Дюна. Батлерианский джихад - Герберт Брайан - Страница 39

– Мои лаборатории расположены на вершине этого утеса. Основные здания и вспомогательные постройки, жилье рабов и вычислителей, а также мой дом – все встроено в ту двойную спираль, вырубленную в скале.

Летающее судно по окружности приблизилось к двум каменным секциям, которые, подобно двум сплетенным пальцам, поднимались над берегом реки. Норма разглядела окна из листового плаза, крытые балконы и переходы, связывавшие купол одной спирали с конической башней с пристройками, венчавшей вторую спираль.

Хольцман не без удовольствия отметил изумление, отразившееся в глазах девушки.

– Норма, мы приготовили для тебя апартаменты, помимо твоей личной лаборатории с командой помощников, которые будут выполнять вычисления на основе твоих теорий. Надеюсь, что ты сумеешь загрузить их работой.

Норма озадаченно посмотрела на Хольцмана.

– Кто-то другой будет выполнять математические вычисления?

– Конечно!

Хольцман откинул со лба прядь серо-стальных волос и поправил на себе белую накидку.

– Ты – человек идеи точно так же, как и я. Мы хотим, чтобы ты развивала концепции, не заботясь об их конкретном приложении. Ты не должна терять свое драгоценное время на выполнение утомительных арифметических действий. Любой малограмотный человек сможет это сделать. Для этого и существуют рабы.

Когда летающее судно приземлилось на блестящие плиты посадочной палубы, подбежавшие слуги взяли багаж Нормы и предложили ей и Хольцману прохладительные напитки. Хольцман, которому, как мальчишке, хотелось не ударить лицом в грязь, повел Норму в свою лабораторию. Огромные помещения были заставлены водяными часами и магнитными скульптурами, в которых по магнитным дорожкам, без всяких проволок или подвесок, обращались замысловатые сферы. Наброски и незаконченные чертежи покрывали электростатические столы. На листах, разбросанных вокруг столов, можно было видеть незаконченные длинные математические вычисления.

Оглядевшись, Норма поняла, что Хольцман оставил неоконченными больше концепций, чем она сумела отыскать за всю свою короткую жизнь. Даже если это и так, то многие листы бумаги, испещренные формулами или геометрическими фигурами, успели пожелтеть от времени. Чернила выцвели, а края листов истрепались.

Взмахнув своим широким рукавом, Хольцман сбросил со столов эти интересные вещи.

– Это просто игрушки, забавные безделицы, которые я держу здесь для собственного удовольствия.

Он ткнул пальцем в подвешенный в электрическом поле серебристый шар, который, сместившись, заставил обращавшиеся вокруг него шары, имитировавшие небесные тела, закружиться по опасным орбитам.

– Иногда я забавляюсь ими, чтобы вдохновиться, но обычно они заставляют меня задуматься о других игрушках, а не оружии массового разрушения, которое мне приходится изобретать для спасения рода человеческого от тирании мыслящих машин. – Рассеянно нахмурившись, Хольцман продолжил: – Моя работа ограничена тем, что я не имею возможности пользоваться сложными компьютерами. Для того чтобы выполнять огромные вычисления, необходимые для проверки теорий, мне приходится полагаться на возможности человеческого разума и способность человека к вычислениям. Пойдем, я покажу тебе своих вычислителей.

Он повел девочку в ярко освещенное помещение с высокими окнами. Внутри помещения ровными рядами были расставлены одинаковые скамьи и письменные столы. За каждым рабочим местом, сгорбившись, сидели вычислители с калькуляторами. По их бедной одежде и скучному выражению лиц Норма без труда поняла, что это некоторые из многочисленных поритринских рабов.

– Это единственный способ, каким мы можем имитировать способности мыслящих машин, – принялся объяснять Хольцман. – Компьютер может совершать миллиарды операций. Мы не можем этого делать, но, собрав достаточное количество людей, обученных производить вычисления и работающих согласованно друг с другом, мы также можем совершать миллиарды вычислений. Правда, на это у нас уходит несколько больше времени, чем у компьютера.

