Дюна: Дом Харконненов - Герберт Брайан - Страница 45

Как это ни глупо, но Шаддам так и не сумел осознать ненадежность своего положения, не понимал он этого и сейчас. Вспышка неповиновения на Груммане была только одним проявлением общей нестабильности в империи, точно так же как и проявления сопротивления, вандализма и обезличивания статуй Коррино. Люди перестали не только уважать, но даже бояться своего императора.

Анирул очень беспокоило то, что император думал, будто больше не нуждается в союзе с Бене Гессерит, и перестал пользоваться услугами Вещающей Истину старой Сестры Бене Гессерит Лобии. Кроме того, его очень раздражало, что Анирул не рожает ему сына, очевидно, повинуясь тайным инструкциям Общины Сестер.

Империи возникают и рассыпаются, думала Анирул, а Бене Гессерит остается.

Идя следом за Фенрингом, Анирул обратила внимание на пружинистую походку, какой тот шел в тронный зал ее мужа. Ни Шаддам, ни Фенринг не понимали сути той закулисной деятельности, которая цементировала целостность империи. Сестры Бене Гессерит преуспели на арене истории, где блеск и пышность церемоний не имели никакого значения. Падишах-император и Хазимир Фенринг в сравнении с матерью Квисац Хадераха Анирул были не выше любителей и сами не догадывались об этом.

Она мысленно улыбнулась, разделив свое превосходство со своими постоянными спутницами, Сестрами из Другой Памяти – хранилища опыта и знаний тысяч поколений. Тысячелетняя селекционная программа подходит к своей кульминации – рождению мужчины Бене Гессерит, мужчины, которому суждено обрести невиданную власть. Это случится через два поколения.., если, конечно, удастся до конца выполнить грандиозный план.

Здесь, притворяясь преданной женой императора, Анирул собрала в руках все нити, держа под контролем все силы, приводящие в движение политику. Она отправила Мохиам обратно на Баллах IX работать с дочерью, тайно рожденной от барона Харконнена. Она следила за выполнением хитроумного плана по внедрению Джессики в Дом Атрейдесов…

Шагавший впереди Фенринг шел с уверенностью человека, который ориентировался во дворце размером с целый город лучше, чем кто бы то ни было, лучше, чем сам император Шаддам IV. Вот Фенринг пересек выложенный драгоценными камнями вестибюль и вошел в императорский аудиенц-зал. Огромное помещение служило хранилищем и выставкой бесчисленных шедевров искусства, собранных с миллиона планет, но Фенринг уже не один раз видел все это. Не оглянувшись, он швырнул шляпу служителю и направился к трону. Это был долгий путь.

Анирул свернула за массивную колонну, поддерживавшую свод, а придворные рассыпались на мелкие группки, чтобы предаться обычным сплетням. Обойдя бесценные статуи, Анирул поспешила в специальный акустический альков, где она часто слушала переговоры, которые вел Шаддам в своем тронном зале.

На прозрачном сине-зеленом Троне Золотого Льва восседал падишах-император Шаддам IV, восемьдесят первый правитель из династии Коррино. На императоре был надет роскошный мундир, украшенный медалями, значками и лентами. Шаддам с трудом двигался под тяжестью своих регалий.

Иссушенная возрастом Вещающая Истину Лобия стояла в алькове возле хрустального трона. Лобия была третьей опорой треножника, двумя другими опорами которого были придворный канцлер Ридондо и Хазимир Фенринг (хотя с тех пор как состоялось широко разрекламированное изгнание Фенринга, император редко консультировался с ним публично).

Шаддам сделал вид, что не замечает жену. Пятнадцать Сестер Бене Гессерит, жившие во дворце, словно бесплотные тени, сновали по покоям, занимаясь своими никому не ведомыми делами. Они были здесь и одновременно не здесь. Все выглядело так, что Сестры находятся во дворце исключительно по воле императора. Их верность империи даже не ставилась под вопрос, тем более что Шаддам был женат на Анирул – воспитаннице Бене Гессерит. Некоторые из Сестер служили фрейлинами, другие занимались воспитанием императорских дочерей – Ирулан, Шалис и Венсиции, – а в будущем должны были стать их наставницами.

