История, рассказанная ночью, или добро с клыками - Милованова Марина - Страница 66

Страх за его жизнь внезапно пересилил в душе все остальные чувства. Не помня себя от ярости, я ворвалась в кошмарное месиво людей и нежити, разбрасывая направо и налево заклинания направленного огня, стараясь не задеть людей. Попутно я выбивала кулаками зубы и клыки и раздирала в клочья локоны и шевелюры. Краем глаза в этой круговерти мне удалось увидеть Валдоса. Несмотря на все опасения, глава Ордена был жив и с бешеной скоростью расправлялся с вампирами. Мое же разрушительное участие продолжалось ровно до того момента, пока передо мной неожиданно не появился Саймон.

Я невидяще уставилась на него, почему-то удержав на ладони очередной сгусток огня.

— Прочь с дороги! — хрипло зашипела осипшим голосом. — Иначе эта порция достанется тебе!

В ответ он отрицательно качнул головой и что-то протянул мне. Опустив глаза, я увидела осиновый кол.

— Убей меня, — тихо попросил он. — Я буду счастлив умереть от твоей руки.

Зарычав от досады, я метнула огонь в спину подвернувшемуся вампиру, а затем, схватив Саймона за руку, выволокла его из толпы.

— Болван! — вызверилась я на него. — Тебе мало твоих прошлых насмешек? Решил поиздеваться напоследок? Убирайся, видеть тебя не хочу!

— Лютена, прошу тебя! — Он схватил меня за руку и принялся с силой всовывать кол в ладонь. — Всего одно твое движение подарит мне счастье! Я понимаю, что мне не выбраться и я все равно погибну. Так сделай это для меня! Пожалуйста! Не позволяй меня убить кому-то другому. Сделай это сама! Прошу тебя!

Поморщившись, я вырвала руку, а затем уставилась на вампира.

Перед тем как идти в зал, я сама мечтала о том, как всажу ему в сердце осиновый кол. Теперь же, когда Саймон был рядом, а кол находился на расстоянии вытянутой руки, идея с его убийством мне совершенно не нравилась. Сейчас на меня смотрели бездонные глаза Ноа, о любви которого я когда-то грезила и с которым провела незабываемые восхитительные дни. Его красота, его мольба во взгляде абсолютно не вязались с окружающей кровавой действительностью, а кол в руках казался чуждым и абсолютно ненужным. Глядя на него, я отчетливо поняла, что не смогу убить его, а также не смогу спокойно смотреть на то, как его убьет кто-то другой.

К горлу подступил ком, а на глазах выступили непрошеные слезы. Не отрывая взгляда от его лица, я попятилась назад. Неожиданно наткнулась на какую-то преграду и услышала звон. Оглянувшись, увидела позади себя камин. Дальнейшее решение пришло само собой. Отшвырнув решетку и одновременно отращивая крылья, я вскочила в камин и взмыла вверх по коридору, улетая прочь от этого ужасного места и бездонных глаз Саймона, которого мне сейчас было невыносимо жаль. И эта жалость острой болью пронизывала все мое тело, умоляя, заставляя вернуться обратно и защитить его от гибели. Но я лишь крепче сжимала зубы и упрямо летела вперед, не замечая, как слезы заливают лицо.

Нестерпимо яркий свет ударил по глазам, заставляя меня осесть в траву и закрыть лицо руками. Солнце, давно забытое, невозможно яркое и такое до боли родное, радостно заливало поляну, даря свет и тепло. Дождавшись, когда привыкнут глаза, я встала и огляделась.

Вокруг царила тишина, перемежаемая редким пением птиц, а с ветвей ближайшей березы на меня подозрительно смотрели три пары глаз: Клякса, Ерошка и мышь-фантом. Я устало вздохнула. Глядя на разлившееся вокруг спокойствие, невозможно было представить, что глубоко под землей в этот самый момент, на этом самом месте идет безжалостная смертоносная битва. А ведь она идет. И неизвестно, когда и чем закончится.

Вдруг позади себя я уловила некое движение и обернулась. В земле зияла черная дыра, а рядом стоял улыбающийся Саймон. Не понимая его странного поведения, я нахмурилась. Интересно, чему это он радуется? Или, может, у него рассудок помутился?

— Я тебя догнал! — воскликнул он и заулыбался еще шире.

