Дюна: Дом Коррино - Герберт Брайан - Страница 16

Однако потайное отделение чемодана оказалось пустым. Встревоженный Фенринг окликнул вышедшую служанку:

– Где мешочек? Я клал его в чемодан.

– Я не видела никакого мешочка, сэр.

Граф принялся лихорадочно рыться в чемоданах, перевернул их и вытряхнул на пол все их содержимое. Его бросило в пот.

Как раз в этот момент вошла Марго, неся поднос с завтраком. Увидев голого мужа, она вскинула брови и одобрительно улыбнулась.

– Доброе утро, дорогой, или мне лучше сказать, добрый день? – Она посмотрела на настенный хронометр. – Хотя нет, до полудня осталась еще целая минута.

На Марго было надето платье из сверкающего парашелка со светло-желтыми живыми иммианскими розами, вплетенными в ткань и придававшими ей тонкий аромат.

– Это ты вытащила из моего чемодана зеленый мешочек?

Такая квалифицированная Сестра Бене Гессерит, как Марго, несомненно, могла без труда обнаружить и более ловко устроенный тайник.

– Я думала, что ты привез его мне в подарок, дорогой. Мило улыбнувшись, она поставила поднос на ночной столик.

– Знаешь, на этот раз у меня было очень нелегкое путешествие, и я…

Марго притворилась рассерженной и надула губки. Она еще утром заметила на мешочке крошечный символ, литеру "а" тлейлаксианского алфавита.

– Куда ты его дела, хм-м?

Несмотря на слова Аджидики, граф не очень-то верил в безвредность амаля и полагал, что это вещество может оказаться не только вредным, но и прямо ядовитым, а поэтому предпочитал испытывать его на других, а не на себе или своей жене.

– Не волнуйся об этом мешке сейчас, мой дорогой. – Серо-зеленые глаза Марго соблазнительно заблестели. – Ты хочешь позавтракать до или после того, как мы возобновим наши ночные занятия? – Она начала наливать ему кофе.

Притворившись беззаботной, Марго решила в постели проверить, насколько напряжен и взволнован ее муж. Фенринг вытащил из шкафа потрепанную дорожную сумку.

– Скажи, куда ты дела мешочек, и я сам возьму его. Оглянувшись от шкафа, граф увидел, как Марго поднесла к губам чашку.

Кофе с пряностью… спрятанный мешочек… амаль!

– Стой! – Фенринг стремительно подлетел к жене и выбил из ее руки чашку кофе. Горячая жидкость разлилась по ковру ручной работы, запачкав и светло-желтое платье. Живые цветы съежились.

– Ты потратил всю пряность, дорогой. – Она была ошеломлена, но старалась сохранить присутствие духа.

– Я уверен, что ты высыпала в кофе не всю пряность, хм-м? Где остаток меланжи, которую ты нашла? – Он попытался взять себя в руки, понимая, что и так выдал слишком много.

– Пряность у нас на кухне. – Она смотрела на мужа пристальным взглядом воспитанницы Бене Гессерит. – Почему ты так странно себя ведешь, мой дорогой?

Ничего не ответив, Фенринг вылил остатки кофе в кофейник и, схватив его, выбежал из спальни.

Придав лицу суровое выражение, Шаддам встал у входа в покои Анирул, скрестив руки на груди. Доктор Сук с завязанными в конский хвост волосами встал рядом с императором. Вещающая Истину Мохиам отказалась впустить их в спальню.

– Только врачи Бене Гессерит могут лечить некоторые недомогания, сир.

Доктор Сук, мужчина с румяным лицом, широким приплюснутым носом и покатыми плечами почти выплюнул в лицо Мохиам гневную тираду:

– Не надо думать, что Община Сестер понимает в медицине больше, чем врачи, прошедшие внутренний цикл обучения в Школе Сук.

Шаддам скорчил недовольную гримасу.

– Вы говорите бессмыслицу. После безобразного поведения в зоопарке моя жена нуждается в особом уходе.

Император только притворялся озабоченным. На самом же деле его больше интересовал доклад верховного башара, который с минуты на минуту должен был прибыть с Короны во главе своей военной флотилии. Каким увлекательным будет его рассказ!

