Ангел смерти (СИ) - Доминга Дылда - Страница 17

Соня повернулась, чтобы задать новый вопрос, но незнакомец словно испарился. Она поискала его глазами среди родственников, но, наткнувшись на сердитый взгляд мамы, прекратила поиски.

— Кто это был? — мягко спросила она у брата, когда они уже покидали кладбище.

— Кто? — переспросил он.

— Мужчина средних лет, стоял рядом со мной. Ирын сотрудник?

— Какой сотрудник, — удивился он. — Кроме родных, не было никого.

— Странно, — пробормотала Соня.

— Может, чужой какой, шел с соседних похорон, — пожал плечами брат, ловя одной рукой пролетающего мимо Деню.

Соня пожала плечами в ответ и засеменила в неудобных черных ботинках на выход.

— Ты с нами не поедешь? — бросил ей вслед брат.

— Нет, сам видишь, как мама на меня реагирует.

— Ну, ты тоже даешь…

— Хватит, а? — Соня развернулась, зло посмотрела на него и решительно зашагала в другую сторону. И плевать на ботинки и на то, что так она сделает огромную петлю до автобуса. Лишь бы больше не слышать их упреков. Упреков от тех, кто никогда не слышал и не слушал Иру.

«Надеюсь, проводник был нежен и отвел тебя в прекрасные земли, где возможны чудеса. А может, ты уже пробудилась и взираешь на всех нас спящих, как на детей, с безграничной любовью и состраданием. Будь свободна, Ира, как песня на ветру. Не возвращайся никогда в наш сон, лучше мы к тебе, я к тебе, однажды.»

Подарок

Врач-гинеколог смотрел на нее с интересом, как на диковинный экспонат.

— С анализами все в порядке, вы здоровы, — произнес он, потирая переносицу под очками.

— Отлично, — с облегчением выдохнула Соня. Вот уж какого подарка она точно не ожидала, так это что Денис ничем ее не наградил.

— И у вас беременность сроком недель пять-шесть, точнее сказать не могу.

— Что? — Соня потеряла дар речи.

— Одно плодное яйцо, находится в теле матки. Вот на снимке видно…

— Подождите, — Соня отмахнулась от снимка, как от назойливой мухи. — Я беременна?

— Да, — подтвердил врач. — Через несколько недель вам следует стать на учет в своей районной консультации.

— Несколько недель?

— Да, когда будет приблизительно двенадцать недель. Если конечно, вы хотите оставить ребенка, — добавил он, наблюдая за реакцией Сони, — если же нет, тогда вам стоит поторопиться с решением этого вопроса.

— Какого вопроса?

— С абортом, — спокойно пояснил доктор.

Соня вышла от врача белее стен его кабинета. Девочка в приемной даже попыталась ее усадить и предложить воды, но Соня достаточно грубо отказалась от помощи. Она вышла на улицу и побрела в неизвестном направлении. Новость огорошила ее. Единственное, чего она не ожидала — так это того, что забеременеет с одного раза, да еще и в начале своего цикла. Это ведь никак не должно было произойти? Денис мог наградить ее болезнями, разочарованием, но не ребенком! Это же просто смешно! У нее будет ребенок от Дениса? Абсурд!

Соня присела на остановке и потерла гудящие виски. Мимо проносились машины, грохотали фуры и мелькали люди, но она ничего не слышала. Ее мысли полностью сосредоточились на мыслях о ребенке.

