Три веселых зайца - Бондаренко Бр. - Страница 18

– Куда это ты залез? Это Медведя место.

И потащили было Зайца за уши, да Волк вступился:

– Пусть сидит, а то его и не видно с его-то места.

И все согласились:

– И правда, пусть сидит.

Уселся Заяц поудобнее, склонился над своей миской, повертел носом.

– Чугуном сегодня щи пахнут, угорели. И на вкус не больно хороши – голехонькая соль.

Понюхал Волк, пробурчал:

– Не придумывай, щи как щи. И солоны в меру. Лучку только маловато.

И хоть было во щах достаточно луку, закивали все, отозвались на разные голоса:

– Точно, маловато сегодня лучку во щах, побольше бы положить надо.

– Кваску бы сейчас испить, – сказал Волк и поглядел на Енота.

– Я сейчас, – соскочил Енот со своего места и побежал с кружкой на погребицу.

– Верно, кваску испить не мешает, – согласился Заяц и многозначительно поглядел на Лису, но она даже и не пошевелилась.

Перевел Заяц глаза на окошко, сказал:

– В солнце-то сегодня нет вчерашней ясности.

Посмотрел Волк, сказал сердито:

– И что ты слова неверные по ветру пускаешь? Солнце как солнце. А вот звезды сегодня ночью как-то врозь светили.

И хоть звезды минувшей ночью светили так же, как всегда, закивали все:

– Точно, врозь как-то сегодня звезды светили. Сидел Заяц во главе стола, косил на Волка глаз свой и думал: «Странно, на медвежьем месте сижу я, а слушают почему-то все Волка, а Лиса вон даже утиральником крошки ему с живота смахивает, хоть он и не просил ее об этом. Почему?»

БОЛЬШОЙ СОСЕД

На большом Маньяшином кургане жила маленькая Мышка. Все у нее было: и хитрая норка с хитрыми отнорками, и зерно в сусеках – живи да радуйся, а вот радости-то у Мышки как раз и не было. Жили рядом с нею такие же, как она, маленькие мышки, тоненькие ящерицы, крошечные жучки да букашки.

– Ну что это за соседи, – вздыхала Мышка. – Одна мелкота.

И мечтала Мышка о большом-большом соседе. Он даже во сне ей снился. Огромный, ворочался в кургане, чуть помещался в нем. И когда однажды рядом с ее норкой вырыл себе нору Суслик, обрадовалась. Прибежала к нему в гости. Обрадовался и Суслик ей. Привел в столовую, насыпал перед Мышкой горку пшеницы, угощает:

– Кушай, соседушка. Пшеничка – первый сорт. По зернышку отбирал, для гостей готовил. Люблю гостей обильно кормить.

Сидит Мышка похрупывает – хруп-хруп, – угощается. Только много ли ей надо? Три зернышка съела и сыта.

Дня через три Суслик к ней в гости пожаловал, Мышка его у норки встретила. Раскланялась перед ним:

– Проходи, сосед, будь гостем.

Прошел Суслик. Засуетилась вокруг него Мышка, так вся и светится счастьем. Как же, такой большой сосед возле нее поселился да еще и в гости пришел. Стол чистой скатертью накрыла. Зернышек конопляных из кладовки принесла. Много, чуть донести осилила.

– Угощайся, сосед, кушай на здоровье.

Мышке за неделю столько зернышек не съесть, а Суслик – чаф-чаф! – съел и сидит, глаза растаращил, на Мышку смотрит, ждет, что дальше будет.

Сбегала Мышка в кладовку, еще зернышек принесла. И опять: ей недели полторы бы есть, а Суслик – чаф-чаф – сжевал и сидит, будто и не ел ничего. Уши навострил, ждет, что же теперь будет.

Смутилась Мышка. Всегда такой щебетуньей была, а тут чуть выговорила:

– Что же ты у пустого стола сидеть будешь, нудиться? Пойдем прямо к закрому.

Привела Суслика в кладовку, угощает:

– Ешь, соседушка, пожалуйста, не стесняйся. А чего Суслику стесняться? Он не воровать пришел. Как сел, так ползакрома и съел.

«Ого! – думает Мышка. – Мне нужно ползимы, есть, чтобы столько съесть».

А Суслик наелся, встряхнулся и говорит:

– Я к тебе на днях еще забегу. И вообще теперь частенько заходить буду. Мне у тебя нравится.

– Заходи, я всегда рада тебя видеть, – сказала Мышка, а ночью, когда спали все, собралась потихоньку и перебралась жить в другое место.

– Большого, – говорит, – соседа иметь хорошо, но только если он к тебе в гости не ходит.

