Стертая аура - Барнс Дженнифер Линн - Страница 13

6

Коричневый

— Ну наконец-то! Слава тебе господи! — воскликнула я, когда прозвенел звонок с очередного урока.

Одра засмеялась.

— А на третий день, — подхватила она, — Господь сказал: «Да будет пища!»

Наш контакт запульсировал, цвета перемешались, и нить потолстела прямо на глазах.

Я расхохоталась, одна из одноклассниц презрительно фыркнула — я не обратила внимания ни на нее, ни на ее возмущенную ауру. Уже привыкла, что у звезд все не по-людски: фырканье — это зависть, улыбка — угроза, а дотронуться до парня, это как для собаки пописать на пенек: территорию метят.

Когда мы выходили из класса, у меня заурчало в животе. Громко.

— От голода? — спросила Одра, персиковые волны закачались в такт словам.

Я кивнула и, даже не глядя на отпрянувшие от меня с отвращением фиолетовые ауры, поняла, что звездам-второклассницам такая откровенность не по вкусу.

— Сейчас помру, — призналась я, посматривая на связывающую нас с Одрой нить. — Веди!

Одра послушно повернула за угол и бодрым шагом двинулась по коридору. Когда мы вошли в столовую, я машинально огляделась. Кругом вертелись, кружились, пульсировали разноцветные нити. Стоило мне ступить на порог, как они на секунду замерли — их обладатели дружно повернулись в мою сторону. Пристальные взгляды, любопытные взгляды, укоризненные взгляды.

— «Ну надо же было надеть эти туфли с этой юбкой!», — и все на меня.

Я покраснела.

— Осторожней! Они чуют твой страх! — предостерег внутренний голос.

Через секунду, когда ауры снова задвигались, мне показалась, что я все придумала. Но Одра разуверила меня:

— Ты новенькая, а тут почти все знают друг дружку с первого класса. На тебя бы пялились, даже если б Трейси не издала приказ о бойкоте.

Она опять шутит или это правда?

— Звезды, что, издают приказы? — слабым голосом спросила я.

Если в этой школе требуют выбирать туфли под уровень крутизны, я и приказам не удивлюсь.

— И на редкость бесчеловечные, — без тени улыбки кивнула Одра.

Я усмехнулась. Рядом с Одрой даже пытка ядовитыми аурами выглядела не так уж страшно. Подойдя к стойке, я невольно оглянулась через плечо. Розовые, как жвачка, желтые, как теннисный мяч, фиолетовые, красные, зеленые...

Полным-полно цветов, только стертого, к счастью, не видно. Ладно, попробуем выбрать что-нибудь на завтрак. Я с подозрением поглядела на горячие блюда и скептически сморщила нос.

— Лучше даже не пробовать, — поддержала Одра. — Разве что ты каннибал.

Я на всякий случай покачала головой — а вдруг она серьезно?

— Хватай сэндвич, салат и молочный коктейль, — велела Одра.

Молочный? Я даже заулыбалась. Обожаю все, что похоже на мороженое. Выбрала шоколадный коктейль и не самый страшный сэндвич и пролавировала к кассе, на ходу нашаривая в кармане мелочь.

Отходя от стойки, я заметила в очереди Лилу с Броком. Лила чуть склонила голову и время от времени кокетливо улыбалась, демонстрируя жемчужные зубы. Пальцы теребили кончики волос, а когда Брок отворачивался, она поддергивала и без того короткую юбку еще на пару сантиметров вверх. Еще немного — и парень, который стоит сзади, сможет полюбоваться на ее задницу.

Попытавшись отвлечься от неприятной картины, я глянула на подносы и с удивлением заметила, что Лила взяла всего два коктейля, зато Брок набрал еды на целый полк солдат. Стараясь не таращиться на них слишком откровенно, я пыталась рассмотреть невидимую для других нить и не обращать внимания на то, что Лила потянула вниз и без того открытый топик, оголяя грудь.

Брок во все глаза уставился на нее, шагнул поближе, связь между ними стала крепче, толщиной с карандаш. Когда Брок подвинулся к Лиле (верней, к ее сиськам!), лишняя часть фиолетового луча втянулась обратно в ее ауру.

Эти двое были связаны крепким узлом. Мне хотелось думать, что это фиолетовая нить поймала и замотала синюю, а не наоборот. Тогда выходило, что Лиле Брок нужен больше, чем Броку — Лила.

