Последняя попытка - Налепина Д. А. - Страница 28

— Эми, но ведь мы…

— Я что тебе сказала с самого начала? У нас ничего не получится. Ничего, понимаешь? У тебя всегда будет на первом месте долг перед Ларри и Тессой, а на втором — твои личные дела. Но я так не могу, Дик. Я больше не выдержу. На моем пути встречалось слишком много мужиков, которые предоставляли принимать решения мне. С тех пор я ненавижу это делать. Как ты думаешь, почему выпускница университета Торонто сидит у тебя на фирме в роли девочки для перекладывания бумаг? Да потому что я ненавижу строить карьеру и принимать судьбоносные решения. Я хочу просто любить человека, который любит меня. Он будет носить меня на руках, баловать, защищать, добывать пищу — и за это я отплачу ему самой верной, самой преданной любовью, но становиться полноправным партнером — дудки! Все, Ричард Норвуд. Я ухожу. Кошек сегодня покормишь сам. И если ты подойдешь ко мне на работе — я уволюсь.

Эмили повернулась и опрометью бросилась вон из квартиры. Ричард Норвуд некоторое время тупо смотрел ей вслед, а потом недрогнувшей рукой достал из шкафчика забытую бутылку виски.

Через полчаса приехала Тесса. Одна, без Ларри.

Ричард Норвуд мрачно посмотрел на нее и отвернулся. Тесса поджала пухлые губки и процедила:

— Ну и почему ты еще не готов?

Ричард Норвуд вскинул голову и внимательно посмотрел на женщину, которую когда — то хотел сделать своей женой. И произнес медленно и с расстановкой:

— Я всю жизнь копил обиду на отца. Не мог ему простить, что он тебя увел. А ведь по — хорошему мне надо спасибо ему сказать. Если бы не мама, конечно…

— Что?! Ты пьяный?

— Нет. Я протрезвел. Тесса, знаешь что… ты уезжай. Живите с Ларри в доме, сами ведите хозяйство. Ты мне больше не звони. Я сам с Ларри буду разговаривать и встречаться.

— Дик, ты сбрендил?

— Нет, в себя пришел. Привели меня в себя, понимаешь?

— Бабу нашел себе? Неужели эту толстую Эмили?

— Я женюсь, Тесса. И искренне желаю тебе тоже найти себе хорошего человека. Нельзя же всю жизнь ходить одновременно и вдовой, и невестой? Надо определяться.

— Но, Дик…

— Все, Тесса. Ты больше не звони, договорились? И не лезь ко мне. У меня теперь своя жизнь.

Тесса замолчала. Некоторое время она просто смотрела на Ричарда Норвуда, потом повернулась и ушла.

Вот это денек, устало подумал Ричард Норвуд. Вторая женщина за утро уходит от меня навсегда. Правда, с первым вариантом предстоит еще поработать…

Прошло около двух недель. Лето душило Чикаго в жарких объятиях, поголовно все мечтали об отпуске, и только Эмили Феллоуз остервенело трудилась на своем рабочем месте от звонка до звонка.

После расставания с Ричардом Норвудом у него в квартире Эмили очень изменилась. Во-первых, она похудела, во-вторых, стала ходить в спортзал. Ну или наоборот — сначала стала ходить в спортзал…

Кроме того, в ее облике появилось нечто, наповал сшибающее мужчин с катушек. Теперь ей не требовалось посещать бары и баскетбольные матчи — симпатичные и успешные коллеги, приличные молодые люди в ресторанах и даже просто прохожие так и вились вокруг нее, наперебой приглашая Эмили на свидание.

На все эти предложения она отвечала яростным фырканьем и после работы отправлялась домой. Или в спортзал.

Пару дней назад она встретила Гая и почти равнодушно выслушала сообщение о том, что Рози Шайе выходит за Франсуа. Гай поведал об этом с ностальгической печалью в голосе, потом помолчал и вдруг брякнул:

— А мы с Филом уезжаем в Нью — Йорк. Там разрешено… ну ты понимаешь. Во всяком случае, там никто на это не обращает внимания.

Эмили пожала плечами.

— Хорошо. Удачи.

— Эми, ты прости. Получается, что я тебя бросаю в такой момент…

— Ничего, переживу.

— Эми, ты стала жесткая… Я теряюсь.

