Играем в карты на любовь - Бернс Джульет - Страница 7

Все ее видимое спокойствие улетучилось. Он смотрел на нее так же, как и в прошлый раз. В его глазах горело пламя страсти, которое заставляло Одри чувствовать себя привлекательной и желанной.

В комнате было очень жарко. Наверно, следует включить кондиционер.

— Я думала, что ты собираешься смотреть телевизор.

— Я передумал.

Одри скорчила гримасу, стараясь не сказать ничего лишнего по этому поводу.

— В чем дело? Давай, скажи это, мисс Всемогущая. Я же вижу, что тебе до смерти хочется прочитать мне еще одну лекцию о вреде алкоголя. Ты, конечно, вообще не пьешь?

— Только не в десять утра.

Сдвинув брови, Марк направился к ней, отхлебнув хороший глоток из бутылки. Он придвинулся к ней так близко, что она уперлась ему в грудь, оказавшись запертой между ним и кроватью.

Марк возвышался над ней, пристально рассматривая ее.

— Знаешь, тебе следовало стать миссионершей или кем-то в этом роде. Теперь я это хорошо понимаю. Маршировать вместе со всеми остальными высохшими старыми девами, требуя введения сухого закона для всех и вся.

Слова эти эхом отозвались в мозгу Одри — высохшая старая дева. Ведь он прав, вот кем она стала. Но и теперь она решила не давать волю своим чувствам.

— Но я по крайней мере не провожу дни напролет, жалея себя!

— Знаешь, такие женщины, как ты, всегда раздражали меня. У вас в глазах горит праведный огонь и… — Марк, не скрывая желания, смотрел на ее грудь. — Я так хочу тебя, дорогая…

О боже! Ее соски напряглись от соприкосновения с его грудью. По телу побежали мурашки, когда он коснулся губами ее шеи. Несмотря на то, что от него пахло спиртным, ей хотелось, чтобы он обнимал и целовал ее.

Нет. Этот пьяный человек совсем не тот мужчина, о котором она мечтала! Одри уперлась руками ему в грудь.

— Пусти меня, я уйду, а ты сможешь спокойно напиваться до потери сознания.

Марк поставил бутылку на прикроватный столик и резко опустился на кровать, подминая под себя Одри. Она не могла освободиться, оказавшись крепко прижатой к постели под тяжестью его мускулистого тела. Губы Марка были прямо над ее губами.

— Мир — это всего лишь миф, детка. Страсть настигает меня в любой момент.

Широко раскрыв глаза, Одри боролась с желанием притянуть его к себе и крепко поцеловать. Она все еще видела в нем своего прекрасного, улыбающегося героя родео прошедших лет.

— Прекрасные зеленые глаза, — пробормотал он. — Поцелуй меня, красавица.

Его губы коснулись ее губ, они жаждали ответного поцелуя. Но не было необходимости просить об этом. Одри провела рукой по его волосам и поцеловала так, как всегда мечтала об этом.

Она вздрогнула, не сумев скрыть вздоха удовольствия, когда его губы опустились ниже, лаская ее шею. Сквозь джинсы Одри почувствовала его возбуждение, осознав, что Марк засунул руку ей под футболку.

Она, должно быть, сошла с ума! Всего лишь минуту назад он назвал ее старой девой. Марк захотел ее лишь потому, что пьян.

— Нет! — Одри оттолкнула его.

— В чем дело?

Одним прыжком Одри вскочила с постели и очутилась в другом конце спальни, тяжело дыша. Она не могла сказать, какое из чувств сейчас преобладало в ней — унижение или сожаление.

— Ты ведь даже не знаешь меня!

— А разве это так важно? Женщины, желавшие Одинокого ковбоя, совершенно не знали меня. — Он ударил себя в грудь, произнеся свое прозвище так, словно речь шла о другом человеке. — Я все понял. Калека недостаточно хорош для этого.

— Дело совершенно не в твоем увечье…

— Оставьте это, леди. Я хорошо знаю женщин.

Лицо Одри потемнело от гнева. Она еле сдержалась, чтобы не закричать.

— Думай, что хочешь. Делай, что хочешь, только оставь меня в покое. Я тоже оставлю тебя в покое, ладно?

Подхватив принадлежности для уборки, она, круто повернувшись на каблуках, вышла из комнаты.

