Пассажир - Гранже Жан-Кристоф - Страница 59

Что за шифр скрывался за этими сказками? Почему убийца остановил свой выбор на них? Он не следовал хронологии, поскольку убил Икара раньше, чем Минотавра. Может быть, он совершил и другие убийства, внушенные другими легендами? Януш уже захлопнул блокнот, когда его вдруг осенило. Между обоими мифами существовала и еще одна общая черта. И в том и в другом случаях действующими лицами выступали отец и сын. Минос и Минотавр. Дедал и Икар. Могущественный и многоопытный отец. И жалкий либо звероподобный сын.

Неужели выбор мифов продиктован отцовско-сыновними взаимоотношениями? Но что за послание в нем заключено? С кем идентифицирует себя убийца? С сыном-монстром? Или, напротив, с потерявшим рассудок отцом, решившим отыграться на суррогатных детях — жертвах убийств?

Януш посмотрел на висевшие в зале часы. Четыре дня. На улице начало смеркаться. Зачем он потратил так много драгоценного времени на изучение всех этих книжек? Лучше бы занялся другим неотложным делом — разыскал свидетеля с железякой в голове по кличке Жестянка.

Он вернул книги точно на то же место, откуда их брал, и направился к спящему Шампуню. Уже протянул руку, чтобы его растолкать, но вдруг передумал, развернулся и двинулся в закуток, где дежурили библиотекари. Две молоденькие женщины сидели там за компьютерами и о чем-то болтали.

Он скользнул за дверь и вежливо поздоровался. Они не отпрянули, не скривились от отвращения. Хорошее начало.

— Извините, пожалуйста…

— Я слушаю вас, — произнесла одна.

Вторая продолжила стучать по клавиатуре.

Януш махнул в сторону ряда полок под номером 292:

— Скажите, вы не замечали здесь кого-нибудь, кто регулярно наведывался бы в этот раздел библиотеки? Я имею в виду, в раздел книг по мифологии и античным религиям?

— Кроме вас, никого.

— Вы хотите сказать, сегодня?

— Нет. Перед Новым годом. Вы — мой единственный постоянный читатель.

Он поскреб подбородок. Щетина кололась как наждак.

— Извините… — повторил он тише. — У меня проблемы с памятью… Я… я часто приходил сюда?

— Каждый день.

— А когда именно?

— Начиная с середины декабря. Ну, что-то в этом роде. А потом вы вдруг исчезли. Но вот сейчас вернулись!

В голове понемногу начинала складываться цельная картина. Так или иначе, но в середине декабря Януш уже знал об убийстве Икара. Он приходил в библиотеку в поисках информации, читал соответствующий миф. Но делал это в рамках собственного расследования. Он охотился за убийцей. Затем, 22 декабря, местной бандой на него было совершено нападение. И тогда он покинул Марсель. И превратился в Матиаса Фрера.

Януш улыбнулся библиотекарше. На самом деле он улыбался самому себе. Он шел по своим собственным следам. Проживал свою жизнь наоборот, шиворот-навыворот.

У судьи Ле-Галя была очень большая голова.

Не в переносном, а в прямом, физическом смысле слова. Его череп отличался такой шириной, что уши размещались почти на ширине плеч. Чертами лица — приплюснутый нос, вывернутые губы — он напоминал обезьяну. Впечатление уродства усиливали очки с толстыми стеклами. Анаис чувствовала себя в полной безопасности — влюбиться в такого ей уж точно не грозило.

Последние полчаса она старательно излагала ему все обстоятельства дела Минотавра — прочитать ее отчет судья не удосужился. Говорила о связи между преступлением, совершенным на вокзале, и двойным убийством на пляже в Гетари. О том, каким образом в дело замешан скрывающийся от органов правопорядка Матиас Фрер — психиатр из Бордо, в 2009 году бывший бомжем в Марселе. О подозрениях в адрес двух одетых в черное мужчин, умеющих стрелять из винтовки «геката-2» и раскатывающих на внедорожнике модели Q7, якобы украденном у частного охранного агентства.

Судья слушал ее не перебивая. О том, какое впечатление на него произвел ее рассказ, сказать было затруднительно.

То ли он ничего не понимал, то ли не испытывал никакого желания усложнять себе жизнь.

