Драматические произведения. Мемуары - де Бомарше Пьер-Огюстен Карон - Страница 109

Но поскольку я один могу осветить все систематически, точно и толково, ибо вот уже пять месяцев я отдаю этому делу все мои силы как негоциант и патриот, я предпочел, сударь, ответить на то, что Вы сказали, не устно, но взяв на себя смелость написать Вам, ибо в наши трудные времена человек, умудренный жизнью, не должен ничего говорить, ничего предлагать по делу, имеющему столь важное значение, не оставляя следа своих слов на бумаге, в точных заметках, которые могут послужить ему оправдательным документом.

Я предпочел также написать Вам, чтобы Вы, сударь, смогли переговорить об этом деле со всеми министрами, опираясь на ясные сведения, и уделить мне затем немного времени, чтобы я мог в их присутствии глубоко осветить его политическое значение. Это чрезвычайно важно и для отечества, и для них, и для меня. Поэтому я буду, если позволите, на этом настаивать. Вот краткий обзор положения:

Во-первых, сударь, г-н де Лаог отнюдь не находится в Гавре под арестом,как вы, по-видимому, думаете. Он живет вот уж три недели у господ Лекуврера и Кюрмера, моих корреспондентов в этом городе, ожидая моих последних указаний, чтобы отплыть в Голландию. Ибо я ему написал 16 августа, что, коль скоро беспорядок, царящий в Париже, не позволяет ничего здесь довести до конца, я советую ему ехать, чтобы, по крайней мере, держать все под тщательным надзором и не дать нашему посланнику в Гааге предпринять решительных действий, пока не прибудет ожидаемый им залог, а по его получении покончить все разом.И только потому, что его паспорт устарел, был прислан нарочный для возобновления паспорта — а отнюдь не для решения вопроса об аресте де Лаога, о чем нет и речи.

Во-вторых, сударь, в силу какой пагубной идеи собираются помешать поездке того единственного человека, который может поставить ружья?

Кто другой может, сударь, завершить это дело, если не г-н де Лаогот моего имени? Разве что я сам, ведь ружья принадлежат мне, а г-н де Лаог— мой друг, мой представитель, мое доверенное лицо, располагающее моими указаниями, моими средствами, моим кредитом; ведь именно он начал, от моего имени, переговоры как о покупке, так и о продаже, и, следственно, только он — если не я сам— может вывезти со склада ружья и передать их Вам, рассчитавшись за погрузку и по прочим счетам и требованиям, которые обусловлены в договоре о ружьях, как мои обязательства по отношению к Франции: ибо, если Вам их не передаст г-н де Лаог, никто другой не может этого сделать, потому что никто не располагает правами на мою собственность, кроме моего представителя и меня самого, сударь.

В-третьих, когда в акте (ст. 7) говорится: «Мы поручаем завершить дело г-ну де Лаогу, как лицу, для этого наиболее подходящему и по его усердию, и по его талантам, которые обеспечат успех», — то речь здесь идет о поручении от моего имени, сударь, ибо нам предстоит требовать оружие от моего имени. И я не потерпел бы, чтобы назначили кого-либо иного! Решение сообщить его миссии характер министерского поручениябыло принято единственно ради обеспечения ему большей безопасности в пути, ради того, чтобы он мог без всяких затруднений проехать через любой город королевства, не будучи задержанным. Г-н де Лаог здесь только мой представитель, без него ничто не может быть завершено. На этом основании он и должен выехать.

Направь вы, господа, еще хоть десять человек в Гаагу, без него все равно не обойтись; ибо он едет в Зеландию, в Тервер, не для принятия оружия, а для передачи его Вам. Г-н де Мольдздесь представляет покупщика; г-н де Лаог — поставщика; ничто, следственно, не может свершиться без г-на де Лаога, он один только обладает ключом для преодоления препятствий и моим кредитом, чтобы от них избавиться.