— Раньше ты не терялся. И вот что я тебе скажу, Гай. Все наши дамские поиски приличного богатого и интеллигентного бизнесмена — это бред сивой кобылы в лунную ночь. Нам — тем, которым за…, — нужен такой вот Фил с блинчиками и отсутствием абстрактного мышления. Да, он не обременен интеллектом, зато надежен, как бетонный надолб.

— Ну знаешь…

— И ничего плохого в этом определении нет! Зато он здоров физически, не мается экзистенциальными вопросами — потому что не знает, что это такое!

Гай выглядел по — настоящему испуганным.

— Эми, ты чего разошлась — то? Я ведь просто хотел посоветоваться…

— И советоваться нечего! Тебе сорок скоро, ты уже старый мужик, вон, седина в кудрях, а ты все советуешься. Решай сам. Человек вообще все должен решать сам.

— На… свадьбу к Рози придешь?

— А как же! И передай ей: пусть только попробует промахнуться в меня букетом!

На свадьбу она пришла, не обманула. Подарила Рози огромный букет белых лилий и жемчужную подвеску, а Франсуа — бутылку коллекционного вина. Вероятно, на свадьбу надо дарить что-то другое, но Эмили было как-то… все равно.

Она вообще пребывала в странном состоянии. Словно спала…

Увы, увы, увы — Ричард Норвуд не был оригинальным. Он не подкарауливал ее в темных коридорах, не сидел в машине напротив ее дома, не звонил и не молчал в трубку. Он просто работал на своем двадцать шестом этаже, и они ни разу не пересеклись на работе. Когда имеешь дело с президентом фирмы, это нормально.

А вот на свадьбу он пришел — и Эмили похвалила себя за то, что для сегодняшнего мероприятия полностью сменила имидж. Гладко зачесанные волосы, темные очки вполлица и высоченные шпильки изменили ее до неузнаваемости. Заняв место в задних рядах, она хладнокровно дождалась окончания венчания и улизнула по — английски, не прощаясь.

Ни слез, ни грусти — ничего не было. Эмили действовала, словно безжалостная и начисто лишенная чувств машина. Она привела все свои дела на работе в порядок, словно заправский разведчик, выяснила через третьих лиц, когда Ричард Норвуд отправится на очередную конференцию в Сиэтл, и ровно в день его отъезда пришла на прием к Бо Галлахеру начальнику отдела кадров.

Пузатенький и благостный мистер Галлахер блаженствовал в новом кабинете. По неизвестной никому причине президент фирмы распорядился, чтобы Бо Галлахер переехал в кабинет вице — президента Джонни Армитеджа, а сам Армитедж, находившийся практически в состоянии истерики, был сослан, другого слова и не подберешь, в дальний во всех смыслах филиал фирмы — в Краун — Пойнт. Нельзя сказать, чтобы это событие сильно потрясло сами основы существования «Хэмиш интелтек», хотя многочисленные красавицы из отдела по связям с общественностью пару дней ходили заплаканные…

Зато Бо Галлахер теперь блаженствовал. Любимая жена Эвелина осталась на прежнем этаже, так что теперь надзор стал не так строг, а кабинет был выше всяческих похвал. Один аквариум с морскими рыбками чего стоил…

Именно в этот аквариум Бо Галлахер чуть и не нырнул, когда за его спиной раздался приятный и вежливый голос мисс Феллоуз из отдела документации:

— Мистер Галлахер, извините, но у меня очень срочное дело…

Мистер Галлахер ойкнул, вернулся за стол и доброжелательно улыбнулся мисс Феллоуз.

— Я вас слушаю, милая?

— Я принесла заявление об увольнении.

— О! Да. Но… нет, конечно, когда вернется мистер Норвуд…

— Именно потому я и пришла к вам. Мне нужно уволиться срочно, понимаете?

— Но мистер Норвуд вернется через три дня, и тогда…

Эмили Феллоуз нависла над столом Бо Галлахера.

— Я должна уволиться сегодня же, мистер Галлахер. Полагаю, начальник отдела кадров может это устроить?

Бо Галлахер был двадцать пять лет счастлив в браке по одной простой причине. Он никогда, ни при каких обстоятельствах не спорил с женщинами.

Прошло три месяца. Осень была золотой и теплой, солнце пронизывало клены, и утки оголтело крякали на озере Мичиган, выпрашивая у гуляющих подачку…