Путешествие вокруг света 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях „Надежда“ и „Нева“» - Крузенштерн Иван Федорович - Страница 70

Вид залива Анивы в южной части Сахалина

Еще не успели мы обойти длинного надводного рифа, о котором упомянуто в предъидущей главе, как увидели лодку, на коей природные сей страны жители плыли к нам прямо. Они находились у корабля нашего более четверти часа, однако не взошли на оной, сколько мы их ни уговаривали, и поплыли назад. Но лишь только бросили мы якорь, тотчас посетили нас многие из них, которые всходили на корабль, не показывая ни малийшего страха. Все они взошед на шканцы становились на колени, поднимали, обе руки на голову и опускали оные по лицу и телу к низу, кланяясь притом низко. Я одарил их некоторыми безделицами, кои казалось, производили в них великое удовольствие; сверх того приказал дать им сухарей и водки, но они в последней не находили вкуса. Вероятно, что употребление крепких напитков им неизвестно. Один из них привез целую лодку свежих сельдей отменного вкуса, которых как для Офицеров, так и для всех служителей на обед было достаточно. В 2 часа по полудни поехал я с большею частию своих Офицеров на берег, и хотя оный лежит в малой широте, однакож, к удивлению нашему, нашли на нем в половине Мая весьма мало признаков весны. Во многих местах лежал еще снег глубокой; деревья мало распустились и, выключая несколько дикого луку и щавелю, не видно было никакой зелени. По прибытии нашем в Камчатку через 3 недели после нашли мы там весну гораздо успешнейшую. Все Российские западные области вообще даже до Архангельска, лежащего по крайней мере 18 ью градусами севернее Ессо, обновляются большею живостию в Апреле, нежели здешняя страна в Маие, Ожидание наше по 6 ти месячном заключении, во время коего прогулка была для нас невозможною, найти здесь некое тому вознаграждение, оказалось тщетным; на самом только берегу моря, по песку и камням можно было прохаживаться, ибо удаляясь на несколько шагов от берега, встречаются топи, снег и высокой тростник. Нечаянным образом встретили мы на берегу того самого человека, которой поутру привез на корабль упомянутую рыбу, следовательно был уже нам знаком. Мы просили его, чтоб повел нас в дом свой, что сделал он весьма охотно. Он принял нас наилучшим образом, на что я ответствовал разделением некоторых подарков между его семьею. В 7 часов вечера отправились мы на корабль обратно.

