Дюна: Дом Харконненов - Герберт Брайан - Страница 73

– Это похоже на книгу Ажара, – воскликнула Марго, удивленная до глубины души при виде издания, адаптированного для фрименов. – Нашу книгу Великих Тайн.

– Передай мою освященную копию Харишке, это доставит ей удовольствие.

Исполненный благоговения по отношению к Марго, рутийский священник проводил ее обратно в арракинскую Резиденцию. Она вернулась домой перед рассветом, когда на востоке появились первые оранжевые блики, предвестники скорого восхода, и нырнула в постель. Никто в доме, за исключением, естественно, Мапес, не знал, что она уходила в пустыню. Взволнованная Марго несколько часов пролежала в кровати без сна.

Через несколько дней, решив задать Сайаддине множество появившихся у нее вопросов, Марго вышла из Резиденции и, руководствуясь своей безупречной памятью, направилась к сиетчу. При ярком свете полуденного солнца она взобралась на Оконечность Вала и по узкому выступу прошла к входу в сиетч. От жары движения ее были немного замедленными.

Проскользнув внутрь прохладной пещеры, Марго с удивлением обнаружила, что на дверях нет герметических заглушек. Она прошлась по помещениям. Везде было пусто. Ни ткацких станков, ни мебели, ни людей. Никаких доказательств ее пребывания здесь. Остались только запахи…

– Итак, ты все же не доверяешь мне до конца, Сайаддина, – громко крикнула Марго.

Марго надолго задержалась в пещере, где происходила оргия. Она опустилась на колени в том месте, где попробовала Воду Жизни, чувствуя, как в ее голове отдается эхо голосов людей, которые долго жили здесь, а теперь навсегда исчезли.

На следующий день в Резиденцию из инспекционной поездки в пустыню вернулся граф Хазимир Фенринг. За обедом, расслабившись в присутствии красавицы-жены, он спросил ее, что она делала в его отсутствие.

– Ничего, мой милый, – ответила она, небрежно отбросив на спину свои роскошные медовые волосы и пощекотав кончиком языка щеку мужа. – Занималась растениями в оранжерее.

Я принимаю священное обличье человека. Как я делаю сейчас, так и ты сделаешь это, когда придет срок. Я молюсь, чтобы это было так. Пусть будущее всегда остается неопределенным, чтобы быть полотном, на котором пишутся наши дерзновенные желания. Так условие быть человеком определяется постоянным противостоянием вечной tabula rasa. У нас нет ничего, кроме момента, который мы посвящаем разделяемому и творимому нами священному облику.

Благословение Бене Гессерит

– Так мы испытываем людей, девочка.

Сидевшая за своим столом Преподобная Мать Элен Гайус Мохиам выглядела чужой; лицо ее было каменным, в глазах застыло беспощадное выражение.

– Это испытание, альтернативой которого может быть только смерть.

Мгновенно напрягшись, Джессика встала перед Верховным Проктором. Голенастая девочка с длинными бронзовыми волосами, лицо которой обещало вскоре расцвести необычайной красотой. Послушница, приведшая ее в кабинет, тихо вышла, со зловещим щелчком затворив за собой дверь.

Какое испытание приготовила она для меня ?

– Слушаю, Преподобная Мать. – Собрав все силы, Джессика постаралась придать своему голосу безмятежное спокойствие.

Получив недавно повышение, Мохиам приобрела новое звание – Верховный Проктор Школы Матерей на Валлахе IX. Теперь у Мохиам был свой кабинет с древними книгами, составленными в шкафу из прозрачного плаза, где поддерживалась постоянная влажность. На обширном столе стояли три подноса и на каждом геометрическая фигура: зеленый металлический куб, бриллиантовая красная пирамида и золотой шар. Предметы блестели от бликов отраженного света, и Джессика несколько долгих мгновений завороженно рассматривала этот танец света.

– Ты должна внимательно выслушать меня, девочка, не пропуская ни одного слова, не упуская ни одной интонации, ни одного нюанса. От этого зависит твоя жизнь.

