Дюна: Дом Атрейдесов - Герберт Брайан - Страница 161

Видя, что Ромбур и Кайлея не верят своим ушам от счастья, Лето продолжил:

– Благодарю вас, сир, но что вы скажете о репарации их семейного достояния?

– Никаких репараций! – Голос Шаддама был более суровым, чем смог передать навигатор. – Не может быть и речи о восстановлении прав Верниусов на Ксуттух, бывший Икс. Да, да. Бене Тлейлаксу представил мне вполне достоверные документы о виновности Верниусов, и у меня нет никаких оснований сомневаться в подлинности этих документов. Из соображений имперской безопасности, я не могу вдаваться в детали этих доказательств. Вы и так уже чрезмерно испытываете мое терпение.

Лето раздраженно произнес:

– Любое доказательство, которое нельзя проверить, – не доказательство вовсе, сир. Их надо представить суду.

– Что вы скажете о моем отце и о других уцелевших членах Дома Верниусов? – Ромбур сам заговорил в микрофон, которым пользовался Лето. – Может ли он тоже рассчитывать на амнистию, где бы он ни находился в настоящее время?

Шаддам ответил Лето, ответил быстро и жестко. Ответ был похож на стремительный укус ядовитой змеи.

– Я очень снисходителен к вам, кузен, но не испытывайте свою судьбу. Если бы я не был настроен милостиво по отношению именно к вам, то никогда не выступил бы в вашу защиту в суде Ландсраада и не почтил бы вас сегодняшней аудиенцией. К тому же я не помиловал бы ваших друзей. Амнистия только для двоих детей. Это все.

Услышав эти жестокие слова. Лето заколебался, но сохранил присутствие духа. Было ясно, что на дальнейшие уступки Шаддам не пойдет.

– Мы советуем вам принять наши условия, пока мы пребываем в нужном настроении, – сказал Шаддам. – В любой момент могут появиться дополнительные улики и свидетельства против Дома Верниусов, которые заставят меня судить его не так мягко.

Отойдя от микрофона. Лето обратился к Ромбуру и Кайлее. Близнецы очень неохотно склонились к тому, чтобы принять условия императора.

– По крайней мере мы сумели одержать хоть маленькую, но победу. Лето, – сказала Кайлея своим нежным голосом. – Мы сохраним жизнь и свободу, если уж не наследство. Кроме того, жизнь здесь, на Каладане, не так уж и ужасна. Как говорит Ромбур, во всем надо искать лучшее.

Ромбур положил руку на плечо сестры.

– Если этого достаточно для Кайлеи, то подавно хорошо и для меня.

– Значит, договор заключен, – подытожил разговор Шаддам после того, как ответ Лето был передан посреднику. – Мы подготовим официальные бумаги.

Следующие слова Шаддама были остры, как отточенная бритва.

– Надеюсь, что больше я не услышу от вас упоминаний об этом деле, герцог Лето.

Шаддам резко выключил связь, и два навигатора прервали свой ментальный контакт. Лето сердечно обнял Ромбура и Кайлею, зная, что теперь наконец-то обеспечена их безопасность.

***

– Я буду скучать по Кайтэйну, – сказал Фенринг необычайно мрачным тоном.

Через день он отправится на Арракис, чтобы занять пост имперского наблюдателя на этой планете. Сослан в пустыню! Однако Марго призвала его поискать преимущества в этом назначении. Фенринг и сам умел находить преимущества. Может быть, в намерения императора не входило наказание? Может быть, это назначение с повышением?

Фенринг вырос рядом с Шаддамом. Оба они были больше чем на двадцать лет моложе Фафнира, бывшего наследника Трона Золотого Льва. Имея взрослого сына и массу дочерей от многочисленных жен, Эльруд не возлагал больших надежд на младшего принца, и по предложению матери Фенринга, Сестры Бене Гессерит, разрешил ему посещать школьные занятия вместе с Шаддамом.

За много лет Фенринг превратился в агента принца, в его доверенное лицо, которому можно было поручить любое, самое щекотливое задание, вплоть до убийства Фафнира. Товарищи делили между собой очень темные секреты, и их разрыв мог навлечь на каждого из них крупные неприятности. Оба прекрасно сознавали это.

