Последняя попытка - Налепина Д. А. - Страница 2

Сама Эмили, являясь доблестным, но скромным сотрудником отдела фотокопирования документации, как правило, перебивалась бутербродами, взятыми из дома, и термосом с зеленым чаем или кофе. Ничего, когда — нибудь она станет начальником и тогда тоже будет ходить в кафе, где обедают все сильные мира сего…

Сильные мира сего обедают в ресторанах, ехидно сообщил внутренний голос.

Плевать.

На двадцать шестой этаж она добралась, пыхтя, словно паровоз. Надо заняться аэробикой, нельзя же так хрипеть, словно она поднялась с первого на двадцать шестой, а не с двадцать третьего…

Стоя возле мирно жужжащего ксерокса, Эмили снова размечталась. Вот интересно, если ей в старости придет в голову писать мемуары, о чем она сможет написать?

Она представила себя седовласой величавой старухой, сухие пальцы унизаны бриллиантами, на морщинистой шее небрежно намотано в несколько рядов жемчужное ожерелье… Молодой испуганный секретарь сгорбился у компьютера в углу роскошного кабинета. На полках ее книги: «Как я стала главой корпорации», «Как я вышла замуж за босса» и «Как я разорила родную корпорацию»…

Эмили грустно усмехнулась своему отражению в громадном окне. Выйти замуж за босса… Для начала неплохо было бы попробовать просто выйти замуж. Одиночество неприлично, так многие считают…

Впрочем, нет. Это все-таки разные вещи — быть одинокой и быть незамужней. Незамужняя — это такая веселая и разбитная дамочка, которая флиртует направо и налево, спит по три часа в сутки, переходит с одной вечеринки на другую — и в процессе гулянок находит себе мужа. А одинокая… одинокая — это такая унылая особа, с работы — домой, из дома — на работу.

Как раз ты, дорогуша.

Эмили нахмурилась. Ничего она не одинокая, вон сколько их у нее было, мужиков! Просто она не смогла найти своего настоящего мужчину. Пресловутую половинку, о которой все так любят рассказывать.

В это время ксерокс издал неприятное скрежетание и загудел. Эмили очнулась от мечтаний и с неприязнью посмотрела на противную машину. В следующий момент она покрылась холодным потом, ибо мерзавец ксерокс зажевал две копии бог знает чего именно, но страшно конфиденциального. Эмили проделала все необходимые в таких случаях манипуляции: побегала вокруг ксерокса, постучала по крышке, два раза ударила его в бок, воздела руки к небесам, прошептала себе под нос парочку выражений, которые приличные девушки знать не должны, и наконец принялась звонить Рози.

— Ты где, Эми?!

— Рози, это ужас, ужас!!! У меня твой ксерокс бумаги зажевал.

— Отлично. Звони Джонни.

— Ага, сейчас! Из-за такой ерунды я буду техникам звонить.

— Дура ты, Эмили. Не техникам. Джонни. Джону Армитеджу.

— Кому?!

— Джону Сирилу Армитеджу. Офис двадцать шесть ноль один.

— Это, стало быть, нашему вице — президенту?

— Ага.

— Ты совсем двинулась рассудком или на обед грибочки подавали?

— Говорю по буквам: дерево, урод, родимчик, анемия. Дура. У тебя появился шанс посмотреть, как потрясающий мужик чинит ксерокс.

— Рози, это несерьезно… Он не пойдет чинить ксерокс. Он вообще на обеде.

— Почему это? Он так рано обедать не ходит, он же начальство. И потом, мне он ксерокс чинил уже три раза.

— Что ты врешь…

— В третий раз пришлось приложить некоторые усилия, потому что ксерокс работал как зайчик. Я засунула туда ластик.

— Рози!

— А что такое? Ты знаешь, в каком виде в тот день Джонни пришел на работу?

— То есть?

— Белая рубашечка и кремовые слаксы. Представляешь, это же отпад: он как раз вернулся с Карибского моря, загорелый как бог, рукав ему пришлось засучить, а ластик я засунула глубоко, так что он долго ковырялся…

В этом была вся Рози. Только ей могло прийти в голову испортить казенную оргтехнику и заставить самого симпатичного из вице — президентов чинить ее. Странно, что никто из коллег дамского пола до сих пор ее не убил…

— Ты меня, Рози, извини, но звать мистера Армитеджа я не буду. Гай пришел?

