Прекрасные создания - Штоль Маргарет - Страница 99

— Я говорил вам, что мы лучше всех! Остался только шаг до контракта со студией звукозаписи.

Он, как в старые времена, ткнул меня локтем в ребра.

— Ты был прав, приятель, — ответил я. — Твои ребята великолепны.

Я не жалел похвалы, хотя истинной причиной его успеха был вишневый леденец. Саванна Сноу подошла и прижалась грудью к Линку. У него едва глаза не выскочили из орбит.

— Привет, Линк.

Она соблазнительно похлопала ресницами.

— Привет, Саванна.

— Как думаешь, ты мог бы приберечь для меня танец?

Невероятные дела! Она смотрела на него с таким обожанием, как будто он действительно был рок-звездой.

— Я просто не переживу, если мы с тобой не потанцуем.

Она одарила его еще одной улыбкой Снежной королевы. Мне показалось, что я попал в один из снов Линка. Но тут появилась злая ведьма.

— Руки прочь, королева глухомани. Это мой Горячий Стержень.

Ридли прижала ладони и несколько других ключевых частей к телу Линку, демонстрируя всем свое особое положение.

— Извини, Саванна, — промямлил Линк. — Может, в следующий раз.

Он сунул барабанные палочки в задний карман и вместе с Ридли направился к танцующим парам. Юная ведьма использовала его как шест для стриптиз-танца. Судя по блаженной улыбке на лице, он считал это величайшим достижением жизни. Можно было подумать, что это у него сегодня день рождения. После того как песня закончилась, Линк снова запрыгнул на сцену.

— Сейчас вы услышите нашу последнюю песню, написанную моей хорошей подругой. Мы посвящаем ее некоторым ребятам из школы «Джексона». Вы скоро сами поймете, о ком я говорю.

Сцена потемнела. Линк расстегнул молнию своей ветровки, и лампы вспыхнули вместе с резким звуком гитар. На нем была футболка джексоновских ангелов с оторванными рукавами. Она выглядела на Линке жутко нелепо — что он и пытался показать. Видела бы его сейчас мать! Он склонился к микрофону и начал плести свои собственные чары.

То была песня, которую Лена написала для Линка. Пока музыка впивалась в наши сердца и умы, каждый «ангел» с эмблемой на груди покачнулся на ногах от разительного удара правды. Наверное, все объяснялось чарами Ридли. А возможно, и нет. Когда песня закончилась, Линк порвал свою майку и швырнул ее в костер. Следом за ней в пламя полетели десятки других крылатых маек. Все разногласия, казавшиеся прежде непреодолимыми, улетели прочь вместе с дымом.

Прошло полчаса после того, как «Святые роллеры» спустились со сцены. Мы потеряли из виду Ридли и Линка. Но Саванна и Эмили по-прежнему вели с Леной милые беседы. А вся баскетбольная команда внезапно заговорила со мной, похлопывая меня по плечам, словно наша дружба никогда не прерывалась. Я осматривался по сторонам, выискивая признаки чародейства — вишневый леденец или что-то подобное. Какую-то нить, которая помогла бы мне распустить этот хитро связанный свитер.

Я не замечал никакой магии. Вокруг были только луна, звезды, музыка, огни подсветки и толпа. Мы с Леной больше не танцевали — просто прижимались друг к другу и раскачивались взад и вперед в такт песне. В моих венах пульсировали потоки жара и холода, колючего электричества и тошнотворного страха. Оглушительная музыка помогала нам оставаться в своем маленьком пузыре. Конечно, это было не такое уединение, как в крохотной пещере под одеялом, но в принципе мы были счастливы.

Лена слегка отстранилась и вопросительно посмотрела мне в глаза, как будто увидела меня в первый раз.

— Ты что?

— Ничего, — прикусив губу, ответила она. — Просто я хочу сказать тебе кое-что.