Похожий на хорька имперский наблюдатель прошел по длинному красному ковру, потом взошел по широким низким ступеням к подножию императорского трона. Шаддам подался вперед, а Фенринг, подойдя, склонился в низком поклоне, потом поднял голову и с подрагивающими в улыбке губами взглянул снизу вверх на императора.

Даже Анирул не знала, почему граф в такой спешке примчался с Арракиса.

Но император хмурился и не казался довольным.

– От тебя, Хазимир, как от моего слуги, я ожидаю исчерпывающих сведений о том, что происходит на доверенной тебе территории. Но твои последние донесения явно не полны.

– Хм-м-м, я приношу свои извинения и прошу ваше величество простить меня, если я действительно упустил что-то важное в своих отчетах. – Фенринг говорил быстро, но его ум работал еще быстрее – граф лихорадочно просчитывал возможные причины императорского гнева. – Мне не хочется обременять вас мелочами, которые я могу разрешить сам. – Глаза его бегали, Фенринг мучительно думал. – Э.., что вызывает вашу озабоченность, сир?

– До меня дошли сведения о том, что Харконнены на Арракисе несут большие потери в живой силе и технике от действий партизан. Добыча пряности опять стала падать, и Космическая Гильдия осаждает меня своими жалобами. Насколько все это соответствует действительности?

– Хм-м, мой император, Харконнены слишком много плачутся. Может быть, это трюк, к которому они прибегли, чтобы взвинтить цену пряности на рынке или для того чтобы выклянчить у вас снижение налога. Как сам барон объясняет свое поведение?

– Я не могу спросить его, – ответил Шаддам, проглотив предложенную приманку. – Согласно донесениям, переданным с только что прибывшего лайнера Гильдии, барон отправился на Баллах IX на вооруженном фрегате. Что все это значит?

Встревоженный Фенринг вскинул брови и почесал кончик длинного носа.

– На планету Школы Сестер? Если говорить честно, то я, хм-м-м, не знал об этом. Но мне кажется, что барон не тот человек, который будет советоваться с Сестрами.

Анирул была удивлена не меньше Фенринга и невольно подалась вперед. Действительно, зачем барон Харконнен отправился на Баллах IX? Определенно, не для того, чтобы выбрать себе советника, поскольку все знали о его ненависти к Ордену, особенно усилившейся после того, как Сестры принудили его зачать здорового ребенка для нужд селекционной программы. И зачем он отправился туда на военном корабле? Анирул успокоила начавшее сильно стучать сердце. Все происходившее не сулило ничего хорошего.

Император фыркнул.

– Не слишком почетно для Наблюдателя, верно, Фенринг? Кроме того, по какой причине стерли лицо с моей статуи в Арсунте? Уж это-то происшествие прямо относится к твоей компетенции, ведь все произошло, можно сказать, на твоем дворе.

Фенринг поморгал своими огромными глазами.

– Мне не известно о случаях вандализма в Арсунте, сир. Когда это произошло?

– Некто возымел дерзость прикрепить половой орган к передней части изваяния моей императорской персоны, но этот орган был настолько мал, что его заметили только недавно.

Фенрингу стоило большого труда не расхохотаться.

– Это, хм-м, очень прискорбно, сир.

– Я не нахожу это столь забавным, – произнес император, заметив веселые искорки в глазах Фенринга, – особенно если учесть другие выходки и безобразия. Все это продолжается годами. Кто это делает?

Шаддам резко встал, машинально провел рукой по мундиру, отчего дружно зазвенели все его медали.

– Идем в мой личный кабинет, Хазимир. Нам надо обсудить это в деталях.

Фенринг слишком покорно отреагировал на имперский жест Шаддама, когда тот надменно вскинул голову. Анирул поняла, что хотя оскорбления, о которых упомянул Шаддам, были вполне реальны, обсуждение в кабинете будет касаться совершенно других проблем, решение которых не предназначено для посторонних ушей.

Насколько же неуклюжими становятся мужчины, пытаясь скрыть тайны.

Хотя эти тайны очень интересовали Анирул, ее гораздо больше тревожила цель поездки барона на Баллах IX. Она обменялась с Вещающей Истину Лобией, стоявшей возле трона, тайными знаками.