И если бы я даже не решил оставаться здесь, на своем посту, чтобы не позволить недоброжелателям употребить во зло мое отсутствие, если бы даже я сам отправился в Голландию, я был бы все равно вынужден взять с собой моего друга г-на де Лаога; ибо он один досконально знает мое дело, поскольку провел в Гаагеуже четыре месяца, стараясь его завершить. В данном случае он — это я; и необходимо, чтобы в Терверпоехал либо я, либо этот человек, обладающий моими полномочиями, потому что (я вынужден повторить это Вам) никто, кроме него или меня, не имеет ни права, ни полномочий передать в Ваши руки это оружие. Вы видите из этого, сударь, что какой бы дурацкий шум ни поднимали здесь вокруг этого дела, ничто не может помешать поездке г-на де Лаога, поскольку в Голландии общеизвестнона протяжении пяти месяцев, что именно он представляет там мои интересы в покупке, оплате и вывозе этих ружей.

Этого достаточно, сударь, чтобы дать Вам понять, как насущно важно, чтобы я, с документами в руках, дал министерству объяснения по поводу поездки моего друга;ибо, задерживая его во Франции, вы отнимаете у себя единственную возможность продвинуться хотя бы на шаг вперед в Зеландии. Все власти мира бессильны что-либо тут изменить без договоренности со мной. Вот заблуждение, от которого один я могу вас избавить; именно это я сейчас и делаю.

Это дело, сударь, приняло столь серьезный оборот, что никто (начиная с меня) не должен предпринимать ничего, в чем он не мог бы дать строгого отчета французской нации, котораяготова нас допросить.

Разъяснив Вам все, о чем министр, только что занявший свой пост, мог сам и не догадаться, я вынужден заявить, сударь, что, если министерство будет в дальнейшем действовать вразрез с этими данными, я снимаю с себя отныне всякую ответственность и перелагаю груз ее на исполнительную власть (о чем и имею честь ее предупредить).На протяжении пяти месяцев я выбиваюсь из сил и трачу свое состояние ради блага отчизны, и никто меня не слушает, никто не облегчает мне дела!Десятки раз я подвергался обвинениям — не пришла ли мне пора обелить себя?Я знаю, министры, только что заступившие на этот пост, тут ни при чем; но пусть они, по крайней мере, не отдают никаких приказаний, не согласовав их со мной, когда речь идет о деле столь трудном, ставящем под угрозу и мой патриотизм, и мое состояние, и в котором разбираюсь я один; или пусть сами отвечают за все перед отечеством, чьим и интересам нанесен вред.

В ожидании Ваших распоряжений и с уважением к Вам, сударь,

Ваш и проч.

Подпись: Карон де Бомарше».

В то же воскресенье, 19 августа, я пришел вечером, в третий раз за эти сутки, к г-ну Лебрену.Я хотел оставить ему мое письмо, предварительно все с ним обсудив, с тем чтобы он передал его другим министрам, своим коллегам. Он меня не принял,отложив аудиенцию на завтра. Я явился в девять утра; он меня не принял. Тот же ответ:перенесено на вечер.

Придя домой, я нашел там незнакомца, что-то писавшего у моего привратника (читатель, удвойте внимание).

— Мне поручено, — сказал он, смеясь, — сделать вам предложение от имени одной австрийской компанииотносительно поставки ваших ружей; я писал вам, чтобы испросить встречи.

И он продолжал, пока мы прогуливались перед домом:

— Знакомы ли вы, сударь, с господином Константини?

— Не имею чести, сударь.

— Будучи связан делами с одной компанией в Брюсселе, он узнал, что именно оттуда исходит эмбарго, наложенное на ваши ружья в Голландии,и он предлагает вам через меня, ежели вам будет угодно дать ему половину вашего дохода с этой сделки, пустить в ход надежное средство, чтобы они были доставлены в течение недели.

— Он, значит, весьма могуществен, ваш Константини? Однако я, по чести, не имею права даже выслушивать столь неопределенное предложение, не вводя в обман этого господина, поскольку при нынешнем положении дела я даже не знаю, окажусь ли я в прибыли или в убытке; проясните ваше предложение: сколько денег вы требуете от меня, за доставку оружия?