Я попытался угадать ее мысли по выражению лица. Мне вдруг показалось, что время пошло вспять; что мы снова стоим в коридоре школы после рождественских каникул. Я по-прежнему обнимал Лену за талию. Однако мне пришлось пересилить желание прижать ее к себе еще сильнее, чтобы она никуда не ушла.

— Хорошо, скажи. Ты можешь говорить мне все, что угодно.

Она уперлась ладонями в мою грудь.

— Это на тот случай, если сегодня ночью со мной что-нибудь произойдет. Чтобы ты знал...

Лена посмотрела на меня, и я услышал ее голос в своей голове — такой же чистый и ясный, словно она говорила мне прямо в ухо. Когда люди произносят фразы вслух, в их общении что-то теряется. А она общалась со мной тем способом, который сам установился между нами. Так мы в самом начале отыскали друг друга. Так мы всегда находили причины для сближения при ссорах.

«Я люблю тебя, Итан».

В первый миг я не зная, что ответить, потому что фраза «я тоже люблю тебя» казалась мне не вполне достаточной. Она не выражала всего того, что я хотел сказать — что Лена спасла меня от этого города, от моей жизни, от моего отца. Наконец, от самого себя. Как могли четыре слова объяснить все это? Тем не менее я произнес их, потому что они выражали истину.

«Я тоже тебя люблю. Мне кажется, я всегда любил тебя».

Она вернулась в мои объятия и опустила голову мне на плечо. Я чувствовал тепло ее волос под своим подбородком. И я чувствовал что-то еще. Какую-то часть Лениной души, которой раньше никак не мог достичь, — ту, что она скрывала от мира. Я чувствовал, как эта часть открылась и впустила меня. Лена отдала мне кусочек себя — единственный кусочек, который был реальной Леной. Я хотел запомнить этот момент, чтобы всегда любоваться им, как снимком. Мне хотелось, чтобы он вечно оставался таким. К сожалению, он продлился всего лишь пять минут.

Мы с Леной медленно покачивались под музыку, когда Линк, растолкав локтями танцующие пары, направился прямо ко мне.

— Эй, я ищу тебя везде.

Он согнулся, уперся ладонями в колени и попытался восстановить дыхание.

— В чем дело?

Линк выглядел встревоженным, что было необычно для парня, который всю жизнь учился искусству злить свою мать и в то же время уходить от наказания.

— Твой отец. Он сейчас стоит в одной пижаме на балконе Музея павшим солдатам.

«Путеводитель путешественника по Южной Каролине» гласил, что Музей павших солдат был музеем Гражданской войны. Но на самом деле он размещался в старом доме Гэйлона Иванса и представлял собой его коллекцию вещей, имевших отношение к Гражданской войне. Гэйлон завещал свой дом младшей дочери Вере, которая отчаянно хотела стать членом ДАР. Вот почему она позволила миссис Линкольн и ее своре отреставрировать дом и превратить его в первый и единственный музей в Гэтлине.

— Прикольно.

Видно, отцу показалось мало того, что он вытворял в нашем доме. Теперь он решил прогуляться в пижаме по городу. Линк был смущен. Наверное, он ожидал, что меня удивят его слова. Он понятия не имел, что подобные штучки происходили ежедневно. Линк просто ничего не знал о моей жизни в последние месяцы, хотя и был моим лучшим другом — единственным другом.

— Итан, он поднялся на балкон, чтобы спрыгнуть вниз.

Я одеревенел и не мог сдвинуться с места. Я слышал, что говорил мне Линк, но был не в силах пошевелить даже пальцем. Конечно, мне было стыдно за отца. Но я любил его, больного и безумного. И я мог сейчас потерять его!

«Итан, ты в порядке?»

Я посмотрел на Лену и прочитал в ее зеленых глазах тревогу. Этой ночью я мог потерять и ее. Потерять обоих. Лену и отца.

— Итан, ты слышишь меня?

«Беги к нему. Со мной все будет хорошо».

— Давай, парень! Двигайся!