Джессика свела брови, взглянув прямо в крошечные, как пуговицы, птичьи глаза пожилой женщины. Мохиам выглядела испуганной и явно нервничала. Но почему?

– Что это? – спросила Джессика, указав на необычные предметы.

– Не слишком ли ты любопытна?

В ответ девочка покорно наклонила голову.

– Они суть то, что ты о них думаешь. – Голос Мохиам был сух, как ветер пустыни.

Предметы на подносах синхронно вращались, и сквозь отверстия в них было видно, что эти предметы полые, и полости повторяют форму геометрических фигур. Джессика сосредоточила внимание на красной пирамиде с треугольным отверстием в одной из граней.

Пирамида начала двигаться к ней. Это реальность или иллюзия? Пораженная Джессика широко открыла глаза, как зачарованная глядя на приближающийся к ней странный предмет.

За пирамидой последовали два других предмета, и скоро все три фигуры плавали в воздухе перед лицом Джессики. Прозрачные лучи пересекались, отбрасывая радужные цветные блики в точках пересечения, производя едва слышные щелчки и шелест.

Любопытство Джессики смешалось со страхом.

Мохиам выждала несколько секунд, потом произнесла железным тоном:

– В чем заключается первый урок? Чему ты научилась с тех пор, как была еще совсем маленькой?

– Люди ни при каких условиях не должны подчиняться животным. – Джессика сознательно проговорила эти слова с нотками гнева и нетерпения, и Мохиам должна была это понять. – После всего того, чему вы меня научили. Верховный Проктор, как могли вы усомниться в том, что я – человек? Какой повод я дала вам…

– Молчать. Человеческие существа не всегда могут называться людьми. – Она обошла стол с грацией дикой кошки, вышедшей на охоту, и проницательно всмотрелась в лицо Джессики сквозь отблески, плясавшие между кубом и пирамидой.

Девочка почувствовала, что у нее в горле запершило от неясного предчувствия. Из опыта общения с Мохиам она знала, что все только начинается. Так и вышло.

– Много лет назад, во время великого Джихада, люди в большинстве своем были просто органическими автоматами, подчинявшимися командам мыслящих машин. Разгромленные и раздавленные бездушными машинами, они перестали сопротивляться, задавать вопросы и мыслить. С виду эти существа были людьми, но они потеряли искру, которая придавала им человеческую суть. Но лучшая часть людей взбунтовалась. Они начали сражаться, отказались подчиниться и, в конце концов, победили. Они одни вспомнили, что это значит – быть человеком. И мы не вправе забывать уроки того опасного времени.

Накидка Преподобной Матери прошелестела в воздухе, когда Мохиам отошла в сторону и вдруг с молниеносной быстротой выбросила вперед руку и приставила небольшую иглу, прикрепленную к кончику пальца, к щеке Джессики чуть ниже правого глаза.

Девочка не отшатнулась. Пергаментные щеки Мохиам сморщились в улыбке.

– Ты слышала об орудии гом-джаббар; этот враг убивает только животных, тех, кто в своем поведении следует не учению, а инстинктам. Кончик иглы пропитан мета-цианидом. Малейший укол, и ты умрешь.

Игла застыла в полной неподвижности, а Мохиам склонилась к самому уху девочки и тихо заговорила:

– Из этих трех предметов один содержит боль, второй – удовольствие, а третий – вечность. Община Сестер часто использует эти вещи в различных комбинациях. Для того чтобы пройти тест, ты должна выбрать предмет, который больше всего подходит тебе, и испытать его, если осмелишься. Других вопросов не будет, в этом заключается весь экзамен.

Не поворачивая головы, Джессика осмотрела фигуры, используя приобретенные в Школе навыки пристального наблюдения и что-то еще, что она сама не смогла бы определить словами, и поняла, что пирамида – это удовольствие, куб – боль, а шар – вечность. Джессике никогда не приходилось проходить подобные испытания, и, мало того, она о них никогда не слышала, но знала об орудии гом-джаббар – легендарной игле, созданной в незапамятные времена.

– Вот такой тест, – повторила Мохиам. – Если ты потерпишь неудачу, я уколю тебя.

В ответ Джессика проговорила не дрогнувшим голосом: