Дюна. Батлерианский джихад - Герберт Брайан - Страница 123

Ошеломленный Хольцман отвернулся от пылавшего астероида, а пилот в это время изо всех сил пытался выправить полет военной машины. Из груди саванта с хриплым свистом вырывалось неровное дыхание.

Даже Норма была поражена до немоты. Она смотрела на своего наставника, шевелила губами, но не могла произнести ни одного членораздельного слова. Впрочем, ему не нужны были никакие слова. Если бы Хольцман беспечно провел испытание у себя в лаборатории, то он превратил бы в раскаленный пар и ее, и свою личную резиденцию, и часть города. Мало этого, наверное, и Исана бы изменила свое русло.

Он посмотрел на Норму – сначала со злостью, а потом с изумлением. Никогда больше не будет он сомневаться в ее интуиции или в ее научных способностях.

Но все же он чувствовал, что в сердце ему всадили нож и повернули в ране лезвие. Это был тяжкий удар по его уверенности в себе и по его репутации в обществе. Теперь его благодетель Нико Бладд будет знать правду. Норма открыто бросила вызов суждениям Хольцмана, и ее сомнения оказались неоспоримо обоснованными.

Он не знал способа, как заткнуть рот всем на Поритрине – лордам, драгунским офицерам, даже рабам – и как не дать им узнать, что эта недоделанная математичка с Россака обошла его на научном поприще. Новость об этом распространится быстро.

Хольцман ошибся, ошибся на виду у всех, и эта глубокая рана в его душе не заживет никогда.

* * *

Ночь в пустыне была тиха и безмятежна. Первая луна уже закатилась, но зато теперь над горизонтом показалась другая, похожая на сонный глаз, пожелтевший от усталости.

Не более заметный, чем мимолетная тень на фоне камня, к которому он прильнул, Селим внимательно рассматривал черные соты входов в пещеры в отвесной скале, возвышавшейся над его головой. Он не знал жителей этой деревни и не имел ни малейшего понятия, где они прячут свои сокровища, но Буддаллах привел его именно в это уединенное и заброшенное место. Пустыня и все ее обитатели были частью судьбы, предначертанной Селиму, и он не ставил под вопрос – а тем более не обосновывал – свои действия.

Эти люди практически не имели никаких сношений с племенем наиба Дхартхи, но, однако, как и все дзенсунни, они регулярно посылали своих людей в Арракис-Сити для пополнения запасов. Даже те племена, которые занимались скудным сельским хозяйством и умели хорошо сохранять воду, не могли полностью обеспечивать себя всем необходимым.

Не мог делать этого и он, как бы ни старался и какие бы усилия ни прикладывал. Конденсационные установки на двух заброшенных древних ботанических станциях обеспечивали его водой, на этих станциях были достаточно большие запасы пиши. Но за последние два с половиной года эти древние запасы начали иссякать, так же как постепенно истощались силовые батареи и ломались необходимые инструменты. Нужны были другие источники запасов воды и пищи, чтобы он мог и дальше поддерживать свое одиночное существование.

Бог благословил Селима, дал ему многие преимущества, но предметы первой необходимости он должен добывать себе сам. Для него было бы слишком высокой честью знать весь план Буддаллаха во всей его сложности и величии. Должно быть, какая-то причина есть, и когда-нибудь Селим откроет ее.

В течение нескольких дней Селим осматривал отдаленное селение, изучая маршруты передвижения местных жителей. Женщины ухаживали за ульями, стоявшими у входов в пещеры. Насекомые собирали мед с мелких пустынных цветов, находивших укрытие в узких расщелинах скал. Рот Селима наполнился слюной. Он пробовал мед только один раз в жизни, когда наиб Дхартха сторговал где-то большой горшок этой вкуснейшей сладости и угостил всех членов племени. Каждому досталось по крошечному кусочку. Вкус оказался изысканным, но сам мед был недоступен и только напомнил бедным дзенсунни, насколько им не хватает роскоши и удобств.

Как только Селим исполнит свое предназначение, в чем бы оно ни состояло, он будет есть мед каждый день.