РАЗДОБЫЛ ЗАЯЦ МАГНИТОФОН

Раздобыл Заяц магнитофон и пришел к Медведю:

– Порычи, Михайло Иваныч.

– Зачем это?

– Да ты уж порычи, тяжело тебе, что ль?

Порычал Медведь. Скривил Заяц раздвоенную губку, обидным смешком прыснул в ладошку, сказал:

– Ну что это за рык? Ты построже, поначальственнее рыкни. Ты же любишь рычать.

– Когда в дело, – сказал медведь, – а так зачем? Да и что я тебе, гикалыцик, что ли? Что зудишь?

А Заяц просил:

– Да ты уж порычи, пожалуйста. Ну за будущую мою провинность порычи. Авансом, вперед.

И рявкнул медведь в сердцах:

– Брррр!

Так и заходили у Зайца уши на голове. Поймал он медвежий рык на магнитофонную ленту, сказал:

– Вот это настоящий рык, до дрожи. Спасибо тебе, Михайло Иваныч, не погордился, от души рыкнул.

А теперь скажи: «Ты зачем сюда идешь? Проходи мимо».

– А ты, оказывается, с чудинкой. И что за блажь у тебя в голове сидит? Зачем тебе это, чурка ты с глазами? Надокучил ты мне. Беги отсюда. Мне делом пора заняться. Вон мухи окошки оконопатили, протереть надо.

Медведь отказывался, Заяц просил:

– Да ты уж скажи, Михайло Иваныч, сделай милость. Я тебе еще одно спасибо скажу.

Сказал медведь. Скривил Заяц раздвоенную губку, прыснул в ладошку, покачал головой:

– Ну и сказал! Никакого страха. А ты так скажи, чтобы от одного твоего голоса в кусты бежать захотелось да подальше.

И рявкнул медведь зычно, даже грудь расправил:,

– Ты зачем сюда идешь? Проходи мимо.

Аж желуди с соседнего дуба посыпались. Поймал! Заяц его голос на магнитофонную ленту, сказал:

– Вот теперь хорошо. Сейчас ты так рявкнул, что уж лучше никому и не рявкнуть. Ну а теперь скажи: «Это мой Заяц. Никогда не смей его трогать»

– А ты, милый, шутник. Уж тебя не матицей ли зашибло? Зачем тебе это, назола? Я уж и так укричался до пота.

– Да ты уж скажи, Михайло Иваныч, сделай милость. Может, в этих словах твоих счастье всей моей жизни.

Сказал медведь. Скривил Заяц раздвоенную губку, покачал головой:

– Ну и сказал, мне и то не страшно. А ты так рыкни, чтобы с неделю твой голос в ушах гудел.

И тогда рявкнул медведь изо всей мочи и ногой как бревном, топнул:

– Это мой Заяц. Никогда не смей его трогать.

Поймал Заяц его голос на магнитофонную ленту, возликовал:

– Вот теперь хорошо. Такой рык у тебя, Михайло Иваныч, сейчас получился – ууу! Один раз услышишь и дня три за семью запорами у себя дома трястись будешь.

Закрыл Заяц магнитофон свой и ушел домой. Только обедать сел, глядь – а Волк идет по тропинке к его дому. Думает: «Пообедаю сейчас Зайцем». А Заяц – раз! – и включил магнитофон. Только стал Волк к заячьему домику подходить, а медведь как рявкнет из-за двери:

– Ррррр! – аж отклики по лесу раскатились.

Волк так и зачертил задом по траве от страха. А медведь как рявкнет еще раз из заячьего домика:

– Ты зачем сюда идешь? Проходи мимо.

– Хорошо, хорошо, Иваныч, – попятился Волк, а медведь еще раз как рявкнет:

– Это мой Заяц. Никогда не смей его трогать.

– Хорошо, хорошо, Иваныч, – пролепетал Волк и упятился в чащу, а потом как дал стрекача, только его Заяц и видел.

И стал с того дня Заяц жить без всякой боязни. Как увидит, кто идет к его домику, включает магнитофон – и сейчас нее на дороге пусто делается. Медведя, и того напугал Заяц. Увидел, идет он, и включил магнитофон.

– Ррррр! – рявкнула на весь лес медвежьим голосом магнитофонная лента.

Остановился медведь. «Кто это, – думает, – у Зайца в гостях сидит?»

А из заячьего домика и спрашивает его кто-то рокочущим медвежьим басом:

– Ты зачем сюда идешь?

– Зайца навестить. Давно не видел.

– Проходи мимо.

И еще громовитее:

– Это мой Заяц. Никогда не смей его трогать.

И даже вроде кто-то ногой топнул.