Я на всякий случай попятилась:

— Убирайся! Я не стану тебя убивать!

— Да, я знаю, — тряхнул головой вампир. — Поэтому и радуюсь! Ты не можешь меня убить, потому что все равно любишь меня, даже несмотря на то, что я кровопийца. — Я досадливо поморщилась, в глубине души прекрасно понимая, что Саймон прав. Он же тем временем продолжил: — Я тоже люблю тебя и неоднократно пытался доказать свою любовь. Теперь же напоследок я хочу попросить у тебя прощения. Прости за то, что, несмотря на огромное желание сделать твою жизнь лучше, я причинил тебе больше страданий, чем счастья. Признаю, моя любовь к тебе была эгоистичной, но, влюбившись, каждый становится в той или иной степени эгоистом, будь то человек или вампир. Пожалуйста, сохрани обо мне не только плохие воспоминания. Помни, что я любил тебя. Теперь же я искренне рад, что ухожу и ты наконец станешь свободной. Прощай, Лютена!

Закончив речь, вампир как-то странно обмяк и, не переставая улыбаться, упал на землю.

Не понимая ровным счетом ничего, я бросилась к нему, но опоздала. С тихим шипением тело Саймона стало плавиться прямо на глазах, подобно горячему воску.

— Я так мечтал, что мои дети не будут бояться солнца! — прошептал он напоследок и его не стало. Только мутная черная жижа с шипением впиталась в землю.

Поначалу я сидела, словно оглушенная, невидяще уставившись на то место, где еще секунду назад находился Саймон. Потеряв всякую способность мыслить и чувствовать, я оказалась не в состоянии принять и осознать столь ужасный и необратимый конец. Потом онемение отступило, и сознание пронзила страшная догадка: так вот почему он жил под землей! Солнце убивает вампиров не хуже святой воды и прочих орудий. И он, зная это, все же полетел за мной на поверхность! Полетел, забыв о собственной жизни! Разумеется, в этом и заключается великая сила настоящей любви — не думать о себе во имя того, кого любишь. По крайней мере, так пишут в книгах и поют в песнях. Но что я дала ему взамен? Попросту убила. Пусть косвенно, но все же убила. Там, внизу, у Саймона оставался шанс выжить. Пусть один из тысячи, но оставался. Здесь же, на поверхности, не было ни одного. И виной этому была именно я. Упав на траву, я отчаянно зарыдала, позволяя накопившейся боли слезами вытечь наружу.

Глава 14

Растворившись в нахлынувшем горе, я потеряла счет времени и не сразу отреагировала, когда кто-то притронулся ко мне, а затем, подняв с земли, обнял и прижал к шершавому, но теплому плечу. Некоторое время я еще самозабвенно лила слезы, а затем, успокоившись, отодвинулась и встретилась с внимательным взглядом серых глаз. Это Валдос прижимал меня к себе, баюкая, словно ребенка. В голове немедленно закружился вихрь вопросов, но осипший от рыданий голос отказывался их озвучивать. Впрочем, Валдос понял меня без слов.

— Все хорошо, Лютена, — тихо произнес он. — Мы победили! Вампиров больше нет.

Аккуратно взяв за плечи, он развернул меня лицом к поляне, и я смогла увидеть тех, кто остался в живых после схватки.

Мне не было точно известно, сколько охотников привел с собой Валдос, но сейчас напротив меня стояло не более сотни человек. Большинство из них было ранено, но в глазах каждого светилась радость и огромное облегчение. Тяжело вздохнув, я ободряюще улыбнулась охотникам и обернулась к Валдосу:

— А что с пленниками, которые сидели в тюрьме?

— Думаю, они давно разошлись по домам, — последовал спокойный ответ. — Мои ребята успели отпустить всех до наступления темноты. К тому же все пленники оказались жителями близлежащих деревень, так что можешь за них не волноваться. Нам, кстати, тоже пора возвращаться. Люди устали, ранены, и им нужен отдых и покой. Пойдешь ли ты с нами?

Немного подумав, я отрицательно покачала головой:

— Спасибо, но не пойду. К счастью, мне тоже есть куда возвращаться.

— Хорошо. — Валдос улыбнулся, но улыбка получилась немного грустной. — В таком случае, помни, что все мы всегда будем рады видеть тебя в Ордене, что бы ни случилось. И всегда придем тебе на помощь.