— Нет еще, в пробке торчит.

— Ладно, я постараюсь прийти до того, как вы друг друга поубиваете.

Сунув телефон в карман жакета, Эмили беспомощно огляделась. Будь это в гараже у Рози, открыть упрямый ксерокс ничего не стоило бы. Но здесь, в коврово-зеркальной стерильности коридоров двадцать шестого этажа, не было ничего, чем можно было бы поковыряться в строптивой оргтехнике.

Она уже всерьез подумывала о том, чтобы отломать у цветущего в кадке гибискуса ветку покрепче, когда за спиной раздался негромкий приятный баритон, и Эмили немедленно подпрыгнула.

— Опять зажевал документы, скотина? Не пойму, почему мы его до сих пор не списали.

Ричард Норвуд, президент корпорации «Хэмиш интелтек», стоял перед Эмили Феллоуз и смотрел на нее, слегка склонив голову набок.

Ричарду Норвуду было слегка за сорок, роста он был среднего, волосы коротко стриженные, вьются на концах. Глаза серые, внимательные и немного грустные, хотя, возможно, такой эффект создавали очки в тоненькой золотой оправе. Сегодня президент был одет, как и всегда, в строгий серый костюм.

— А…ух…др — р–р… Да!

— Сейчас посмотрим.

Эмили стояла столбом и смотрела на неожиданно красивые руки, уверенно управляющиеся с железным ящиком ксерокса. В голову совершенно некстати лезла всякая эротическая дребедень, а Ричард Норвуд и не подозревал об этом, бормотал себе под нос:

— Знаете, это самая старая рабочая лошадка в нашей корпорации. Когда-то мы с моим другом купили его по дешевке и на себе приперли в наш первый в жизни офис. Ни за что не догадаетесь, где купили. В корпункте газеты «Асахи». Они его выкидывали на свалку, а мы упросили продать нам. Это родная Япония, сейчас таких, наверное, и в природе нет…

— Почему нет? В Японии есть… Он бросил на нее быстрый и веселый взгляд.

— Знаете, японцы первыми стали использовать так называемую желтую сборку. Последние лет десять все их агрегаты собирают в Корее и Китае. Разумеется, неофициально. Ну… вот, кажется, и готово.

Ричард Норвуд уже давно привык к тому, что дамы, работающие с ним в одной фирме, норовят замереть в его присутствии и прикинуться ветошью. Он знал, что производит впечатление зануды и тирана, знал — и ему это очень не нравилось.

Ксерокс и в самом деле в последнее время барахлил, но это и немудрено, учитывая, что особо ретивые и озабоченные сотрудницы типа мисс Шайе из отдела маркетинга норовили нарочно сломать старичка, чтобы вытащить из кабинета Джонни Армитеджа, смазливого бездельника, якобы на помощь… Благо кабинет самого бестолкового из вице — президентов находился совсем рядом. Надо как-нибудь тихо поменять местами Джонни с Бо Галлахером, начальником отдела кадров. Убить двух зайцев — Галлахер будет до смерти горд и доволен, а на дам будет интересно посмотреть: Галлахер прекрасный управленец, но ростом метра полтора, лыс, пузат и счастливо женат на весьма корпулентной и крайне подозрительной Эвелин из того же отдела кадров.

Зеленоглазая не производила впечатления расчетливой хищницы. Судя по всему, у нее ксерокс сломался по — настоящему. Кроме того, так трогательно на Ричарда Норвуда ни одна из див не реагировала.

Зеленоглазая смотрела на него, открыв рот и слегка скосив глаза к переносице.

Ричард Норвуд откашлялся и решил выбираться на твердую почву реальности.

— Ну вот, все и готово. Вы новенькая или временная?

— А?Я? Кто?

— Нет, стоп, я определенно вас уже видел раньше…

— Эми. То есть… Эми Феллоуз, отдел фотокопирования документации. Эмили. Спасибо.

— Не за что, Эми. Эмили. Счастливо вам поработать.

И пошел прочь по коридору, невысокий, худощавый, широкий в плечах, узкий в бедрах…

Она судорожно вздохнула и независимо задрала нос — ну то есть она надеялась, что независимо. Скорее всего. Наверное.

Норвуд — совершенно не ее тип. То есть она не его тип. В общем, они разного полета птицы, ходят по разным дорожкам, вращаются в разных кругах и тому подобное…