Мохиам твердо стояла на своем:

– За ней может ухаживать только квалифицированная Медицинская Сестра, сир. – Тон Преподобной Матери смягчился. – Кроме того, Община Сестер окажет ей помощь, не предъявляя счет Дому Коррино.

Доктор Сук начал огрызаться, но Шаддам быстро заткнул ему рот. Услуги Школы Сук стоили очень дорого, намного больше, чем Шаддам был готов уплатить за Анирул.

– Возможно, будет лучше, если за моей супругой будут ухаживать ее Сестры.

За высокой закрытой дверью спала Анирул. Сон ее периодически прерывался потоками бессмысленных слов и странных звуков. Хотя император не стал бы никому в этом признаваться, его бы очень устроило, если бы его супруга сошла с ума.

Маленькая, кудлатая, как собачонка, женщина в черной накидке, медицинская сестра Авер Йохса, принесла с собой только маленькую наплечную сумку. Она вошла в спальню императрицы, не обратив никакого внимания на сардаукаров охраны и не следуя обычному протоколу.

Леди Марго Фенринг заперла двери, чтобы никто не смог помешать лечению, и посмотрела на Мохиам. Та согласно кивнула. Сестра Йохса умело сделала укол в шею матери Квисац-Хадераха.

– Она подавлена внутренними голосами Другой Памяти. Это же утишит Другую Память, и Анирул спокойно заснет.

Йохса встала у постели больной и покачала головой. Свои заключения она выдавала быстро, полностью уверенная в своей правоте.

– Анирул попробовала проникнуть слишком глубоко, не воспользовавшись помощью и советами другой Сестры. Мне приходилось наблюдать такие случаи, и в большинстве своем они были достаточно серьезны. Это своеобразная форма одержимости.

– Она поправится? – спросила Мохиам. – Анирул – Преподобная Мать тайного ранга, и сейчас настало время исполнения ею самых деликатных обязанностей.

Йохса не сочла нужным делать скидки на высокое положение пациентки.

– Я не хочу ничего знать о ее ранге и обязанностях. В медицинских делах, особенно если речь идет о сложной работе сознания, не существует простых ответов. Она пережила припадок, а продолжающееся присутствие голосов оказывает возбуждающее влияние на ее психику.

– Смотрите, как спокойно она сейчас спит, – тихо произнесла Мохнам. – Давайте оставим ее одну. Пусть она отдохнет.

Спящей Анирул снилась пустыня. Одинокий песчаный червь несся по пескам дюн, стараясь уйти от беспощадного преследователя, молчаливого и неумолимого, как сама смерть. Червь, исполинское создание, выглядел крошечным на фоне безбрежного моря песка и перед лицом силы, которая была намного больше его мощи.

Даже во сне Анирул чувствовала, как горячий песок до волдырей обжигает ее голую кожу. Размахивая руками и извиваясь в постели, она сбросила на пол гладкие шелковые простыни. Как хотелось ей попасть в прохладу тенистого оазиса.

Вдруг, совершенно внезапно, Анирул поняла, что находится внутри сознания извивающегося в песках создания. Ее мысли отправились в путь по нечеловеческим нервным путям, преодолевая соединения и синапсы. Она сама стала червем. Она сама чувствовала трение песка о свое сегментированное туловище, чувствовала, как в ее чреве разгорается огонь, питающий энергией тело, стремящееся уйти от неумолимого охотника.

Невидимый преследователь между тем приблизился к своей жертве. Анирул хотела зарыться глубоко в песок, но не смогла этого сделать. В ее кошмарном сне не было песка, она только слышала его шелест под своим извивающимся телом. Она издала молчаливый крик, вылетевший из длинного горла через пасть, обрамленную хрустальными острыми зубами.

Почему я бегу? Чего я так боюсь?

Внезапно она проснулась и села на постели. Глаза ей застилал красный огонь презренного, унизительного страха. Качнувшись в сторону, она упала на прохладные плиты пола. Тело ее было покрыто синяками и кровоподтеками и блестело от холодного пота. Неведомая катастрофа была уже рядом, она грозила бедой и продолжала приближаться, но Анирул не могла понять, в чем заключается это страшное несчастье.

***