Марк остался один. Разве не этого он хотел? Никто не судит его, не ждет от него чего-то невозможного. Тогда почему он почувствовал боль в груди, когда она ушла? Почему ему хотелось пойти вслед за ней, принести свои извинения и пообещать все что угодно, лишь бы она осталась? Что с ним происходит?

Остаток дня Одри провела, убирая комнаты и не переставая корить себя. Она все думала о том, как сильно изменился Марк Мэлоун, и представляла себе заголовки в газете: Сумасшедший Мэлоун убивает любопытную журналистку с особой жестокостью!

Усмехнувшись, она решила продолжить свои литературные изыскания: Одинокий ковбой — неудачник по жизни. Или так: Опустившийся ковбой не нуждается в утешении.

С каких пор она захотела утешить его? С тех пор, как увидела боль в его глазах, призналась себе Одри.

Под карточным столом она обнаружила полную плевательницу — это просто отвратительно. И что она должна со всем этим делать? А что прикажете делать с ковром? Одри даже не хотелось об этом думать.

Уборка была ее работой, но почему работникам необходимо плевать, курить и пить здесь? Почему бы им не заняться этим в своем домике? Одри намеревалась обсудить этот вопрос с Джоном.

А может быть, оставить все как есть? Она уедет отсюда меньше чем через две недели. В течение этого времени она готова стерпеть все, даже грубость бывших звезд родео.

Подбирая с пола пустые пивные бутылки, она взглянула в сторону гостиной, которая была пуста, за исключением бара, наполненного полупустыми бутылками, и еще на полу валялась груда золотых кубков. Егонаградных кубков.

Теперь, когда Одри успокоилась, мысль о поцелуе Марка вызвала у нее волну желания. Ведь он действительно поцеловал ее! Он назвал ее красавицей. Должно быть, пиво помутило его рассудок. Но она точно чувствовала его возбуждение. Он был ее работодателем, но мысль о сексуальном домогательстве даже не приходила ей в голову. Кроме того, он же не уволил ее за то, что она вылила его пиво в раковину.

При мысли об увольнении Одри сжалась от страха. Может быть, она слишком сильно вжилась в свой «агрессивный» образ? Если он уволит ее сейчас, она так и не напишет свою статью. Но Одри не могла больше оставаться в этом доме и просто смотреть на то, как Марк Мэлоун каждый день напивается до полусмерти.

Марк просто позволил этому увечью разрушить всю свою жизнь. Ей следует посоветовать ему обратиться к профессионалу. Одри понимала, что это вовсе не ее дело, но должен же кто-то позаботиться… Позаботиться?

Куда тебя понесло, девочка? Планируешь период его реабилитации? Где же твоя хваленая объективность? Ты — журналист, а не социальный работник. Прекрати даже думать об этом!

К сожалению, сделать это было гораздо сложнее, чем подумать.

Глава четвертая

На следующий день, когда Одри шла по двору с бельем для стирки, она услышала смех и крики из конюшни. Кудряшка, обычно вертевшаяся у ее ног, залаяла и бросилась внутрь.

Одри пошла на звук голосов, доносившихся из самого дальнего угла конюшни. Долт сидел верхом на механическом быке, а Джим управлял рычагами. Через пару секунд он не удержался и упал. Увидев, что Одри смотрит на него, Долт вскочил на ноги, потирая ушибленное место. Он подошел к ней, улыбаясь одной из своих самых обворожительных улыбок.

— Привет, Одри. Хочешь попробовать? Обещаю, мы будем все делать медленно. — Приподняв бровь, он подмигнул ей.

Кто-то подзадорил Пита:

— Эй, Пит, изобрази мешок!

Он искоса взглянул на Одри, послал ей воздушный поцелуй и взобрался на бочку.

— Они просто хотели подбодрить его, — объяснил ей Долт.

— Мой отец участвовал в родео, Долт. Мне знакомы все эти выражения.

— Хочешь быть следующей? — Он обнял ее за талию, прошептав ей на ухо: — Я могу поддержать тебя, если захочешь.

— Нет, я… — голос внутри нашептывал ей, что она должна попробовать. — Хорошо, — Одри вручила Долту грязное белье. — Но мне понадобится скамеечка.

— Конечно, дорогая. Все, что захочешь. Иди сюда, и мы поможем тебе взобраться на быка, — сказал Долт, широко улыбаясь.