— Пока я могу сделать только один вывод, — наконец заговорил он. — Главный подозреваемый по делу…

— Свидетель.

— Хорошо, пусть свидетель. Но он в бегах, а вам так и не удалось напасть на его след.

— Его видели в Марселе. Я связывалась с тамошними коллегами. Его активно ищут. Никуда он от нас не денется.

Вообще-то это не вполне соответствовало тому, что ей сказали полицейские Марселя, но она предпочла не акцентировать внимание на трудностях. Ей хотелось во что бы то ни стало сохранить доверие судьи.

Он снял очки и потер себе веки.

— Почему он туда вернулся? Разве это не странно?

— Может быть, решил, что Марсель — последнее место, где его будут искать? Или у него есть свои причины…

— Какие причины?

Анаис ничего не ответила. Время излагать свои гипотезы еще не пришло.

— Что конкретно вы намерены предпринять? — Судья снова нацепил очки.

Анаис мысленно вытянулась по струнке:

— Я планирую отправиться в Марсель и принять участие в поисках главного свидетеля по делу.

— Вы полагаете, в этом есть смысл?

— Я разговаривала с руководителем следственной группы Жан-Люком Кронье. Он со мной согласен: моя помощь им не помешает. Я лично знакома с беглецом.

— Да, мне об этом докладывали.

Анаис сделала вид, что не поняла намека.

Затем собралась с духом и выпалила:

— Господин судья! Следствие в Бордо топчется на месте. Мы отсмотрели все видеозаписи с камер наблюдения. Допросили всех бездомных, имевших возможность встречаться с жертвой, то есть Филиппом Дюрюи. Пытались разыскать его собаку. Установили, где он доставал для нее корм, где добывал себе одежду. Отследили цепочки, через которые он доставал наркотики. Мы частым гребнем прочесали вокзал, места сборищ бездомных, каждую городскую подворотню. Изучили состояние всех запасов имальгена — снотворного препарата для животных, которым воспользовался убийца, — в радиусе пятисот километров от Бордо. И что мы получили? Ноль. У нас был косвенный свидетель, присутствовавший на месте преступления, — Патрик Бонфис. Но он был убит вместе со своей женой. Таковы результаты на настоящий момент. Свидетелей нет. Улик нет. Нет ни одного стоящего следа. Единственное, чем мы располагаем, — это отпечатки пальцев Матиаса Фрера, он же Виктор Януш, на рельсах в ремонтной яме. Моя группа может продолжать работать в Бордо, но я должна найти Фрера. А Фрер сейчас в Марселе.

Судья скрестил руки на груди. Он молчал. О чем он думал? Взгляд за толстыми стеклами очков оставался непроницаемым. Анаис умирала от жажды, но попросить стакан воды не осмелилась.

Только сейчас она осознала, что обстановка кабинета совершенно изменилась. Ле-Галь его полностью переоборудовал. Выбросил привычные картотечные шкафы, металлические столы и синтетическое ковровое покрытие. Заменил их стеллажами лакированного дерева и крытыми фетром стульями. На пол постелил настоящий шерстяной ковер. Воссоздал атмосферу нотариальной конторы начала прошлого века…

Еще поразительнее было то, что, несмотря на насморк, она учуяла запах тлеющих ароматических палочек. Может, судья не так прост, как кажется? Может, он тайный буддист? А во время отпуска совершает пешие восхождения на Гималаи?

Ле-Галь по-прежнему не произносил ни слова. Анаис поняла, что должна предпринять что-то еще. Не вставая, она положила локти на стол и самым проникновенным тоном сказала:

— Господин судья! Нам с вами ни к чему рассказывать друг другу сказки. Ставки в этой игре высоки как для меня, так и для вас. Мы с вами молоды. Все вокруг только и ждут, чтобы мы допустили оплошность. Положитесь на меня. С одной стороны, у нас имеется ритуальное убийство, совершенное ненормальным в Бордо. С другой — двойное убийство в Стране Басков. Единственная связь между двумя делами — Матиас Фрер, он же Виктор Януш. Именно я должна найти его, где бы он ни прятался. Отпустите меня в Марсель. Дайте мне ровно два дня!

Судья криво улыбнулся. Казалось, горячность Анаис его позабавила: надо же, ребячество какое. В сущности, каждый из них играл сейчас роль.