Дюна. Батлерианский джихад - Герберт Брайан - Страница 52

Ганнем смотрел на Кеедайра с обожанием. Работорговец снова заговорил в микрофон селектора:

– Добыча будет богатой. Тот, кто сумеет захватить невредимыми молодых мужчин и способных к деторождению женщин, получит хорошую премию.

Пилоты, бывшие на связи, приободрились, потом четыре боевых корабля пошли в пике на беззащитную болотную деревню. Молодой Ганнем помедлил, когда остальные невольничьи суда пошли в атаку. Раскаленными лучами они подрубали высокие сваи, и хрупкие домики начали рушиться в темную, мутную воду.

– Ну, теперь стреляй, сынок! – приказал Кеедайр.

Ганнем разрядил оружие, лазерный луч перерубил толстую сваю и снес кусок стены. Стебли тростника вспыхнули ярким пламенем.

– Не нужно столько разрушений, – сказал Кеедайр, стараясь прикрыть безразличной миной свое нетерпеливое раздражение. – Мы не должны причинить вреда жителям, ведь мы еще даже не видели материал.

Как и предсказывал работорговец, местные жители вели себя жалко и патетически. Дзенсунни, ломая руки и громко крича, выбегали из хижин. Некоторые из них по приставным лестницам и шестам пытались добраться до лодок, качавшихся возле домов.

На краю деревни с шипящим плеском приводнились два транспортных судна, предназначенных для человеческого груза, их раскаленные трением корпуса на несколько мгновений исчезли в облаках пара. Открылись понтоны, удерживавшие суда на плаву, а люки грузовых отсеков легли как сходни на твердую травянистую почву.

Кеедайр велел Раннему посадить корабль рядом с мечущейся толпой местных жителей. Некоторые из них бросались в мелкую, по пояс, воду, женщины пытались утащить детей в густые тростниковые заросли, а молодые люди воинственно потрясали копьями, которые больше годились для рыбной ловли, чем для войны.

Первые штурмовые суда тлулаксов сели на болото мягко, выбросив плоские посадочные платформы, погрузившиеся в илистый грунт под водой. Когда Кеедайр появился с парализующим пистолетом в руке на кочке, покрытой спутанной травой, его подчиненные уже были на месте и начали стрелять, тщательно выбирая свои цели.

Следовало вывести из строя молодых, здоровых мужчин. Тому было два основания: во-первых, такой товар очень высоко ценился на рынках Поритрина, а во-вторых, молодые мужчины могли при благоприятном для них стечении обстоятельств создать проблемы.

Кеедайр вручил парализующий проектор улыбающемуся, но оробевшему Риксу Ганнему:

– Стреляй лучше, сынок, если хочешь получить свою долю добычи.

Мальчик Исмаил уверенно вел свою лодку по речке, находя путь между стеблями тростника в извилистых рукавах. Стебли заканчивались гораздо выше его головы, даже когда он вставал во весь рост в своем утлом, хрупком суденышке. Оранжевые цветки на вершинах стеблей с чавкающим звуком открывались и закрывались, захватывая насекомых, летавших над болотом.

Восьмилетний Исмаил выглядел намного старше своих лет, и уже давно. Дед по материнской линии, который воспитывал мальчика после смерти его родителей, хорошо готовил его к самостоятельной жизни. Исмаил хорошо знал, как искать скопления яиц кара, которых не могли обнаружить даже гигантские угри.

Кроме того, он отыскал множество листьев салата и поймал двух рыб. Одна рыба принадлежала к виду, которого Исмаил до сих пор не встречал. В корзинке трещали и попискивали ядовитые твари, которые ползали по стенкам корзинки, временами высовывая свои членистые конечности из мелких отверстий. Сегодня Исмаил поймал восемнадцать молочных жуков, каждый размером с ладонь. Сегодня семья наестся досыта!

Но приблизившись к деревне, направляя лодку по коричневатой воде, Исмаил вдруг услышал крики и вопли, перемежавшиеся странными жужжащими звуками. Это были электростатические разряды. Исмаил начал грести быстрыми, но осторожными гребками, стараясь не привлечь к себе внимания. Стебли тростника были очень высоки, и мальчик не мог ничего видеть.

Обогнув заводь, он увидел невольничьи корабли работорговцев, ужасы о которых передавались жителями деревень из уст в уста. Именно из страха перед этими пришельцами люди строили свои деревни в таких глухих и недоступных местах. Несколько хижин рухнули в воду, остальные были объяты пламенем. В это было невозможно поверить!