Сколько ударов судьба может преподнести одновременно: сначала эта история с Денисом, потом смерть Иры, а теперь вот беременность. У Иры никогда не было детей, и она фактически считала Соню своим ребенком, часто рассказывала ей истории своей жизни, делилась самым сокровенным. Особенно в те дни, когда они сблизились. Но одну историю она слышала едва ли не с детства, благодаря маме, которая любила ее рассказывать в качестве нравоучения. Это была история о первом и последнем аборте Иры, после которого она так и не смогла больше забеременеть. Так что еще с малых лет Соня прониклась идеей о том, что первую беременность прерывать не стоит, потому что в дальнейшем за это можно слишком дорого заплатить. С другой стороны доктор говорил об аборте, как о чем-то само собой разумеющемся, элементарном и банальном. Но разве не то же самое много лет назад говорил какой-то другой доктор Ире? Ведь едва ли ей сказали, что ее ждет, а Ира, наплевав на последствия, завалилась на стол и сказала «вперед, валяйте!» И что, если и с ней, Соней, случится то же самое? Как она сможет жить дальше, без детей, всю свою жизнь? Ведь у нее так сложно складываются отношения даже с собственной семьей, тогда что она будет делать без близких маленьких человечков? А ведь их судьбы с Ирой так похожи. Неужели она повторит и эту страшную часть ее жизни? Соня покачала головой. У ребенка уже есть сердце, оно бьется, он живой, вероятно, он даже может чувствовать. Кем надо быть, чтобы заставить это сердце перестать биться? Соня содрогнулась и прижала руки к животу. Какая разница, кто его отец? В конце концов, не больной и не урод, а в остальном — это ее право вырастить ребенка таким, чтобы он не был сволочью и мерзавцем. В этом он не обязан походить на своего папочку. А личная жизнь? Быть может, ей вечно будут попадаться одни лишь кретины, и что тогда? Нарочно ведь трудно решиться на ребенка от кого-то из них, а этот уже есть, уже живет внутри нее.

Оставалась только сложность с тем, что теперь Соне нельзя было поменять работу, а значит, она останется до семи месяцев на старой, до самого декретного отпуска будет ходить перед Денисом с растущим животом. Как ему это понравится? Впрочем, это уже не ее проблема. Пусть его новые Оксаны и Лены смотрят на то, чем это все может закончиться, и на его отношение — и делают выводы, если у них еще есть какие-то иллюзии в отношении этого мужчины. И пусть только посмеет ее тронуть — он не имеет права по закону увольнять беременную женщину, его засудит любой адвокат.

Маша смотрела на нее недоверчиво.

— Ты спятила, — наконец, выговорила она. — Я, конечно, понимаю, что ты недавно потеряла тетю, но это же твоя жизнь. Ты не подумала о том, что ребенок выдернет тебя из привычного ритма лет так на пять, как минимум. А дальше начнутся новые проблемы, а потом подростковые и так далее в том же духе без конца и края.

— Верно, но нас же с тобой как-то родили — и ничего, — ободряюще улыбнулась Соня.

— Вот и спроси у своей мамы, каково это ничего, — едко заметила Маша.

— Перестань, — Соня отвела глаза.

— Она до сих пор с тобой не разговаривает?

— Нет, — отозвалась Соня, нежно поглаживая живот. С тех пор, как она узнала, что у нее будет малыш, у нее появилась эта привычка.

— Может, ты все-таки взвесишь все еще раз, как следует? У этого ребенка ведь нет отца и никогда не будет.

— Вряд ли у моих детей когда-нибудь был бы отец, давай на чистоту, — произнесла Соня, глядя подруге в глаза. — Если за все эти годы я не нашла никого лучше Дениса, так может, стоит наконец понять, что никого уже и не найду.

— Ты рассуждаешь так, как будто тебе сто лет в обед, но тебе ведь только двадцать шесть! Люди и в сорок выходят замуж, прекрати ставить на себе крест. Дался тебе этот Денис, вот же послал бог урода. Встретила бы, честно, плюнула ему в его наглую морду: мало того, что жизнь тебе исковеркал, так еще и самооценку опустил ниже плинтуса.

— Да забудь ты о Денисе, — отмахнулась Соня. — Я хочу оставить этого ребенка, я не хочу его убивать, понимаешь?

— Я знаю историю твоей тети, — мягко заметила Маша, — но медицина уже давно шагнула вперед с тех пор. Аборты больше не делают такими варварскими методами, и потом на раннем сроке можно вообще все сделать безболезненно, только не надо с этим затягивать.

— Мусь, это мой выбор.

— Отлично, — Маша всплеснула руками и тяжело вздохнула. Потом долго смотрела на то, как голуби на площади за окном клюют семечки. — Ну, и как мы его назовем? — повернулась она снова к Соне, и та улыбнулась ей от души.

— Еще неизвестно, мальчик это или девочка.

— Если девочка, можно Машкой, — подмигнула подруга.

— Нет, если девочка, — серьезно произнесла Соня, — я назову ее Ирой.

— А если мальчик?

Соня задумалась, потом кивнула.