Шаддам – мой должник, будь он проклят!

Когда новый император остынет и хорошенько поразмыслит, то поймет, что ему не следует превращать Фенринга не только в противника, но даже и в мелкого слугу. Ничего, пройдет совсем немного времени, и Шаддам отзовет Хазимира с Арракиса. Это лишь вопрос времени.

Фенринг сумеет обернуть это назначение к своей выгоде.

Леди Марго, на которой он женился три дня назад, не создавая лишнего шума и обойдясь без пышных торжеств, приняла руководство слугами. Она постоянно что-то приказывала, и под ее бдительным оком слуги и служанки с быстротой молнии паковали и грузили вещи. Как и всякая Сестра Бене Гессерит, она была неприхотлива и не отличалась изысканным вкусом. Однако, понимая необходимость соблюдать внешние приличия, она распорядилась послать на Арракис целый контейнер безделушек, украшений и одежды из гардероба Дома Коррино. К этому были добавлены мебель из императорского дворца, имперские сервизы, ковры и постельное белье. Все это придаст необходимый вес Фенрингу, укрепит его положение и украсит его личную резиденцию на Арракине, расположенную далеко от официальной столицы Харконненов в Карфаге. Демонстративная независимость и роскошь покажет Харконненам и его министрам мощь Шаддама и зоркость его всепроникающего ока.

Улыбаясь, Фенринг следил, как Марго ловко справляется со своей задачей. Она поспевала всюду, шелестя своими юбками, ободряя слуг улыбками и находя нужные резкие слова для тех, кто ленился. Какая великолепная женщина! Милые возлюбленные хранили друг от друга множество тайн, и их постепенное открытие должно будет доставить обоим большую радость.

С наступлением темноты они отправятся на пустынную планету, которую ее уроженцы называют Дюной.

После полудня, в часы отдыха, в течение которых ни император, ни его давний друг не высказывали никаких сожалений, Фенринг сидел у консоли для игры в магнитные шары, ожидая, когда Падишах Император Шаддам IV соизволит бросить свой шар. Они сидели одни в комнате отдыха, стены которой были отделаны плазом, в верхнем этаже одного из флигелей дворца. Похожие на стрекоз орнитоптеры жужжали высоко в небе, выше воздушных змеев, украшенных лентами и радужными воздушными шарами.

Фенринг что-то напевал себе под нос, хотя знал, что Шаддама сильно раздражает этот монотонный звук. Император наконец выбрал для поля, управляющего полетом шара, нужную скорость. Стержень, в который надо было попасть, дрогнул от удара, черный шар попал в самый центр диска, соединенного со стержнем, и взлетел в воздух. Шаддам отпустил рычаг, и шар попал в поле 9.

– Вы хорошо тренировались, сир, хм-м? – сказал Фенринг. – Но разве у императора нет других, более важных обязанностей? Впрочем, вам придется здорово попотеть, чтобы побить меня.

Император посмотрел на рычаг, который только что отпустил с таким видом, словно шар подвел его.

– Хотите поменять рычаги? – язвительно спросил Фенринг. – Этот чем-то вам не нравится? Шаддам упрямо мотнул головой.

– Пусть остается этот – на некоторое время это будет наша с тобой последняя игра, Хазимир. – Раздувая ноздри, он тяжко вздохнул. – Я же говорил тебе, что могу и сам решать свои дела.

Он немного поколебался, прежде чем продолжить.

– Но это не значит, что я больше ни во что не ставлю твои советы.

– Естественно, сир. Именно поэтому вы посылаете меня в пыльную дыру, населенную песчаными червями и немытыми варварами. – Сквозь игровое поле он недовольно посмотрел на Шаддама. – Я думаю, что это большая ошибка, ваше величество. В эти первые, самые трудные дни вашего правления вы, как никогда, будете нуждаться в объективных советах. Вы не сможете решать дела в одиночку, и кому вы можете доверять, кроме меня?

– Мне кажется, что я неплохо разрешил кризис с Лето Атрейдесом. Я один сумел избежать катастрофы.

Не спеша ударить по шару в свою очередь, Фенринг сказал:

– Я согласен: результат получился благоприятный – но мы ведь до сих пор не знаем, что ему известно о нашей связи с Тлейлаксу.