На другой день оставался я на корабле; потому что в первой день во время моего отсутствия, приезжали к нам многие Японцы и обещались быть опять на другой день, В 9 часов следующего утра действительно они прибыли со своим Офицером, их начальником, набольшей лодке, гребцами на коей были здешние жители. Офицер представил нам, что он крайне устрашен прибытием нашим, и просил нас убедительно удалиться немедленно; поелику, уверял он, как скоро узнают о том в Матсумае, куда он неупустительно послать должен донесение; то прибудет вдруг многочисленной флот, от которого мы не возможем уже ожидать ни малейшей пощады. Для придания угрозам своим более силы, повторял он многократно слово, бум, буми надувая обе щеки пыхал чрезвычайно; сим уповательно, хотел он нас вразумить, что по прибытии флота поступлено будет с нами самым жестоким образом. Его угрозы и страшные телодвижения были столько странны, что с трудностию удержаться можно было от смеха. Я старался успокоить его сколько возможно, уверяя, что как скоро пройдет бывший тогда густой туман, то неукоснительно выйду в море. Сим многократно повторяемым уверением казался он быть наконец успокоен, и был после в состоянии начать разговор о другом предмете, что посредством Г-на Посланника, разумевшего несколько по Японски, могло быть учинено без дальней трудности. Первой мои вопрос относился к Географии сей области. Имя Карафуто должно быть здесь известным; потому что оно означено на Японской карте. Офицер мог рассказать мне о положении Охотска и Камчатки довольно основательно, почему и думал я, что он имеет познания, однако скоро потом оказалось, что он сведения свои о Камчатке и Охотске не почерпнул из источника учения, а одолжен одному знакомству с Г. Лаксманом, сообщившим ему оные. Впрочем долговременное его пребывание в северной стране Ессо доставило ему случай приобресть географические о сих местах сведения и он, быв в отдаленности от деспотических своих повелений, не боялся, видно, сообщать нам оных. В Нангасаки не могли мы найти никаких с сей стороны способов. Итак, удостоверяя нас о существовании острова Карафуто, прибавил он, что мы, коль скоро погода прояснится, увидим оный сами; потому что сей остров отделяется от Ессо проливом шириною только в 18 миль. Он упоминал еще о земле, лежащей к северу от Карафуто и отделяемой от оного узким проливом; но о сем слышал он только от других, а не узнал сам собою. О северной части Карафуто, Сандано здесь называемой, ни он, ни земляки его ничего не знали; впрочем полагал он, что Карафуто должен быть менее в половину против Ессо. Южная часть сего острова, говорил он, известна Японцам совершенно; поелику Японское правительство причисляет оную к своим владениям, и Император содержит там, также как и здесь Офицеров, своих смотрителей. Для большего нас в том уверения показал он на Японской карте пристань, у которой находится будто бы Японское селение, куда, по словам его, пошло вчерашнего дня судно. Он назвал потом еще четыре острова Кунашир, Чикотан, Итуруп и Уруп и говорил, что оные лежат на NO от Ессо и принадлежат Японскому Государству. Точно под сими же именами известны сии острова со времен Спанберга, и находятся на всех Российских картах; на иностранных же не показаны. [134]После он сообщил мне названия рек и мысов острова Ессо, которые все означены на карте нашей сего острова, и большая часть оных сходны с названиями, показанными на бывшей у нас Японской карте; сие служило достаточным доказательством, что на известия его можно было положиться. Округ, в коем имеет он теперь свое пребывание, называл он Нотцамбу; но разумел ли он под сим названием всю северную часть Ессо, или один только северной мыс, того не мог я узнать от него с точностию. Другой округ, лежащий южнее Нотцамбу именовал Японской Офицер Соя, остров же с высокою горою Риишери, а северной остров Рефуншери. На нашей Японской карте показаны оные под именами Риисери и Рефуносери. О названиях Ессо, Оку-Ессо и Матсумай получил я следующие известия. Начальные островов сих жители, которые известны у нас под именем Курильцов махнатых, называют себя Аинами. Их ныне очень мало и они живут только между округами Нотцамбу и Аткис, и называют теперь одно только место своего жительства словом Ессо; Японцы же весь остров именуют Матсумай. Вероятно, что прежде поселения здесь Японцов занимали весь остров Аины и конечно называли оной Ессо. После же усилившиеся Японцы давали всем занятым ими здесь местам свои имена; почему подлинно имя Ессо и должно было уступить чуждому Матсумай, коим называется также и главной здесь Японской город. Аины стеснены столько, что жилища их составляют округ маловажный, удержавший и поныне подлинное свое название. Если же они вытеснены будут вовсе, то и имя Ессо совсем уповательно изтребится. В Нангасаки сказано было мне, что Ессо и Матсумай означают одну и ту же землю. Слово Оку-Ессо или большой Ессо принадлежит по происхождению своему также, может быть, Аинам, которые разумеют под оным большой остров Сахалин, хотя Японской Офицер уверял меня, что Аины именуют сим названием четыре южные Курильские острова: Кунашир, Чикотан, Итуруп и Уруп, о чем, помнится, читал я в какой-то книге. Как здесь, так и в заливе Анива тщетно старался я узнать об именах Шиша и Чока, под коими Лаперуз, бывший у западного берега Сахалина, означил острова Ессо и Сахалин. Оные здесь совсем неизвестны. Может быть жители западного берега называют остров Сахалин Чока, так как и жители южной части называют его Карафуто, северную же часть оного, как сказывают, именуют Сандан.Желательно, что бы все Географы согласились одинако называть острова, лежащие к северу от Японии; [135]поелику оные с равным правом можно называть многими именами, как то например южной: Ессо, Матсумай или же Матмай, Шиша, [136]а северной: Сахалин, Чока, Сандан, Карафуто и Оку-Ессо.