Балаустион - Конарев Сергей - Страница 117

Невольник снова забился в истерике. Пирр молча глядел на него мертвыми глазами.

– Командир! – подбежал запыхавшийся Галиарт. На его лошадином лице читалась сдерживаемая тревога. – Тебе бы лучше отправиться к дворцу Агиадов… Немедленно.

– Что такое?

– Люди, когда услышали про тебя… про то, что на тебя было покушение… побежали по городу. Многие подумали, что ты погиб. Сейчас у дворца собирается толпа, требует подать им Леотихида. Все думают, что это он отомстил тебе за давешний погром на агоре.

– Вот глупость, ха-ха! – заржал Феникс. – Но все же… Может, не будем торопиться, командир? Пусть граждане еще раз попинают Рыжего. Может, кто из сердобольных проткнет ему пузо, а?

– Не дури, у нас могут возникнуть большие проблемы с Эвдамидом, – оборвал его Тисамен. – Командир?

– Идем немедленно, – кивнул Пирр, бросил тяжелый взгляд на невольника. – Этого… заприте пока в кладовой. Леонтиск, останься и охраняй его. Я еще хочу поговорить с ним, позже, но боюсь, что он может не дожить.

– Слушаюсь, командир! – отсалютовал Леонтиск. К своему стыду, он почувствовал облегчение, что не нужно идти на площадь.

– Эй, кто-нибудь… Феникс! Найди и приведи ко мне полемарха Брахилла.

– Будет исполнено!

– Остальные со мной, ко дворцу Агиадов.

Проводив взглядом удаляющиеся спины товарищей, Леонтиск развернулся и пошел в дом. Нужно было помочь Орбилу и тетке Арите перенести Аркесила в другие покои.

Сильное, упругое тело девушки содрогалось под порывистыми движениями Леотихида. Сжав зубы, он руками придерживал ее разведенные в стороны ноги, напряженные, как плечи натянутого лука, и яростно погружал красное от прилившей крови орудие в ее разгоряченное лоно. Оба тяжело дышали, ложе отчаянно скрипело. Дело явно шло к развязке.

– Быстрее, мой лев, о, быстрее! – стонала Арсиона, откинувшись на подушках и выставив вертикально вверх идеальной формы груди, увенчанные небольшими коричневыми сосками. – Только не останавливайся, слышишь? Слышишь?

В этот ответственный момент раздался стук в дверь, сначала несмелый, потом более настойчивый.

– Нет, не останавливайся! – она мгновенно протянула мускулистые руки, обхватила элименарха за шею. Он исступленно продолжал терзать ее своим переполненным силой мужским органом.

Стук повторился, еще более громко, чем прежде.

– Стратег! – донесся приглушенный голос Полиада.

Леотихид не обращал внимания, продолжая свое дело. Арсиона сладко стонала и двигала тазом навстречу его мощным ударам. На ее верхней губе выступили мелкие бисеринки пота, глаза были полуприкрыты…

– Стратег!

– Проклятье! – взорвался Леотихид, останавливаясь. – Какого пса тебе надо, Полиад?

– Это срочно, стратег! Очень срочно!

– Чтоб тебя демоны загрызли! – проворчал Леотихид, с досадой спрыгивая с кровати. Арсиона со стоном опустила ноги.

– Не двигайся! – велел ей младший Агиад, в три прыжка пересек спальню и распахнул дверь. – Говори, Полиад, что стряслось? Если какая-нибудь чепуха, будешь зубы по полу собирать!

На мгновенье Полиад потерял дар речи, когда его глазам предстал его начальник с торчащим вертикально мокрым орудием и лежащая на заднем плане обнаженная Арсиона. Невероятным усилием воли начальник стражи отвел глаза и заставил себя говорить.

– Беда! На площади перед дворцом собрался народ. Говорят, Пирра убили, и обвиняют тебя.

– Ха! Эврипонтид мертв! Вот это славная новость! – просиял Леотихид. – И спартанцы думают, что это я? Боги, какая несправедливость! Нужно выйти и… Но… – тут элименарх обернулся вглубь комнаты, – но пусть народ немного подождет. У меня есть дела поважнее, чем доказывать свою невиновность. Ступай, собери стражу, я сейчас выйду.

С этими словами Леотихид решительно захлопнул притвор перед лицом опешившего Полиада и теми же тремя прыжками вернулся на кровать. Там он решительно схватил девушку за бедра, подтащил к себе и так ретиво взялся за дело, что через минуту все было кончено. Мощный спазм потряс его тело, через стиснутые зубы с шипением вырвался воздух.

