Саботажник - Касслер Клайв - Страница 44

— Наполеон преступности, — согласился Арчи. — Как будто Конан Дойл натравил своего профессора Мориарти на нас, а не на Шерлока Холмса.

Белл заметил у причала паромов Лакаванна на Двадцать третьей улице полицейский катер.

— Высадите нас там!

Нью-йоркские полицейские согласились перевезти их через реку. Они миновали поврежденные катера с изорванными парусами и снесенными трубами. Некоторые дрейфовали, потеряв управление. На других экипажи торопливо чинили повреждения, чтобы добраться до берега. К Манхэттену подходил паром железной дороги «Джерси сентрал», с разбитыми окнами и обгорелыми надстройками.

— Вон Эдди Эдвардс!

Светлые волосы Эдди были опалены, лицо почернело от сажи, но в остальном он был невредим.

— Слава Богу, что вы позвонили, Исаак. Мы успели вовремя поставить пулемет и остановить ублюдков.

— Остановить? О чем вы?

— Пороховой причал цел. — Он показал сквозь густой дым. — Вагоны с динамитом в порядке.

Белл всмотрелся в дым и увидел цепочку вагонов. Все пять на месте, как и вчера вечером, когда он уходил из Джерси-Сити на «Фоллиз».

— А что они взорвали? Манхэттен это прочувствовал. Все окна в городе разбиты.

— Себя. Благодаря «Виккерсу».

Эдди описал, как они пулеметным огнем отогнали паровой лихтер Южно-Тихоокеанской дороги.

— Он повернул и столкнулся со шхуной. Мы видели оба корабля. Шхуна, вероятно, сняла экипаж. Эти убийцы закрепили руль и пустили лихтер на причал.

— Динамит сдетонировал от вашего огня?

— Не думаю. Мы разнесли рубку на куски, но взрыва не было. Лихтер повернул на сто восемьдесят градусов и поплыл от нас. Прошло три или четыре минуты, прежде чем динамит взорвался. Один из ребят за «Виккерсом» говорит, что видел, как лихтер столкнулся со шхуной. После этого они взорвались.

— Детонация динамита от удара почти невозможна, — задумался Белл. — Должно быть, у них был какой-то взрыватель… Как по-вашему, Эдди? Как они могли заполучить лихтер Южно-Тихоокеанской?

— Я думаю, — ответил Эдвардс, — они подстерегли лихтер выше по течению, застрелили Макколлина и выбросили экипаж за борт.

— Надо найти тела, — тяжело распорядился Белл. — Арчи, передай полицейским по обоим берегам реки. Джерси-Сити, Хобокен, Уихокен, Нью-Йорк, Бруклин, Стейтен-Айленд. «Агентству Ван Дорна» нужны все тела, какие принесет река. Я заплачу за достойные похороны наших людей и экипажа лихтера. И нужно опознать преступников, работавших на Саботажника.

Рассвет взошел над картиной опустошения на обоих берегах. Там, где в воду уходили шесть причалов Коммьюнипо, осталось всего пять. Шестой сгорел до самой воды. Остались только почерневшие сваи и груда разбитых вагонов, торчащих из реки. Все окна пассажирского вокзала со стороны гавани были выбиты; половина крыши сорвана. Стоявший у причала паром накренился; в него врезался потерявший управление буксир, который его тянул; буксир все еще прижимался к парому, как ягненок к матери. Мачты кораблей у причала снесло, жестяные крыши и стены из гофрированного железа строений на причале сорвало, товарные вагоны были разбиты, их содержимое вывалилось. В развалинах станции работали железнодорожные рабочие в бинтах, раненные осколками стекла и обломками, а испуганные обитатели соседних хижин уходили, взвалив на спину пожитки. Необычайное зрелище представляла собой корма деревянной шхуны, заброшенная взрывом на платформу с автомобилями. Из-за Гудзона приходили сообщения о тысячах разбитых окон в Нижнем Манхэттене и об усеянных стеклом улицах.

Эббот подтолкнул Белла.

— А вот и босс.