Он спустился в узкий проход между скамьями вычислителей, которые яростно выписывали на листы бумаги колонки цифр и математических символов, проверяли и перепроверяли результат и передавали его затем следующему вычислителю для последующей обработки.

– Даже самые сложные математические расчеты можно разбить на последовательность тривиальных шагов. Каждый из этих рабов обучен решать одно определенное уравнение, то есть они работают как на сборочном конвейере. Вместе этот коллективный человеческий разум способен творить подлинные чудеса.

Хольцман оглядел комнату, видимо, ожидая, что вычислители приободрятся от его слов, но эти люди продолжали заниматься своей работой, глядя на цифры из-под полуопущенных, припухших от утомления век, не интересуясь ни конечными результатами своего труда, ни более общей картиной замысла теоретика.

Норма не испытывала к этим людям ничего, кроме истинного сочувствия, так как ее саму долгое время оскорбляли и игнорировали. Она знала, правда, чисто теоретически, что на многих планетах Лиги процветает самое настоящее рабство так же, как и на планетах, покоренных мыслящими машинами. Тем не менее Норме казалось, что эти люди счастливы заниматься интеллектуальным трудом вместо того, чтобы гнуть спину на сельскохозяйственных работах.

Сделав широкий жест, Хольцман обвел рукой помещение.

– Любой из этих вычислителей окажется в твоем распоряжении, Норма, как только тебе потребуется верифицировать какую-либо теорию. Естественно, следующим шагом станет построение модели для дальнейшей проверки и развития. У нас множество лабораторий и испытательных стендов, но самая главная часть работы совершается вначале, – он постучал пальцем по своему лбу, – только здесь. – Хольцман заговорщически улыбнулся Норме и понизил голос: – Ошибки, конечно, возможны и на нашем уровне. Если даже это произойдет, будем надеяться, что у лорда Нико Бладда хватит терпения не уволить нас со службы.

* * *

Ксавьер Харконнен недовольно ерзал на зеленом парчовом диване, стоявшем в вестибюле замка Батлера. Офицерская форма не была предназначена для столь роскошной мебели. Стены были увешаны вставленными в золотые багеты портретами предков Маниона Батлера. Среди них был один карикатурного вида джентльмен с напомаженными усами и в живописной треугольной шляпе.

Бесконечно занятый по службе, Харконнен выкроил часок и забежал сюда, чтобы сделать приятный сюрприз Серене, но слуги попросили его подождать. В вестибюль спустилась смущенная Окта и принесла Ксавьеру холодный сок. Хотя Ксавьер всегда смотрел на Окту только как на младшую сестру Серены, сейчас он вдруг заметил, что она превратилась в красивую молодую женщину. Учитывая, что Серена была уже помолвлена, Окта могла теперь рассчитывать на собственное замужество; если бы только она смогла преодолеть свою застенчивую влюбленность в него.

– Серена не ждала вас, но она скоро выйдет. – Окта отвела взгляд в сторону. – Она встречается сейчас с какими-то людьми очень официального вида – с мужчинами и женщинами, какие-то люди пронесли туда электронную аппаратуру, причем эти люди одеты в форму милиции. Наверное, это связано с ее парламентскими делами.

Ксавьер мимолетно улыбнулся.

– У нас обоих так много всяких проектов, но что делать, коли настали такие тяжелые времена.

Пока Окта занималась тем, что поправляла на полках книги и статуэтки, Ксавьер мысленно перенесся на заседание парламента, на котором он присутствовал два дня назад. Расстроенная трагическим падением Гьеди Первой, Серена попыталась сплотить представителей сильнейших планет Лиги, надеясь организовать спасательную операцию. Она всегда хотела что-то делать, созидать, и именно за это Ксавьер так ее любил. Хотя другие приняли поражение, смирились с ним и ежились от страха, думая, кто будет следующей жертвой Омниуса, Серена хотела вмешаться и спасти погибающий мир. Любой мир.