– Божественно, клянусь бородой Зевса! – провозгласил элименарх через несколько мгновений, когда, наконец, открыл глаза. – Теперь – на поле битвы! Как мне это нравится!

Вскочив, он принялся спешно натягивать на себя разбросанную по комнате одежду и части легкого панциря.

– Я тоже иду! Буду защищать тебя! – Арсиона тоже вскочила, не смущаясь, вытерла между ног простыней. – Проклятье, где мой меч?

– Под кроватью, – усмехнулся Леотихид. – Давай, нагибайся, чтобы достать его, а я открою дверь и впущу Полиада. Поглядим, успеет ли он тебе засунуть, или ты окажешься быстрее?

– Идиот! Я тебе открою! – прошипела Паллада, грациозно присела задом к кровати и, не отрывая взгляда от любовника, принялась шарить за спиной. Она знала, что от него можно ожидать любой шутки. К счастью, ножны с мечом нашлись быстро, и она выпрямилась, гордо держа их в руке.

– О-о! так и иди! – захохотал Леотихид. – Будешь рубить Эврипонтидам головы, пока они будут пялиться на твои сиськи!

– Гад! Защищайся! Ха! – она сделала быстрый выпад, но элименарх ловко увернулся, подцепил ногой скомканный хитон и пинком отправил в ее сторону.

– Брось тыкать, не женское это дело. Одевайся, пойдем посмотрим, какая на улице погода.

Выйдя в центральный зал дворца, Леотихид увидел Полиада, выстроившего сотню телохранителей в четыре шеренги. Заметив элименарха, воины подтянулись, подровняли строй, задрали подбородки. Леотихид сдержал довольную улыбку. Бравые ребята! Каждого из них он подбирал самостоятельно: проверял, дрессировал, и привязывал к себе – деньгами, почестями и доверием. Они платили ему если не любовью, то искренними уважением и верностью.

– Слушайте сюда, вояки! – уперев кулаки в пояс, провозгласил элименарх. – Все, надеюсь, помнят, что случилось пару дней назад на агоре? Похоже, сегодня мы имеем то же самое, только в большем масштабе. Эврипонтиды, подлые крысы, затеяли заговор, решили обвинить меня в том, чего я не совершал. Они возбуждают народ, хотят, чтобы пролилась кровь. Допустить этого нельзя. Поэтому приказываю: от своих не отходить, на провокации не поддаваться, оружие обнажать только в крайнем случае и только – только! – для защиты. Дождемся государя. Пусть братец сам решает, как поступить с бунтовщиками, я марать руки кровью не намерен. Всем понятно? Кругом, на площадь бегом марш!

Телохранители, застучав подошвами по каменному полу, организованно хлынули к выходу. Леотихид, глядя им вслед, подошел к Полиаду. Тот, все еще под впечатлением увиденной в спальне сцены, опустил глаза.

– Ты послал кого-нибудь к Эвдамиду в Леонидейон?

– Да, Декелион пошел еще четверть часа назад. Я велел ему, чтобы сообщил царю приватно, не кричал на весь зал переговоров…

– Все равно они узнают, – поморщился Леотихид и направился к дверям. – Ты уверен, что Пирр мертв?

– Это кричат горожане, собравшиеся на площади, – пожал плечами начальник телохранителей.

– В таком случае вечером приглашаю тебя поужинать со мной, – улыбнулся Леотихид. – И выпить. У нас сегодня праздник…

С этими словами младший Агиад вышел на улицу. Полиад чуть задержался: в этот момент наверху лестницы показалась Арсиона, на ходу закалывавшая на плече белый плащ. Одарив молодого воина коротким взглядом, она, не сказав ни слова, прошла мимо. Полиаду мучительно хотелось извиниться за то, что он ворвался в спальню в интимный момент, попросить ее не держать на него зла, но сердце его сжала холодная рука ревности, и он тоже промолчал.

– Ого, вот это делегация! – воскликнул Леотихид, бросив взгляд на придворцовую площадь. Он ожидал увидеть здесь несколько сотен человек, но перед воротами дворца Агиадов собралось уже не менее двух тысяч горожан различного возраста, и с прилегающих улиц на площадь беспрестанно втекали все новые группы. Граждане громко галдели, потрясали кулаками и палками. Зорким взглядом элименарх заметил, что многие пришли вооруженными.