Приближался катер нью-йоркской полиции, изящный, с низкой кабиной и короткой трубой. На носу стоял Джозеф Ван Дорн в пальто, в руке газета.

Белл направился к нему.

— Прошу позволить мне уйти в отставку по собственной воле.

— Просьба отклонена, — холодно заявил Ван Дорн.

Глава 27

— Это не просто просьба, сэр, — вспылил Исаак Белл. — Это мое решение. Я буду охотиться на Саботажника по своей инициативе, даже если на это уйдет вся моя жизнь. Но обещаю не мешать «Агентству Ван Дорна», когда расследование будет проводить более умелый сыщик.

Рыжие усы Ван Дорна дрогнули в легкой улыбке.

— Более умелый? Наверно, вы были слишком заняты и не читали утренних газет.

Он схватил Белла за руку и едва не раздавил ее мощным пожатием.

— Наконец-то мы выиграли раунд. Отличная работа!

— Выиграли раунд? О чем вы, сэр? На пароме погибли люди. Половина окон на Манхэттене разбиты. Причалы в развалинах. И все из-за вредительства на судне Южно-Тихо-океанской железной дороги, которую я обязан был защищать.

— Согласен, победа не полная. Тем не менее это победа. Вы не позволили Саботажнику взорвать поезд с динамитом, что было его целью. Если бы вы позволили ему это, погибли бы сотни людей. Почитайте.

Ван Дорн развернул газету. Переднюю полосу занимали три крупных заголовка.

— А посмотрите сюда. Еще лучше…

Саботажник был вне себя от гнева.

Улицы Манхэттена усеивали осколки стекла. С железнодорожного парома он видел черный столб дыма, все еще стоявший над берегом Джерси. Гавань пестрела поврежденными кораблями и баржами. В салунах и ресторанах по берегам реки только и говорили, что о взрыве динамита. Такие разговоры проникли даже в плюшевое святилище обзорного вагона поезда «Пенсильвания особый», идущего в Чикаго и отъезжавшего от разрушенного вокзала Джерси-Сити.

Но все мальчишки-газетчики выкрикивали заголовки специальных выпусков, и все газетные витрины были оклеены ложью:

Окажись Исаак Белл на этом поезде, Кинкейд задушил бы его голыми руками. Или проткнул бы. Этот миг еще наступит, напомнил он себе. Проиграно сражение, но не война. Войну он выиграет, а Белл проиграет. Это стоит отпраздновать.

Он властно поманил стюарда.

— Джордж!

— Да, господин сенатор.

— Шампанского!

Стюард принес бутылку «Реноден Боланже» в ведерке со льдом.

— Не эти помои. Компания знает, что я пью только «Мумм».

Стюард низко поклонился.

— Простите, сенатор. Но «Реноден Боланже» — любимое вино королевы Виктории, а теперь и короля Эдуарда. Мы надеялись, что это достойная замена.

— Замена? О чем вы говорите? Принесите «Мумм», или я вас уволю!

— Но, сэр, весь запас «Мумм» Пенсильванской железной дороги уничтожен взрывом.

— Наконец победа, — повторил Ван Дорн. — И, если вы правы в том, что Саботажник пытается подорвать доверие к «Южно-Тихоокеанской железной дороге», все это не может ему понравиться. Действительно, «Управление Южно-Тихоокеанской дорогой оказалось на высоте»! Результат, прямо противоположный тому, чего он добивался.

— Мне это не кажется победой, — заметил Исаак Белл.

— Наслаждайтесь ею, Исаак. А потом постарайтесь узнать, как он все это устроил.

— Саботажник еще не успокоился.

— Такие нападения, — строго сказал Ван Дорн, — не готовят за одну ночь. И можно понять, что он намерен делать дальше.

Поиски на разбитой шхуне, которую выбросило на железную дорогу, привели к обнаружению тела, которое полицейские тут же опознали.

— Корабельная крыса, звать Вейцман, — сказал седой капитан полицейского катера. — Работал с Ятковски, капитаном этой шхуны. Крокодилово отродье. Контрабандист, когда не занимался чем-нибудь похуже. Из Йонкерса.