Анирул свернула за угол, но поскользнулась босыми ногами на полированных плитах пола и врезалась в Мохиам, которая от неожиданности выронила на пол пачку документов и листков ридулианской кристаллической бумаги. Быстро среагировав, Вешающая Истину не стада подбирать бумаги, а бросилась вслед за Анирул, но едва не потеряла равновесие. Вскоре к ней присоединилась запыхавшаяся Йохса.

Мчавшаяся впереди Анирул распахнула дверь на служебную лестницу и побежала дальше, не разбирая дороги, но, запутавшись в подоле ночной рубашки, споткнулась и, дико крича, полетела вниз по ступенькам.

Йохса и Мохиам появились на верхней площадке лестницы в тот момент, когда покрытая синяками и кровоточащими ссадинами Анирул пыталась сесть. Мохиам поспешила вниз и опустилась на колени возле супруги императора. Делая вид, что хочет ей помочь, Вещающая Истину взяла Анирул за руку и за талию, чтобы не дать ей снова ускользнуть.

Над Анирул, внимательно разглядывая травмы, склонилась Йохса.

– Этот нервный срыв надвигался давно, боюсь, что ей станет еще хуже.

Медицинская Сестра уже начала вводить Анирул большие дозы психотропных препаратов в безуспешной попытке утишить бурю голосов Другой Памяти.

Мохиам помогла раненой Сестре встать на ноги. Глаза Анирул бегали, как у затравленного зверя. Она озиралась, со страхом вглядываясь в темные углы лестничной площадки.

– Голоса в моей голове не стихают. Они хотят, чтобы я присоединилась к ним.

– Не говорите этого, миледи. – Мохиам воспользовалась успокаивающими интонациями Голоса, что, впрочем, не возымело действия на Анирул. Медицинская Сестра залепила антисептическим пластырем рану на лбу императрицы. Мохиам и Йохса медленно повели Анирул в спальню.

– Я слышу, как они кричат в моей голове, но разбираю только фрагменты предложений на разных языках. Одни я понимаю, другие же совершенно мне незнакомы. Я не могу понять, что они пытаются сказать мне, почему они так встревожены. – Голос Анирул дрожал от душевной боли. – Лобия тоже там, но даже она не может справиться с остальными и помочь мне.

Медицинская Сестра налила Анирул меланжевого чая из горячего чайника на ночном столике. Упав на старинную кушетку в гостиной, Анирул обратила взор своих ореховых глаз на темную фигуру Мохиам.

– Йохса, оставь нас. Мне надо поговорить с императорской Вещательницей. Наедине.

Медицинская Сестра сделала недовольный вид, но затем, ворча, все же подчинилась и вышла. Лежа на диване, Анирул испустила прерывистый вздох.

– Какое же тяжелое бремя эти тайны.

Мохиам, пристально глядя на Анирул, сделала глоток чая, чувствуя, как меланжа теплой волной оживляет ее сознание.

– Я никогда так не считала, миледи. Думаю, что это великая честь, обладать важной информацией.

Леди Анирул отпила тепловатого чая и сморщилась, словно это было горькое противное лекарство.

– Скоро Джессика родит дочь, которой суждено произвести на свет долгожданного Квисац-Хадераха.

– Дай нам Бог дожить до этой минуты, – как молитву произнесла Мохиам.

Теперь Анирул вела себя совершенно разумно. Понизив голос, она заговорила:

– Меня мучают очень серьезные сомнения. Как Мать, отвечающая за Квисаца, я одна вижу и помню все детали, связанные с нашей селекционной программой. Почему так встревожены голоса Другой Памяти и почему это происходит именно сейчас, когда мы близки к достижению нашей цели? Не стремятся ли они предупредить нас об опасности, угрожающей дитя Джессики? Может быть, мы стоим на пороге страшного несчастья? Не окажется ли мать Квисац-Хадераха не тем, что мы ожидаем? Или что-то произойдет с самим Квисац-Хадерахом?

– Осталось всего две недели, – сказала Мохиам. – Джессика скоро родит.

– Я решила, что мы должны выяснить хотя бы часть правды, чтобы суметь лучше защитить ее саму и ее дочь. Джессика должна понять свое предназначение и его важность для всех нас.

Мохиам сделала еще один глоток чая, стараясь скрыть удивление этим неожиданным предложением. Она очень любила свою дочь, которая одновременно была и ее воспитанницей на Валлахе IX. Будущее Джессики, ее предназначение были более величественны, нежели предназначение Мохиам или Анирул.

– Но стоит ли открывать ей так много, леди Анирул? Вы хотите, чтобы именно я поговорила с ней?

– В конце концов, ты ее биологическая мать.

Да, согласилась Мохиам, девочке надо открыть хотя бы часть правды. Даже в своем смятенном состоянии леди Анирул была права. Но Джессике не стоит знать, кто ее отец. Это было бы слишком жестоко.

***