Путешествие вокруг света 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях „Надежда“ и „Нева“» - Крузенштерн Иван Федорович - Страница 113

Преступник Чин-те, человек низкого происхождения, осужден к медленной, мучительной казни. [224]Сыновья его, Лонг-Ир и Фонг-Ир по причине отроческого возраста, старший был 10 ти, а младший 9 ти лет, удавлены; все же прочие, на коих показываемо было, что участвовали в заговоре, по издании манифеста признаны невинными. О казни Чин-теи его сыновей объявлено всенародно в Пекинских ведомостях; но о принце Императорской фамилии, замученном до смерти за то, что он был яко бы главою заговорщиков, не сказано ни слова. Он был сын Гочун-Тонга, первого Министра покойного Императора Кин-Лонга, которой имел великое богатство. Для овладения оным приказал Киа-Кинг тотчас по восшествии своем на престол казнить его под предлогом преступлений, в которых обвинял его он сам вымышленно. [225]Сын казненного, долженствовавший по мудрым законам Китайского правительства подлежать участи отца своего, пощажен по тому, что имел в супружестве сестру царствующего ИМПЕРАТОРА. Но теперь Принц сей не мог избегнуть своего жребия.

Содержащиеся в манифесте обещания ИМПЕРАТОРА к исправлению своего правления остались без действия; ибо в бытность нашу в Кантоне получено известие, что долговременный любимец его, служивший орудием к постыднейшим порокам, подпал немилости. Он имел великую силу над слабым своим МОНАРХОМ. Все важнейшие дела посредством его только производились. Первейшие должностные и почетные в Государстве места продавались без боязни и стыда тем, которые более платили. О причине падения его неизвестно; но оно спасло жизнь бывшего Фу-Ион иди гражданского Губернатора в Кантоне, человека весьма честного, коего хотело погубить хитрое пронырство придворных при помощи любимца.

Приехавший недавно из Пекина купец, которого видел я у Г-на Биля, расказывал также, что ИМПЕРАТОР, по лишении милости своего любимца, принял твердое намерение ввести в своем государстве лучший порядок, наипаче же строжайшее исполнение правосудия; на каковой конец издал указ, в коем предоставлена свобода каждому подданному писать прямо к ИМПЕРАТОРУ, и приносить ему свою жалобу письменно и лично. В Китае нет почт, кроме дороги между Пекином и Кантоном; и так прошения из отдаленных провинций редко доходить могут до самого Государя. Указ писан, уповательно, в часы раскаяния, в которые желал ИМПЕРАТОР обнаружить, пред подданными своими, с каким отеческим попечением вознамерился призирать ОН на их участь. Но из них многие предвидят, что таковая воля Государя не может быть постоянна. Лучшее средство к облегчению состояния народа было бы то, если бы возмогли довести Наместников и нижних чиновников до того, чтобы они защищали народ с большим старанием и не допускали бы причинять ему всегдашних угнетений. Барро приводит многие ужасные примеры жестоких и даже бесчеловечных поступков, которые народ от своих начальников терпеть должен.

Сколь беспечно и равнодушно смотрят на участь Китайцев беднейших состояний, тому видели мы при случившемся пожаре явное доказательство. Оной сделался 13 го Декабря в Кантоне на западном берегу Тигриса против Европейской фактории, и свирепствовал около 7 часов. Если бы Г-н Друммонд не послал тотчас пожарных труб своих; то, вероятно; все строения, находящиеся на сем берегу, преобратились бы в пепел. Пожары в Кантоне весьма часты; но к прекращению оных не приемлются никакие меры. Китайцы пожарных труб не употребляют. Несколько тысячь народа, собравшись у горящих строений, производят чрезвычайной крик, не подавая никакой действительной помощи, к чему они и не понуждаются. Правительство содержит только один класс людей, долженствующцх быть при том в деятельности. Их называют слугами Мандаринов, и они по назначению своему стараются о том, чтоб улицы не наполнялись слишком народом. Ни Наместник, ни другие знатнейшие города чиновники при пожарах не бывают. Один только Мандарин нижнего достоинства является по своей должности; но сила его маловажна. Правительство столько же беспечно и в рассуждении спасительных мер во время тифонов, свирепствующих часто в каждом году у берегов Китая. За несколько недель до прибытия нашего в Макао потонуло при жестоком тифоне в Тигрисе несколько тысяч людей. (Полагали около 10,000). Но сие страшное произшествие, коему не минуло еще и месяца, совсем было почти забыто; если же об оном и говорили; то как о приключении, весьма обыкновенном.