Хотя Селиму было нужно кое-что из припасов этого поселения, он хотел, кроме того, сделать здесь заявление. Буддаллах придал ему новую силу, сделав его независимым и самодостаточным, не связанным путами древнего, обветшавшего Закона. Ему не нравилась узость мышления, фарисейская приверженность догме дзенсунни. Всех дзенсунни. Селим тоже мог бы стать всем довольным, трудолюбивым членом общины, если бы наиб Дхартха, прислушавшись к ложным обвинениям Эбрагима, не изгнал Селима в пустыню, на верную смерть.

С пустым мешком на плечах он прополз вперед. Он запомнил маршруты жителей и знал, в какой пещере хранятся запасы племени. За этой пещерой присматривали днем, но очень плохо охраняли ночью. Уверенные в своей изоляции и в полной безопасности деревни, ее жители отличались крайней беспечностью. Он проскользнет в пещеру, возьмет то, что ему надо, и исчезнет, не причинив никому вреда. Он станет разбойником, Селимом, Укротителем Червей, Селимом вне закона.

Бесшумно взобравшись по крутому склону, он нашел извилистую тропинку, по которой жители деревни ходили добывать пряность. Перебирая руками, он постепенно добрался до края террасы, потом подтянулся и протиснулся в тень пещеры.

Как он и ожидал, помещение было заполнено упаковками с инопланетной едой, которая за дорогую цену была куплена в космопорту. Конечно, это настоящие деликатесы, но зачем правоверным обитателям пустыни нужны такие роскошные вещи? Деревенские жители не нуждались ни в одном из имевшихся здесь деликатесов, ну что ж, Селим освободит их от ненужной роскоши. Он нагрузит свой мешок вафлями и питательными продуктами.

Селим принялся набивать отсеки мешка едой, отдельно складывая крупы. Нашел он здесь и семена, которые можно будет посеять в оранжерее на какой-нибудь из освоенных им заброшенных ботанических станций. Свежие фрукты станут замечательной добавкой к его пище.

С ближайшего верстака он взял измерительный инструмент и ультразвуковой молоток, которым было очень удобно дробить камни. Этот молоток мог пригодиться ему для того, чтобы устраивать тайные жилища, для чего, видимо, придется расширять естественные пещеры в отрогах гор.

Ощупывая мягкий, набитый едой мешок, Селим начал искать в нем место для этих двух инструментов. В темноте он сунул сонарный молоток мимо мешка и уронил его на каменный пол пещеры. От удара инструмент включился и выбил изрядный кусок из каменной плиты, грохнув при этом, словно пушечный выстрел, разорвав в клочья тишину мирно спавшей деревни.

Селим испугался, стремительно побросал в мешок все, что попадалось ему под руку, и собрался бежать. Он взвалил мешок на плечи и склонился над краем террасы. Он уже слышал крики проснувшихся жителей деревни, вопросы любопытных, которые не понимали пока, что произошло. Склоны скалы осветились горящими осветительными палочками. Входы в пещеры стали похожи на открывшиеся глаза внезапно проснувшегося демона.

Быстро скатываясь вниз по неровной тропинке, он пытался производить как можно меньше шума, но предательские мелкие камни летели из-под ног с громким шорохом и стуком, ударяясь о поверхность скалы.

Кто-то направил на него луч света. Молодой человек, крадущийся по склону вниз, был обнаружен. Кто-то закричал. Раздался рев множества глоток. Мужчины, женщины и дети, протерев глаза и окончательно проснувшись, бросились ловить вора, громкими криками приказывая ему остановиться.

Селиму было негде спрятаться, а быстро бежать мешал тяжелый мешок.

Дзенсунни бежали за ним, спускаясь по приставным лестницам и по каменным, вырубленным в скале ступеням. Устрашенный, но одновременно и возбужденный, Селим рванулся вперед, увеличил скорость бега и первым достиг открытого песка. От тяжести мешка его ступни при каждом шаге глубоко увязали в мелком песке. Он начал спотыкаться, а за спиной уже совсем близко раздавались торжествующие крики преследователей. Он продолжал бежать, надеясь, что люди засомневаются, бежать ли за ним в пустыню. Все зависело от того, насколько их праведный гнев пересилит страх перед Шайтаном.