— Что за глупости! — отругал меня внутренний голос.

Я притворилась, что не слышу и попыталась оторвать взгляд от сладкой парочки.

— Пойдем! — Одра за локоть потянула меня к свободному столику.

Я пошла за ней, бормоча про себя, как заклинание:

«Только не вздумай уронить поднос! Только не вздумай!»

Без происшествий дошла до стола, поставила поднос, уселась и лишь тогда расслабилась и оглядела зал. В столовой было полным-полно народу, ауры толкались, борясь за свободное место.

— Тут что, вся школа собралась? — спросила я, переводя взгляд со стола на стол.

И почему меня уже не удивляет, что между звездами и нулями даже в столовой проходит четкая граница? Как будто я смотрю на сцену из мюзикла «Вестсайдская история». Вот сейчас обе группы вскочат, станцуют нам тщательно отрепетированную драку и споют куплеты о том, кто яркий, кто блестящий, кто сияющий. А кому и рассчитывать не на что...

Я выбросила из головы глупую картинку и повнимательней осмотрела столовую. Стертого не видно. Значит, тут собрались не все. И зачем я его выискиваю? Аура с малейшим намеком на стертый всю жизнь действовала на меня, как удар под дых. Что за мазохизм, в конце концов?

Всё она — совесть дурацкая.

— А вот теперь вся, — сказала Одра, глядя мне за спину.

К нам подсел Дилан — молча, не глядя на меня. Я попивала коктейль и старалась не смотреть на жемчужные нити, протянувшиеся между мной и этим непонятным, угрюмым мальчишкой. Внушала себе, что мы не больше чем приятели.

— Привет, — буркнул Дилан и, не мешкая, принялся за еду.

Я закатила глаза, даже не понимая толком, чем же он так меня раздражает. Некоторое время мы жевали в молчании, я рассматривала девушек, сидевших за столом рядом с Лилой. А, вот и рыжая с истории — говорит с Фуксией. Та резко оборвала ее и пересела к Лиле. Я злорадно обрадовалась: девчонка, которая никому не позволила сесть рядом со мной на уроке, сама недотягивает до списка сияющих. Ну и поделом.

Мое внимание привлекли дерганые, ярко-фиолетовые сполохи. Трейси злобно уставилась на своего бой-френда — не иначе, снова ревнует. Даже, издали я заметила, как ослабел связывающий их с Тейтом узел. Я снова уткнулась взглядом в свою тарелку. Нет, не может золотой всерьез влюбиться в фиолетовую. Цвета совсем не сочетаются, характеры друг другу не подходят, и вообще эти фиолетовые — настоящие стервозы!

Уверяя себя, что шарю глазами исключительно в поисках стертого, я еще раз украдкой взглянула на звездный узел, и вдруг почувствовала, что различаю его гораздо лучше, чем раньше, до мельчайших деталей. Как будто приблизилась к столику Трейси. Связующая нить туго натянулась с ее стороны и провисла со стороны Тейта, а когда он наклонился, чтобы сказать что-то Броку и Лиле, удлинилась еще больше.

Заинтригованная, я окончательно плюнула на здравый смысл и протянула руку, чтобы потрогать узел — интересно, какой он на ощупь? — хотя понимала, что делаю глупость. Во-первых, далеко, а во-вторых, ауру не пощупаешь.

И удивленно заморгала, увидев, как призрачная рука медленно потянулась к нужному месту. Пальцы, как у привидения; бесплотные, внушающие ужас. Я опустила глаза на свою настоящую руку и убедилась, что она неподвижно лежит на столе. Ничего не понимаю. Спорить готова, что двигала ею.

Попыталась еще раз — прозрачная рука послушно зашевелилась. Я моргнула с усилием и вдруг увидела, что она прикреплена к телу. Моему телу. Бесплотная, я стояла в другом углу столовой совсем рядом с Трейси и Тейтом.

Я вытаращила свои настоящие глаза и, недолго думая — я вообще не любитель длинных размышлений, — потрогала призрачными пальцами узел между Трейси и Тейтом. Он оказался приятно-прохладным, как кубик льда в жаркий день. Задрожал под моими пальцами и еще немного ослаб.

И тут уголком глаза я уловила отблеск жуткого ореола, бесцветного света, и меня отшвырнуло обратно в тело. Стертый. Я зашарила глазами по столовой, молясь, чтобы окружающие ничего не заметили.