При таковой беспечности Китайского правительства народ сей страны тем более должен быть обязан благодетельному поступку Агличан, которые с 1805 года стараются ввести в Китае коровью оспу, и распространили употребление оной во всем государстве. Г. Пьерсон,второй врач Аглинской фактории, оказал Китайцам сие благодеяние; ибо оспа нигде столь неопустошительна, как в Китае. Однако при всем том я сомневаюсь, чтобы человеколюбивое сие деяние принято было с признательностию, и напротив того уверен, что Г-н Пьерсон, спасший жизнь многих тысяч, а в последствии и миллионов, если будет иметь нещастие, что умрет хотя один из тех, коим привита им коровья оспа; тогда Китайцы, сообразно с варварскими своими законами, накажут его жестоко, буде не удастся ему того избегнуть. В назначенные Г-м Пьерсоном дни каждой недели для привития коровьей оспы, собирается множество женщин, приносящих детей своих для участия в сем благодеянии. Он прививает оспу редко менее 200 м робенкам еженедельно; но что делает то безденежно, о том упоминать не нужно. Для уничтожения некоторых по сему предмету предразсуждений Китайцев, издал Г-н Пьерсон малую книгу, в коей, описав происхождение и пользу коровьей оспы, преподает главнейшие правила, которые наблюдать при том следует. Сей книги, переведенной Г. Стаунтоном на Китайской язык, розданы многие тысячи экземпляров безденежно. [226]Оной нельзя было напечатать иначе, как от имени природного Китайца; почему и издана под именем купца Когонга Нунква. Тщеславной Панкиква, о коем в предъидущей главе многократно упоминалось, желал очень воспользоваться сею честию; но оная предоставлена Г-м Друммондом Нункве потому, что он первой изъявил на то свою готовность. Китайские врачи всемерно противятся введению коровьей оспы и стараются об отклонении сего благодетельного изобретения, или по крайней мере о воспрепятствовании распространения оной. Но удачный успех Г-на Пьерсона подает надежду, что сии невежды не достигнут своей цели. Правительство не противодействует введению коровьей оспы; однако оно и не вспомоществует в том нимало. Терпимость нововведения доказывает впрочем, что оно усматривает благия от того последствия. Г-н Пьерсон в самом начатии прививания коровьей оспы научил тому четырех Китайцев, которые столько же ревностно занимаются тем в Кантоне и около лежащих местах, сколько он сам в (называемом так) предместии Кантона и в Макао. Г-н Пьерсон получил недавно письма из Нанкина, в коих уведомляют его, что и там нашли у коров сей род оспы. Честь начального введения коровьей оспы принадлежит бесспорно Г-ну Пьерсону. Несколькими месяцами позже он бы лишился оной прибывшим из Маниллы в Макао Гишпанским врачем Бальмисс таковым же намерением в Сентябре 1805 го года, не знав, что Агличане его в том предъупредили. Бальмис отправлен был Гишпанским правительством 1803 го года для введения коровьей оспы в Южной Америке и на островах Филиппинских, откуда после в Китай приехал. [227]Хотя добрые намерения Гишпанского врача и не теряют нимало своего достоинства чрез то, что его предъупредили; однако я уверен, что он не мог бы иметь в том такового успеха, каковым сопровождалось предприятие Г-на Пьерсона, коему выгоднейшее соотношение Агличан с Китайцами способствовало много к преодолению разных препятствий.

Столетия уже прошли, как Европейские миссионеры стараются о введении Христианской веры в Китае, однако кажется, что оная скоро подпадет той же участи, какую имела в Японии. Она недавно подверглась новым гонениям правительства. Но сему удивляться надобно менее, нежели напряженному рвению миссионеров к соделанию Китайцев Христианами. Безъуспешные опыты в продолжении многих столетий [228]даже и при благоприятствовавших обстоятельствах долженствовали бы наконец уверить их в суетости стараний. Число обращенных в Христианскую веру так маловажно, что оное, в отношении к чрезвычайному многолюдству обширного государства, за ничто почтено быть может. В Китае едва ли находится столько Христиан, сколько ежедневно там детей умерщвляется. [229]Но, не взирая на то, католическое духовенство продолжает посылать почти ежегодно туда своих миссионеров, хотя ему не может быть безъизвестно, что любовь к наукам некоторых Китайских Императоров, а больше невежество Китайцев, есть единственною причиною терпимости миссионеров. Китайцы почитают их необходимыми для сочинения календаря своего, в чем научиться сами имели они уже довольно времени; но теперь по сему одному обстоятельству подверглись бы великим затруднениям, если бы миссионеры оставили Китай вовсе.