Мальчику хотелось закричать и броситься на незваных гостей, но разум подсказал, что надо бежать. Исмаил видел, как враги направляли свои парализующие пистолеты на людей, которые один за другим падали в воду. Некоторые пытались прятаться в строениях, но пришельцы легко сметали ветхие хижины, проникая всюду.

У дзенсунни не было замков на дверях и не было мест, куда можно было бы спрятаться. Как и все последователи буддисламизма, они были мирными людьми. Между поселениями Хармонтепа никогда не было вражды и войн, во всяком случае, Исмаил никогда об этом не слышал.

Сердце мальчика бешено колотилось. Такое сотрясение почвы неизбежно вызовет наплыв гигантских угрей, хотя эти хищники обычно очень вялы в дневное время суток. Если нападавшие не подберут упавших в воду парализованных людей, то угри сегодня славно попируют…

Стараясь не плескать веслами, Исмаил подобрался ближе к одному из штурмовых судов. Он видел, как его двоюродная сестра Теина упала, сраженная лучом проектора, и как ее подобрал какой-то грязный человек, уложивший ее бесчувственное тело на металлический плот.

Исмаил не знал, что делать. В ушах стоял неумолчный рев, он слышал, как стремительно пульсирует кровь в его голове.

Потом он увидел, как его дедушка, Вейоп, появился между хижинами и бросился в середину творящегося хаоса. Старый вождь держал в руке символ своей власти – бронзовый гонг, подвешенный на длинном шесте. Дедушка Исмаила не выказывал и тени страха, и мальчик тут же испытал облегчение. Он верил, что мудрый старик, который всегда улаживал любые споры, сможет и сейчас найти выход из положения и спасти деревню.

Но в глубине души Исмаил испытывал невероятный, иссушающий страх. Он понимал, что все это не кончится так просто.

Рикс Раннем подтвердил свою репутацию отличного стрелка. Парализовав свою первую жертву, новичок пришел в неописуемый восторг и с удовольствием продолжил это занятие. Кеедайр мысленно вел подсчет, оценивая количество добычи, хотя точное число нельзя будет назвать до того, как все тела окажутся на транспортных – судах, упакованные в специальные сохраняющие гробы.

Кеедайр, стиснув зубы, слышал крики и мольбы жителей деревни. Вероятно, так же молили о пощаде жители Гьеди Первой во время недавнего нападения мыслящих машин на эту планету. У него были деловые партнеры на Гьеди, но Кеедайр сомневался, что когда-нибудь увидит их живыми.

Нет, нельзя давать себе волю и испытывать жалость к этим ублюдкам дзенсунни.

Гением обратил его внимание на старика, который выступил вперед.

– Как вы думаете, что он делает, сэр?

Старик тем временем принялся ритмично бить в бронзовый гонг на длинном шесте. Ганнем поднял пистолет.

– Возьмем его?

Кеедайр отрицательно покачал головой:

– Нет, он слишком стар, не трать на него заряд.

Двое других, более опытных работорговцев думали точно так же. Они отобрали у старика гонг, сломали шест, а самого старика столкнули в воду и принялись оглушительно хохотать, глядя, как он выкрикивает страшные проклятия на смеси своего родного языка и галаха, универсального языка Вселенной. Униженный старик поплыл к берегу.

Оставшиеся жители деревни стонали и плакали, но большинство молодых мужчин уже были парализованы и погружены в лодки. Старухи и чумазые дети громко вопили, но не пытались оказать сопротивление. Кеедайр торжествующе посмотрел на Рикса Ганнема.

Внезапно позади них из зарослей тростника быстро выплыл на утлой лодчонке какой-то мальчишка и стремительно выпрыгнул из суденышка. Он начал бросать палки в Ганнема и Кеедайра, крича что-то о своем дедушке. Кеедайр пригнулся как раз вовремя. Над его головой пролетел большой камень.

Тогда мальчик вытащил из лодки корзину и опрокинул ее содержимое на Ганнема. Хрупкая корзинка развалилась, и из нее выпали огромные насекомые с остистыми длинными лапами, мгновенно облепившие грудь и лицо Ганнема. Второй пилот завизжал от страха и отвращения, начал давить и стряхивать с себя отвратительных созданий, но они продолжали упрямо ползти по его рукам и одежде. Из раздавленных тел этих насекомых вытекала густая, похожая на гной жидкость.