Ян Мэй-сян.Да это наш братец — Сунь Младший. На улице мороз, а ты свалился посреди дороги. Два негодяя бросили тебя и сбежали. Не случись тут проходить нашему брату, — не жить бы тебе, юаньвай!

Сунь.Помнится, в голенище у меня оставалось пять слитков серебра. Ну-ка, посмотрю… Гм… Где же они? Все ясно! Ты, Сунь Младший, нес меня и, видя, что я пьян, стащил деньги!

Сунь Чун-эр.Ты спал, старший брат. Я испугался, что ты можешь замерзнуть на морозе, дотащил тебя до дому. Ни о каких деньгах я и ведать не ведаю. И мог ли я своровать?

Ян Мэй-сян.А я так не сомневаюсь, что их у тебя вытащили два проходимца!

Сунь.Жена! Ты говоришь глупости! Мои названые братцы знают, что такое добродетель и справедливость. Не могли они забрать чужое и уйти. Лишь этот побродяжка Сунь Младший способен на такую низость!

Сунь Чун-эр

(поет)

На мотив "За чтением книг"

Запорошивший весь белый свет

Снег смел с дорог человечий след.

Белым-бело и темным-темно.

Земля и небо слились в одно.

Продрогший, холодный, как этот снег,

К себе в гончарню я брел на ночлег,

И слезы капали мне на грудь,

И так хотелось чуть-чуть отдохнуть!

Но кто это, вижу сквозь снежный туман,

Лежит на дороге, мертвецки пьян?

Присел и — такое увидел вдруг,

Что до сих пор не унять испуг.

На мотив "Смеющийся монах"

Я,

как приговоренный к плахе,

Глядел и трясся молча в страхе.

И в мыслях не было такого,

Что встречу брата там родного.

В снегу его я не оставил,

А на спине домой доставил.

Уж он и не дышал как будто,

А пробудился — смотрит люто.

Не видит правых, виноватых,

Забыл он, что грешно, что свято…

Сунь.Пусть этот бродяга сдохнет на моих глазах! (Бьет Сунь Чун-эра.) Эй, гоните Суня Младшего за дверь, пусть стоит там на коленях в снегу.

Ян Мэй-сян тщетно пытается удержать Сунь Чун-эра в доме.

Сунь Чун-эр.Я тебя от мороза спас, а ты меня на мороз?!

(Поет.)

На мотив "Докучливая песенка"

Пронизывающий насквозь,

холодный дует ветер,

Мне нет спасенья от него

нигде, нигде на свете.

И этот колющийся снег,

что все быстрей кружится:

Во мрак он погрузил меня,

и от него не скрыться.

Рубашка тонкая моя —

увы, одни лохмотья.

А как хватил по ней мороз —

и тех не соберете.

Какие же разведал брат

за мною прегрешенья,

Что выгоняет на мороз

и ставит на колени?

Чем я покорней, чем смирней,

тем больше слышу брани,

Но до жестокости такой

Не доходил он ране!

Ян Мэй-сян.Эх, братец, братец! Слишком уж ты послушен! Юаньвай только пригрозил тебе, а ты тут же встал на колени! Разве могу я допустить, чтобы ты замерз на морозе?

Сунь Чун-эр.Спасите меня, сестрица…

Ян Мэй-сян (слуге). Принеси скорее чарку горячего вина! Братец совсем продрог!

Сунь Чун-эр (выпивает вино). Ох! Когда б не это горячее вино, — наверное, окоченел бы навек.

(Поет.)

На мотив "Шаловливое дитя"

Есть закон, не дающий нам совершать

"Десять зол" и "Пять преступлений" [168].

Не осмелюсь, сестрица, я нарушать

Брата старшего строгих велений.

Отношенья в семье и дела семьи

Предоставлены вашим заботам.

Устанавливать правила — каждый свои

Никуда не годится… Да что там!

Не позволю себе болтать языком,

Брат и старше меня и сильнее —

Утверждает он право свое кулаком,

И перечить ему я не смею.

Говорят же, однако: обидчик людей

Небеса-то обидеть не сможет,

День придет — и познает всю боль лиходей,

Боль, что так меня бедного гложет.

Я унижен, отвержен — поистине так!

К Небесам обращаюсь я с дрожью.

А для брата слова мои — сущий пустяк,

Называет их блажью и ложью.